Звания на зоне

Как бывший оперативник угрозыска, попав на зону отношения с уголовниками выстраивал

Звания на зоне

Как складывается жизнь опера, если он сам становится осужденным, а вживание в уголовную среду перестает быть работой и становится жизненной необходимостью, рассказал бывший оперативник уголовного розыска, который оказался за решеткой.
Я до 2013 года работал в угрозыске. Долгое время — по делам об экстремизме, а потом — в отделе по борьбе с разбойными нападениями.

Закончилось все достаточно печально: тогда как раз менялась система — милиция в полицию, пошла чистка рядов. Было возбуждено уголовное дело, и я оказался по ту сторону баррикады. Бывшие сотрудники правоохранительных органов и силовых структур сидят отдельно от других заключенных. Для них есть и колонии общего, и колонии строгого режима.

Нам часто говорят: вот вас бы ко всем остальным, посидели бы там. Но, во-первых, нас выводят на прогулки и на следственные действия, где мы все пересекаемся, а во-вторых, есть тюремные больницы или отделения при СИЗО, где вообще все находятся в общей массе, и нет никакой разницы, бээсник (б/с — бывший сотрудник) ты или нет. Когда меня везли на суд, произошла стычка.

Нас выгрузили, один спрашивает меня: мент? И началось: да вы охреневшие, меня твой коллега закрыл… Я ему говорю: к нему и обращайся. Ну схлестнулись, администрация вмешалась. А в больнице, где я провел год, пока был под следствием, сидел и с ворами, и с убийцами, и с насильниками. Люди разные, и отношение тоже. Были и конфликты.

Как-то со мной за один стол сел заключенный — его потом в больничную палату не пускали, потому что сидел с ментом. Такие урковские [«урка» на тюремном жаргоне — вор, бандит] понятия тоже есть, но на самом деле на зоне этого не так много. Здесь важно не столько то, кто ты по профессии и по какой статье сидишь, а что ты за человек и как себя поставилДаже бээсники на зоне очень разные.

Это и бывшие полицейские, прокуроры, адвокаты, военнослужащие внутренних войск, пограничники и даже обычные наркоманы, которые просто срочную службу в специальных войсках когда-то давно служили, но все равно попали в колонию для бывших сотрудников. Здесь есть те, у кого девять классов образования и несколько ходок, а есть те, у кого несколько высших.

Это может быть следователь — додик в очочках, а может быть амбал пэпээсник, который всю жизнь пьяниц по углам гонял. Конечно, последний будет доминировать в условиях камеры. Погоны, чины и звания на распределение по камерам и тюремную иерархию не влияют никак, зона — неважно, б/с или простая — представляет собой весь срез общества.

Среди силовиков есть те, кто с ума сходит: татуировки бьют, на жаргоне говорят, воровскую идеологию разделяют. Есть те, кто ведет себя как мент: пальцы гнет, нагло заявляет: я служил, вас, таких уродов, сажал. Этого никто не стерпит, такое сразу пресекается. Даже своими. Все понимают, что находятся в одном положении. Мне повезло, бычья со мной никогда не было, но со мной сидели «деды».

Это люди, у которых по 20-30 лет отсидки, и в этом плане они самая страшная категория — им терять нечего. Они спокойно подойдут и тихо воткнут в тебя заточкуПонятно, что ножи и заточки — все это на зоне есть. И это страшно. Здесь очень помогает авторитет. Я долгое время работал на авторитет. Помогал кому-то, работал санитаром.

Как-то за свои деньги мы покупали одному «деду» хрусталик в тюремной больнице. Его перевели в Питер из Краснодара для операции. Ехать месяца два, и это просто пытка: сам переезд, куча транзитных камер изоляторов, — они приезжают измотанные, со вшами, а он еще и слепой. В больнице не оказалось хрусталика.

Значит, его надо обратно посылать, а потом, когда хрусталик появится, снова выписывать сюда. Мы с товарищами договорились, скинулись по паре тысяч и купили хрусталик на свои деньги через родственников. Кому-то помогал, передавая продукты или сигареты.

Общались мы в СИЗО через вентиляцию — встаешь на унитаз и кричишь или «пускаешь коня» [способ передачи запрещенных предметов из камеры в камеру]. Это для меня как сотрудника было вообще дико: высовываешь палку через окно, а из другой камеры выпускают длинную нитку с грузом и раскручивают ее, пока она не зацепится за палку, затем оба ее конца соединяют — и получается «дорога», по которой я посылал другим носки с сигаретами и печеньем. Однажды я и сам получил «коня» — в три часа ночи мне в носке пришел телефон, и я смог наконец-то звонить домой.

«Золотое правило — отвечать за слова»

В интернете много роликов, где молодые ауешники [сторонники движения АУЕ — арестантский уклад един] пытаются выпендриваться на сотрудников, по каким-то воровским понятиям жить, а в следующем кадре они сидят: «Я приношу извинения сотрудникам, не это имел в виду…». Мне кажется, у нас перестали нести ответственность за слова.

Таким людям реально надо присесть, потому что зона быстро переучит. Там золотое правило — отвечать за слова. Пообещал — должен сделать, оскорбили — должен бить, даже если оппонент крепкий и мощныйТы не должен навяливать [навязывать] свою точку зрения, но и напраслину нельзя позволять.

У меня была история, когда бывший военный начал затирать [убеждать], что у него медали, а у меня так — медальки. Я спросил: «А разница? Медаль — это признание. Военный выполнил служебный долг и получил награду — у меня так же». Я гордился своей медалью, я к ней шел. Это до сих пор моя гордость, так что я не мог позволить ему так говорить. Здесь нужно в первую очередь себя уважать.

Тебе не будут предъявлять за твою статью, но могут предъявить за то, как ты себя ведешь. Поступишь не так — можешь упасть туда, откуда уже не подняться.

Ко мне в камеру как-то заехал человек с письмом от авторитетных людей — мол, не трогайте его, он нормальный. Ну, я прочитал и думаю: что за чушь… Спрашиваю у него, что за дело. Оказалось — педофилия, причем в отношении собственной восьмилетней дочери: он ее снимал голой и выкладывал в интернет фотографии. Сам он говорит, что его подставили — он только квартирную кражу совершил. Денек мы его потерпели, но потом поняли, что нет. Не знаю, по понятиям это или нет, но на другой день я взял его рюкзак, постучал в дверь камеры и выкинул в проход. Сказал, чтобы он выходил. Потом выяснилось, что он и ранее был судим. В людях я все-таки привык не ошибаться. Были у нас в больнице и «обиженные» — они нам гладили, убирали. Это очень разные люди. Один жил с проституткой на воле, другого сделали «обиженным» через администрацию. Раньше на зоне был ритуал опущения — обоссать. Этот человек был в отрицалове [на тюремном жаргоне означает заключенного, который не признает власть администрации учреждения], если на него посмотреть — типичный зэк, даже с «эполетами» [татуировки на плечах]. У них в колонии был бунт, он убил сотрудника, и администрация отомстила. Через своих активистов они провели эту акцию, его опустили. И вот, с блатной точки зрения, он завалил мента — значит уважуха, но получилось совсем иначе. Был мужик, который сидел лет 20. Каким-то образом вышло, что он забрал банку с консервами у «обиженного», а прикасаться к их вещам нельзя. Его попросили выйти, собрали совет, считать его зашкваренным или нет. Пока разбирались — он жил в коридоре. Хотя тоже обычный мужик, зэк.

«Когда долго сидишь, то пытаешься создать вокруг подобие уюта»

Методов воздействия на заключенных много. Раньше я не думал об этом. И я даже не о физическом насилии — его в последние годы стало меньше. Сотрудники понимают, что каждое утро есть поверка — все выходят с голым торсом. Если есть кто-то побитый — будет разбирательство, потому что и адвокаты приходят, и на суды людей вывозят.

Сегодня он отфигачит заключенного, а завтра его, например, к следователю надо везти. Сотрудник ФСИН не всегда может угадать, когда и что будет происходить. Безопаснее, но так же эффективно оказать психологическое давление. Создать плохие или хорошие условия. У тебя может быть маленькая камера с плохими окнами, холодная, продуваемая, сырая, а может быть светлая и теплая.

Я под следствием был год и восемь месяцев. Надо понимать, когда ты так долго сидишь, то пытаешься создать вокруг подобие уюта, свой микромир — в одном СИЗО мы даже в камере ремонт сделали — покрасили стены и потолок, починили сантехнику. Там все мелочи становятся важны, даже ложка из нержавейки вместо алюминиевой.

А как-то я ездил на следственные действия и привез с собой пачку пельменей — надо было видеть лицо молодого парня из нашей камеры, когда мы их сварили и все вместе ели. И вот представь: ты все устроил, сроднился и сдружился с теми, кто рядом, у вас уже мини-семейка — не зря камеру называют «семейник».

Вы распределяете обязанности — кто убирает, кто посуду моет, кто еще что делает, вы составили расписание с передачками. Мы научились варить суп в пластиковом контейнере с кипятильником, делать горячие бутерброды в пакете. Все эти простые вещи делают тебя ближе к волеА потом тебя переводят в другую камеру или другой СИЗО.

Меня много катали за несговорчивость — я отказался подписывать пустой протокол, и зимой на день рождения меня отправили в «Кресты». Если хочешь понюхать тюрьмы — это лучшее место. Душ десять минут в неделю, летом жарко, а зимой спишь в шапке, камера шесть квадратных метров на четверых. Каждые два дня меня выводили на прогон и искали телефон. Это была своеобразная пресс-хата.

Те, кто сидел со мной, никакого воздействия не оказывали, но сотрудники четко поставили задачу испортить нам условия: вспарывали подушки и матрасы, уверяя всех, что у меня есть телефон, шмонали — и так три раза на неделе. Парни уже говорили: «Слушай, мы понимаем, что тебя сейчас пытаются так сломать, но у нас все налажено было». В итоге меня перевели в другую камеру, а потом в спецблок.

Так и катался из камеры в камеру и по разным СИЗО. Многое зависит и от того, кто с тобой в камере. Это можно сравнивать с купе в поезде. От того, что у тебя за попутчик, зависит все путешествиеПовезет — проведешь время с пользой, оно пролетит как час, а нет — будешь мучиться и часы считать. Невезение — это не обязательно агрессивный сосед, он может быть просто овощем.

Например, у заключенных есть час прогулки: кто-то бегает по кругу, кто-то отжимается, кто-то подтягивается, а кто-то просто тюленем лежит весь день. С душем — один договорится мыться каждый день или в камере что-то вроде душа придумывает — мы тазики организовали, лейки, а другой две-три недели не моется — ему все равно. Посадят к тебе такого овоща — все, в камере напряжение, даже воздух спертый.

«Здесь может оказаться любой»

Не скажу, что после всего этого я обозлился или как-то разочаровался в системе. Свою работу опера угрозыска я люблю до сих пор. Хотя говорят, что милиция уже не та — общественный порядок охраняют вместо того, чтобы преступлениями заниматься, но все равно работать было круто, интересно.

И вот после жизни с корками [служебное удостоверение], когда я был чуть ли не король жизни, — резкий перепад: сначала тюремная жизнь с ее правилами, а потом жизнь после нее, когда ты не только привилегий никаких не имеешь, но еще и ущербный. У меня судимость уже погашена, но это никого не волнует. Ищешь работу, тебя спрашивают: привлекался? Да. Ну, пока.

Или спрашивают, глядя в резюме: а что делал эти три года? Говорю, что находился под следствием, не вдаваясь в подробности, но, как правило, и этого достаточно. Всем до фонаря, за что сидел. Это серьезная школа жизни, которую я все время пытаюсь забыть. К заключенным у меня отношение не поменялось — я всю жизнь с ними общался, понимал и знал их натуру.

Но к системе ФСИН — да. За эти три года я понял, что в тюрьме с человеком можно сделать все: сломать, запугать руками заключенных — элементарноА еще убедился, что в России сидят все — и наркоманы, и главы финансовых корпораций, и сотрудники, и военные — все. С полтычка здесь может оказаться любой.

Не люблю формулировку «в нашей стране» — наверное, это есть везде, кроме плюшевых стран вроде Норвегии, но у нас, если ты начнешь слишком принципиально лезть туда, куда тебе не следует, — можешь получить по жопе очень сильно. Поэтому я не осуждаю тех, кто тогда от меня отвернулся — побоялся тоже заехать паровозом. Каждый выбирает сам. Не зря говорят: друг познается в беде.

Хотя было обидно. Когда я сидел в СИЗО и даже не была доказана моя вина, руководство приехало ко мне в изолятор и сообщило об увольнении с формулировкой «за проступок, порочащий честь и достоинство сотрудника». При этом многие сидели — и их не увольняли. Это покоробило. Выходит, презумпция невиновности у нас не работает. Хорошо еще, задним числом не уволили.

Не могу сказать, что проблема исключительно в системе. Это и общество. Сколько административных правонарушений вы совершаете в месяц? Думаю, достаточно. Каждый раз перед переходом я заставляю себя встать на красный — он обязательно долгий, а дорога всегда пустая. Люди мимо проходят, а я стою и осознаю всю тупость ситуации.

У нас уровень правового сознания минимальный.

А ведь административка — это тоже статья. Надо, наверное, начинать с себя, ну и оставаться человеком. Из тюрьмы выходят и такие люди, от которых не услышишь мата, которые не подставят тебя и умеют отвечать за свои слова.

Источник: https://zakon-i-poryadok.com/2020/08/kak-byvshiy-operativnik-ugrozyska-popav-na-zonu-otnosheniya-s-ugolovnikami-vystraival.html

Кто такой козёл на зоне, иерархия каст в тюрьме, статус в красных и чёрных зонах

Звания на зоне

В отечественных местах не столь отдаленных все заключенные подразделяются на четыре тюремные касты (их еще называют мастями), по мере значимости в зековской иерархии – блатные, мужики, козлы и петухи.

Существуют еще и «ответвления» от этих мастей, но принципиального, самостоятельного значения они, по большому счету, не имеют.

Скатиться вниз по тюремной иерархической лестнице можно запросто, а вот подняться наверх практически нереально.

Это короли в тюремной иерархии, выше блатных только воры в законе. Но «законников» несколько сотен, а блатных десятки тысяч. Именно они «держат» зону или тюрьму. Блатные обычно не работают, но в любом случае официальная должность на зоне для них западло, иначе неминуем перевод в «козла».

Любая должность на воле, так или иначе связанная с обслуживанием (таксист, официант, парикмахер), служит запретом для получения на зоне (в тюрьме) статуса блатного. Блатным также не может стать прошедший армейскую службу. Блатные вправе расходовать деньги из «общака» на «целевые» нужды – подкуп, «подогрев».

Они также разбирают внутритюремные конфликты «по понятиям» и назначают наказание виновным. «Мужики» Их на зоне количественно больше, чем представителей остальных мастей. Удел «мужиков» – работать.

Нормальный «мужик» не встревает в разборки блатных (да «мужики» и не имеют в них права голоса), не сотрудничает с администрацией МЛС.

В основном «мужики» – это не «профессиональные» сидельцы, главная их задача – отбыть срок и возобновить нормальную жизнь на воле. «Козлы» Те, кто пошел на сотрудничество с «хозяином» (администрацией МЛС) – завхозы, коменданты и т.п.

В «черных» зонах, где верх держат блатные, «козлов» могут даже изолировать от остальных зеков. В «красных» МЛС у «козлов» есть режимные послабления и другие привилегии, отличающие их от других осужденных.

Фраза «за «козла» ответишь» – из зоновского лексикона: назвать в тюрьме человека «козлом», если тот таковым не является – тягчайший косяк, за такое должна последовать незамедлительная «ответка», иначе обозванный в действительности рискует быть переведенным в ранг «козлов».

Те, кто пошел на сотрудничество с «хозяином» (администрацией МЛС) – завхозы, коменданты и т.п. В «черных» зонах, где верх держат блатные, «козлов» могут даже изолировать от остальных зеков. В «красных» МЛС у «козлов» есть режимные послабления и другие привилегии, отличающие их от других осужденных.

Фраза «за «козла» ответишь» – из зоновского лексикона: назвать в тюрьме человека «козлом», если тот таковым не является – тягчайший косяк, за такое должна последовать незамедлительная «ответка», иначе обозванный в действительности рискует быть переведенным в ранг «козлов».

«Петухи» или «опущенные» Самая низшая каста в тюремной иерархии. Не сказать чтобы многочисленная в процентном соотношении с другими мастями, но к «опущенным» условно можно отнести также опустившихся зеков – «чушков», не следящих за собой, не мытых, грязно одетых. «Чушко», как и «петухов», на зоне сторонятся и их место часто также у параши.

«Петух», строго говоря, – пассивный гомосексуалист. Либо «голубой» (вне зависимости от активно-пассивной позиции), пришедший таковым с воли, либо «обиженный» уже на зоне.

«Петухи» не обладают на зоне никакими правами, они изгои, от которых остальные сидельцы стараются максимально дистанцироваться – у «голубых» своя посуда с дыркой и собственное место поближе к туалету. Вся грязная работа в неволе – мытье сортиров, обслуживание помойных ям и многое другое – на «опущенных».

Слово «петух» и родственные ему слова – «курица», «курятник», «гребешок» и все остальные, хоть каким-то образом связанные с этой птицей – очень оскорбительны по отношению к конкретному осужденному, за них сразу же требуется призывать к ответу, иначе этот статус также, как и с «козлом», к зеку может прилипнуть, и уже безвозвратно.

«Шестерки», «шныри», «шерстяные» и «фуфлыжники» «Щестерки» – слуги, слабохарактерные люди, готовые за подачку выполнять разного рода указания. «Шестерок», разумеется, никто не уважает, поскольку на зоне каждый сам за себя. Классический тип «шныря» – Промокашка в фильме «Место встречи изменить нельзя», у него и кликуха подходящая для масти.

«Шныри» прислуживают блатным, по сути, они те же «шестерки». За неимением «объекта поклонения» легко могут быть переведены в «опущенные». «Шерстяные» – беспредельщики, либо своей воле, либо по наущению «хозяина». Нередко это блатные, которые повели себя не по понятиям. «Шерстяных» «правильные» зэки обычно режут или переводят в разряд «петухов».

«Фуфлыжник» – «двинувший фуфло», «блефанувший» – зек, своевременно не расплатившийся за проигрыш в азартных играх на интерес. Карточный и иной долг на зоне – дело святое, поэтому участь у неплатежеспособного «фуфлыжника» незавидная.

Это открытые сотрудники лагерной администрации. Те, кто согласились принять какую-нибудь должность — завхоза, заведующего клубом, библиотекаря, коменданта зоны. Те, кто надели «косяки» — нарукавную повязку. Те, кто вступил в СПП — «секцию профилактики правонарушений», то есть во внутреннюю полицию лагеря. Еще их называют «суками».

«Ссученный» — согласивший работать на ментов. Администрация называет козлов «активом», «лицами, твердо вставшими на путь исправления». Конечно, зеки относятся к ним плохо. К предателям везде плохо относятся, а если учесть, что на каждой зоне между администрацией и заключенными война идет — то «холодная», то настоящая, — такое отношение станет понятным.

В козлы разными путями попадают: кто по доброй воле, кого-то заставят, кого-то запугают. На некоторых зонах прибывшему этапу вообще телогрейки с уже пришитыми повязками выдают. Наденешь — ссучишься.Красная повязка — это не персонаж детских страшилок типа Красной Руки. Это реальная угроза для каждого зека. Носить ее — позор.

Красный — цвет правоохранительных органов, считается в преступной среде, которая, соответственно, черная. И если «черный» надевает красную повязку — все, он «повязан», то есть вступил в «актив», то есть стал сотрудничать с администрацией ИУ.

Что не есть хорошо, потому как в обязанность «активистам» вменяется стукачество, а подчас и избиение себе подобных, осужденных. Красная повязка бывает двух видов: дежурного по камере и члена какой-либо самодеятельной организации, секции. Не наденешь, сорвешь повязку — посадят в ШИЗО, а по выходе получишь ту же телогрейку, то же предложение и то же ШИЗО за отказ.

И так много месяцев подряд. Некоторые выдерживают — через голод, через туберкулез. Ну, а если не выдержишь, станешь козлом. Будешь делать то же, что и все козлы, — дежурить на КПП между «локалками» — оградами внутри зоны, или между «жилухой» и «промкой» — жилой и промышленной частями зоны. Будешь «куму», начальнику оперчасти, таких же зеков, как сам, сдавать.

И даже если ты не запишешься в СПП, а будешь, например, работать в библиотеке, все равно ты — козел, и братва тебя к себе не примет. На зоне вообще движения вверх, от низшей касты к высшей, нет.С козлами можно здороваться, общаться с ними, прикасаться к ним, но в общак их не пускают.Ясно, что «козлы» пользуются в зоне всевозможными поблажками, а человек — слаб..

. Многие вступают на скользкий козлячий путь из слабости духа, нежелания общаться с уголовниками. Другим хочется быть сытыми, меньше работать — что-нибудь убирать, подметать, чистить (говно, например).

Еще одни — запуганы оперчастью.

Тюрьмы не исправляют. После того как заключенный отсидел положенный срок, он покидает пенитенциарное учреждение ожесточенным и озлобленным.

Единственное, что останавливает его от повторного попадания на зону — непростые отношения между сокамерниками. Причина скрывается в существующих тюремных кастах: «блатной», «мужик», «петух», «шестерка», «шнырь».

Кто это такие и какое место в уголовной иерархии они занимают, можно прочитать в нашей статье.

Пенитенциарные учреждения России

Перед тем как дать определение жаргонному термину шнырь , стоит разобраться в структуре пенитенциарных учреждений СНГ, и в частности, России:

СИЗО. под стражей лиц, находящихся под следствием (подозреваемый, который ожидает суда), подсудимых (судебный процесс уже идет) и осужденных (наказание известно, арестант ожидает конвоирования на зону). Может ли заключенный отбывать свой срок в СИЗО? Да, происходит это в следующих случаях:

  1. Наказание первое, а сам срок не превышает 5 лет. В этом случает, осужденный занимается обслуживанием хозяйства СИЗО. Но, как это странно не звучит, такой шанс выпадает не каждому;
  2. Срок заключения мене 6 месяцев.

Исправительная колония . Пенитенциарные колонии делят на:

  1. Колонии-поселения — осужденный к уголовной ответственности не привлекался, а состав преступления малой или средней тяжести;
  2. Колонии общего режима — преступление имеет тяжкие последствия;
  3. Колонии строго режима — рецидив, мотивированное преступление (умышленное). Сюда же переводят за несоблюдение осужденными режима колонии общего назначения;
  4. Колонии особого режима — осужденные пожизненно, опасные рецидивисты, нарушители порядка колонии строго режима.

Тюрьма . Тяжкие преступления, арестант осужден повторно (или больше) и срок наказания превышает 5 лет.

В структуру пенитенциарной системы России также входят лечебно-профилактические учреждения — осужденный болен туберкулезом, имеет проблемы с психикой, зависим от наркомании.

Значение слова шнырь на жаргоне

В период длительной изоляции, а происходит это в колониях или тюрьме, заключенные придумали для себя особый вид иерархии.

Каждый осужденный имеет свою «масть» — неформальное место в структуре зоны, имеющее специфическое назначение:

  • Воры в законе — всю свою жизнь посвятили преступной сфере;
  • Блатные — многократно осужденные профессиональные воры;
  • Мужики — работают, но не сотрудничают с администрацией. По-простому — ведут правильный образ жизни (по понятиям) и никуда не вмешиваются;
  • Пацаны — уважают воровской закон, но грубы к охранникам и пытаются уклоняться от работы;
  • Обиженные — в эту масть входят петухи (лица нестандартной ориентации) и опущенные (прошедшие через мужеложство, или попросту — через половой акт, за: сотрудничество с администрацией колонии, воровство).

Теперь поговорим о масти, которая по своему рангу стоит между «пацаном» и «обиженным». Шнырь (шестерка) — заключенный, который привлекается к выполнению общественной, но несложной работы.

Основные особенности этой тюремной касты:

  • Обязанности—  уборка территории колонии, камер, производственных помещений;
  • Связь с блатными — выполняет мелкие просьбы блатных.

Если брать не тюрьму, а структурные подразделения исполнительных колоний, то должности шныря
могут быть самыми разными: дневной, дежурный, порученец, уборщик. Такой человек отлучался от производственного труда, естественно с разрешения администрации, и получал своеобразную плату от сокамерников: одежда, курево, еда.

Смысл термина шнырь в Царской России

Первостепенную смысловую нагрузку, а слово шнырь
пришло в современный лексикон с времен Российской Империи, выражалось такими значениями:

  • Слуга. Крепостное право в Российской Империи сохранялось вплоть до начала 60 годов 19 века. Среди «дворовых людей» выделяли: батрака, дворника, конюха, повара, гувернантку. В каждом купеческом поместье был слуга способный заменить любого из них — шнырь. Такими людьми закрывали возникшие в барском дворе «дыры». Говорилось- бросить шнырь.
  • Посыльный. Связь между своими дворами, помещики осуществляли при помощи гонца — шныря. Зачатую такой слуга относил весточку за десятки верст.

Интересный факт: в период с 1900 до 1907 годов шнырем
называли городских сапожников (делать дыры в обуви для ниток — шнырить шилом).

Во времена Советского Союза, термин трансформировался и использовался иначе:

  • Безделье. Так называли человека, который чурался работы и целыми днями ходил без дела: Шныряет без дела;
  • Любопытность. Особа, интересующая личной жизнью других: Шныряет (суёт) нос в чужие дела;
  • Воришка. «Слизкий» по своей натуре тип, который высматривает вещи, которые лежат не на своем месте, и ворует.

В несложной системе тюремной иерархии, особое место занимает «шнырь». Кто это такой, можно охарактеризовать так: заключенный, который занимается уборкой камеры, производственного помещения и выполняет рутинную работу, которую должны делать другие арестанты по очереди.

Шнырь: значение слова

Отходя от уголовной темы посмотрим какие значения шнырь
имеет еще:

  • Наркоман. В народе ширкой называют наркотические вещества. Сделать инъекцию шприцом — «ширяться». Соответственно человек, который употребляет дурманящее вещество — шнырь;
  • Представитель определенной профессии. В 1971 году, в советский кинопрокат выходит фильм “Джентльмены удачи”. В одном из моментов шнырем назвали гардеробщика. Второй пример: кинолента “Вокзал для двоих”, в котором героиня актрисы Людмилы Гурченко узнает, что шнырь это уборщица. С тех пор повелось — представителей низкоквалифицированной профессии называть шнырями.

Можем сделать вывод: термин шнырь, в современном молодежном сленге, слово негативное, и даже можно сказать — обидное. Поэтому, перед тем как его употреблять, следует хорошо подумать.

На гражданке же «шнырями» называют людей имеющих низкоквалифицированную работу сторожа, дворника, уборщицы и т.п.

В данном ролике бывший арестант Николай расскажет, кто такие шныри на зоне, как они себя ведут:

Источник: https://ukproton.ru/prochee/kto-takoj-kozyol-na-zone-ierarhiya-kast-v-tyurme-status-v-krasnyh-i-chyornyh-zonah.html

Тюремные университеты: каста отверженных

Звания на зоне

В исправительных лагерях и тюрьмах есть закрытое и в чем-то даже таинственное сообщество.

Нет, это не масонская ложа, и в этот «клуб» зачастую вступают против своей воли. Покидают же его, только отправившись в иной мир.

Не желая попасть в этот «клуб», некоторые арестанты совершают суицид. Другие, бывает, отрекаются от своих идей, взглядов, дают «задний ход» при протестах. Немало и тех, кто вербуется в «оперские» агенты, а то и сам становится зазывалой в это закрытое сообщество.

Лишь бы не быть там.

Администрациями большинства тюрем и лагерей активно поддерживается разделение спецконтингента на касты «здравых» и «не здравых». Тем самым у нее появляется отличный инструмент для запугивания, вымогательств и шантажа.

«Петушатник», «обиженка», «гагры», «пид*рятник», «гарем» — у множества названий суть одна. Это каста отверженных, социальное дно тюремной иерархии.

Словно рабы Древнего Египта, «обиженные» лагерей и тюрем выполняют самые тяжелые и грязные работы.

Скрюченные и незаметные, убогие и беспричинно унижаемые, они чистят уличные туалеты, до блеска натирают камерные сортиры, собирают разбросанные окурки, таскают на помойку мусор, пробивают в канализации засоры, таскают неподъемные тяжести, бегают за улетевшими мячиками, стирают носки, вытирают блевотину, красят фасады и выполняют огромную кучу разнообразных поручений от «смотрящих», завхозов, «бугров» и всяких мелкопоместных командиров. И, конечно же, именно в гаремах обитают мальчики для сексуального удовлетворения озабоченных и не особо брезгливых арестантов.

Заполняться «петушатники» начинают еще в тюрьме.

Практически любой новобранец после знакомства с сокамерниками и вопросов на общие темы незаметно для себя подвергается опросу (чуть ли не перекрестному допросу) со стороны бывалых сидельцев. Вроде бы простой разговор, но темы в нем не случайны.

И если окажется, что еще вчера вольный человек допускал на свободе неподобающие тюремному образу жизни поступки, то «уехать в гарем» он рискует в первый же час своего заключения.

Пассивный гомосексуализм, практика орального удовлетворения жен и подруг, не говоря уж о серийных изнасилованиях и педофилии — всего этого достаточно для решения о переводе новичка в положение «не здравого».

Но если гомосексуалисты определяются в «гарем» без скидок на жизненные обстоятельства, то насильникам нынче зачастую дают «скачуху», то есть верят их словам о невиновности.

Иногда все же проверяют: звонят прямо из тюрьмы «терпиле», то есть жертве, уточняют детали, листают дело и ловят насильника на несостыковках, но чаще всего ограничиваются беседой и перечислением определенной суммы «на общак». Это, конечно, если тюрьма «черная».

В «красной» все куда проще — или деньги, или вербовка в «гадьё», то есть в ломовую силу администрации.

Вольные рассказы о том, что насильникам за решеткой живется несладко, а их сроки заключения наполнены страданиями, — миф и сказки. Все зависит от знакомств, от мозгов, от «подвешенного» языка, от наличия денег, от везения и т. д.

Лет тридцать назад хватало лишь самого наличия «стрёмной» статьи, чтобы насильника «опустили», тем самым определив его в «петушатник». Но беспредел 90-х, «красные» тюрьмы 2000-х, коммерция в старой блатной идее, ментовские подставы с якобы изнасилованными проститутками кардинально изменили отношение к «стрёмным» статьям Уголовного кодекса.

Сейчас уже не удивительно встретить в тюрьме «смотрящего за хатой» со статьей насильника.

— Подстава! — заявит он. — По мне вопрос поднимали, и такой-то Вор решил так-то. Вопрос убит, я при общих делах.

Нынче только дурак честно признается в половом преступлении. Выражение «мусорская подстава» — это тот волшебный пароль, что дарует негодяю право на спокойную жизнь в течение всего его срока.

Тянутся дни в изоляторах, стучит колесами этап, мелькают годы в лагерях — «гарем» же неизменно полнеет, затягивая в себя неудачников, извращенцев и довольных жизнью гомосексуалистов.

Один заигрался в карты, не отдал долг — «двинул фуфло», — поддался на уговоры тюремных «акул» и расплатился оральным сексом под обещание молчать об инциденте. А утром по тюрьме идет «курсовка» о новом «петушке».

Другой, бывает, от страха или по глупости скроет свое «стрёмное» прошлое, «засухарится», как здесь говорят. Но ненадолго. Рано или поздно о таких узнают, и «рассухарённый» зек рискует поплатиться не только своим здоровьем, но кое-где и жизнью.

Третий, особо робкий и симпатичный малыш, поддастся на разводку прожженных зэчар в камере, даст уговорить себя на помывку полов и стирку чужой одежды. Потом встанет на постоянную чистку туалета, а чуть позже и жить к нему переедет.

Начнет отдельно от всех кушать, а там и шаг до «обиженки». «Не против?» — поинтересуются у него. А как тому быть против, если его уже чуть ли не пользуют, словно девчонку.

Пробьют ему ложку, чтоб не перепутать и, если никто не заступится — а такое в тюрьмах редкость, — кинут ему в лицо туалетную тряпку, «загасят». Всё, приехал. Добровольно.

Попадают в «гаремы» и по беспределу. Людей ломают на допросах, выбивают «явки с повинной» в специально устроенных для этого «гадских» камерах, вымогают в некоторых лагерях деньги и просто глумятся от скуки.

И если жертва не идет на сговор и уступки, проявляет силу воли, то беспредельщики могут и заиграться, да еще и на видео снимут — принимайте «гребешка». Жалко человека, не сломали его, а тюремно-лагерную жизнь испохабили.

Провести весь срок ему придется в «обиженке».

К сожалению, все чаще и чаще беспредел в российских зонах побеждает вольнолюбивых людей. А «отшептать», то есть пересмотреть статус зэка на блатной сходке могут даже от обливания мочой (дескать, яблочный сок был), но только не от изнасилования.

Оттого многие осужденные, столкнувшись с жестким принуждением, подписывают требуемое, отрекаются на видеокамеру от своих идей, становятся на должность активистов, а то и оговаривают невиновных. Редкие зэки успевают разбить об стену голову или как-то иначе себя поранить. Но чаще всего не помогает и это — лишь дает им отсрочку.

Спасти человека может внимание независимых правозащитных структур, но до них, бывает, так сложно дотянуться из параллельного мира.

Никотиновая зависимость и героиновый опыт, страх перед голодом и физической болью, тоска по комфорту и желание побыстрее выйти на волю нередко толкает слабых духом людей в оральный грех.

Выбор у них небольшой: или удовлетворение оперотдела еженедельными доносами, или ублажение спецконтингента ежевечерними «отсосами». При любом варианте сигареты с чаем «на бауле» будут.

А практика обеих схем плодороднее вдвойне.

И если у какого-нибудь розовощекого паренька нет денег и поддержки с воли, крутиться и содержать себя он не умеет, а без «курёхи» кости ломит, хоть бычки собирай, то и подумает он: «А почему бы и нет?»

«Обиженные» на зонах живут неплохо, работа хоть и грязная, но за уборку днем и секс ночью платят не только сигарчухами, но и сладостями. Пораскинет мозгами такой умник, да и пойдет к блатным на поклон, брать «добро» на мытье полов.

Те, конечно, для проформы его поотговаривают, даже табачком из «общего» снабдят, но хороший уборщик — это «дефицит» и свежее мясо. Глядишь, и спустя некоторое время «слабый на покурить» все же добивается своего.

Длинные очереди с пачками сигарет ему обеспечены вместе с гепатитом, сифилисом и ВИЧ.

Сами себя «обиженные» делят на три категории, на три степени «загашенности». На три «кружки».

Те несчастные, кто попал в «петушатник» случайно, например отпив из стакана уборщика или будучи по беспределу «опущен» в кабинете у оперов, — это «первая кружка».

Некоторые из них, сильные духом, до конца срока не признают себя «обиженными» и потому не прикасаются к половым тряпкам, не чистят туалеты, кушают в одиночку и не чифирят с другими «гребешками».

В строю такие стоят немного в стороне и уж точно не становятся гомосексуалистами, по крайней мере добровольно.

«Вторая кружка» — это те, кто брал в руки тряпку, но не брал в рот член. В «гаремах» таких большинство, и это так называемые нерабочие гребешки. Они драят полы везде, кроме туалетов. Некоторые из них стирают блатным носки, другие красят фасады бараков, третьи выполняют какую-нибудь тяжелую работу. За ними не приходят любители оргий, но и живут «вторые кружки» небогато.

Самые же зажиточные, но и самые бесправные — «третьи кружки». Это «рабочие педерасты»: случайно затянутые в омут «членососы» или, еще с воли, пассивные гомосексуалисты. Пить чай с ними не садятся даже их соседи по «гарему».

Но из-за своей малочисленности спрос на «рабочих» всегда повышен. Если зимой в уличном туалете вырос сталагмит из дерьма, они берут лом и идут с ним воевать. Если зэк наблевал — «рабочий» с тряпкой тут как тут. Пахнет на «дальняке» мочой — бьют ответственного за «дальняк».

И в любой момент «рабочего петушка» может забрать с собой озверевшая от алкоголя компания извращенцев и пользовать бедолагу хоть круглые сутки. Однако за большую часть их услуг с «обиженными» расплачиваются довольно щедро.

А так как курить и чифирить «третьи кружки» могут только с равными, то и «баульные запасы» у них растут каждый вечер.

И все же межродовая классификация в «гаремах» никому, кроме самих «петухов», не интересна. Редко кто проявляет к отверженным жалость или сочувствие, о понимании или желании чем-то помочь и речи быть не может — «западло», да и своих проблем по горло.

Если бы в российскую тюрьму попал Христос, то в своем стремлении помыть отверженному ноги Он уехал бы в «гарем» в первый же день.

Само по себе наличие в тюремной иерархии низшей касты помогает возвыситься всяческому ничтожеству. Бывает, что задеть обидным словом занятого работой уборщика для мимо проходящего упыря становится необходимым ритуалом.

И для такого человека отсутствие «обиженных» было бы настоящей катастрофой, ведь тогда на дне оказался бы он сам.

Но благодаря арестантским понятиям уже само то, что он «здравый», повышает самооценку и создает иллюзию успешного лагерного существования.

И только бывалые зэки знают, что «обиженные» — это важные шестерни лагерного механизма. Потому старожилы и не скупятся на чай с сигаретами для них. Не будь уборщиков, зоны гнили бы в отходах, как задыхаются европейские города во время забастовок коммунальных служб.

И если бы из лагерей по сказочной амнистии освободился бы разом весь «гарем», то «блаткомитет» тут же бы учредил новый, хоть и из мужиков. Убираться-то самим зачастую не по рангу.

Вот и копошатся в лагерях невидимые туристическому глазу мураши: моют, чистят, ремонтируют, стирают, подметают, белят, красят — творят настоящую, пусть и немногими, но действительно уважаемую работу.

Работу отверженных.

Читайте тюремные истории у меня в фейсбуке

Источник: https://www.ridus.ru/news/288109

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.