Зоны строгого режима для бывших сотрудников

Колонии строгого режима в России: полный перечень

Зоны строгого режима для бывших сотрудников

Заключение преступников призвано ограничивать и защищать общество от их негативного влияния. Поэтому и режим содержания устанавливается, исходя из тяжести совершённого преступления.

После того как в России на смертную казнь был установлен мораторий, её альтернативой стало пожизненное заключение. Для того чтобы содержать особо опасных преступников был создан особый режим.

Преступники, которые получили срок заключения 20-25 лет, также попадают в колонию особого режима.

Белый лебедь

Одна из самых знаменитых тюрем. Находится в Соликамске. Тюрьма была основана в 1938 году для того чтобы держать в ней “врагов народа”. Как многие считают, своё название колония получила из-за того, что заключённые передвигаются по колонии низко согнувшись, руки подняты и находятся за спиной, а ноги широко расставлены.

Белый лебедь – колония с самыми суровыми условиями содержания. По неофициальным данным средний срок продолжительности жизни пожизненно осуждённых не превышает 7 лет.

Для охраны колонии на территории лагеря находятся около сотни служебных собак. Осуждённого конвоируют трое охранников и кинолог с собакой. Но, несмотря на суровость режима, в колонии введена должность психолога.

В настоящее время общая численность заключённых около 300 человек.

Чёрный дельфин

Крупная тюрьма в России для содержания убийц. Находится колония в Соль-Илецке, под Оренбургом. По мнению самих заключённых в данной тюрьме самые жестокие порядки из всех колоний такого типа. Название тюрьма получила из-за скульптуры чёрного дельфина перед штабом колонии.

Осуждённых конвоируют с завязанными глазами, для того чтобы они не запомнили план колонии. Содержатся осуждённые в камере по двое, на дверях и окнах камер решётки. Заключённые могут работать – шить войлочную обувь. На каждую пару обуви наносится эмблема дельфина.

Также при колонии есть мастерская, в которой реставрируются иконы и картины.

Заключённые имеют право выписывать газеты и журналы. В колонии есть библиотека, из всех книг которой наибольшим спросом пользуется Библия.

Чёрный беркут

Недалеко от Екатеринбурга, в посёлке Лозьвинский, находится тюрьма особого режима “Чёрный беркут“. Название колонии пошло от скульптуры, находящейся на территории тюрьмы. Автором композиции является один из заключённых, который отбывал наказание за убийство матери жены.

В советское время в этой колонии содержались приговорённые к расстрелу. После отмены смертной казни в России в колонии участились случаи самоубийств. Заключённые находятся в камерах общей площадью 6 кв. метров по двое или трое человек. Приём пищи происходит также в камере.

В основном в тюрьме находятся насильники и маньяки.

Вологодский пятак

Колония, которая находится на острове Огненный. В дореволюционное время это был монастырь, но в тридцатые годы двадцатого века он стал одной из самых страшных тюрем России. Вологодский пятак – одна из первых колоний, которая стала принимать осуждённых на пожизненное заключение.

Монастырь стоит посреди озера на гранитных валунах. Сообщение с соседним островом Сладким осуществляется через мост. Связующий мост находится под охраной. На Сладком проживают сотрудники тюрьмы.

Побегов из этой тюрьмы зафиксировано не было. На каждой двери камеры находится табличка с описанием преступлений, совершённых проживающими в камере.

В “Вологодском пятаке” содержатся серийные убийцы, террористы, члены и главари ОПГ.

Есть вопрос к юристу? Спросите прямо сейчас, позвоните и получите бесплатную консультацию от ведущих юристов вашего города. Мы ответим на ваши вопросы быстро и постараемся помочь именно с вашим конкретным случаем.

Телефон в Москве и Московской области:
+7 (495) 266-02-45

Телефон в Санкт-Петербурге и Ленинградская области:
+7 (812) 603-78-25

Бесплатная горячая линия по всей России:
8 (800) 301-39-20

Что такое тюрьма особого режима

Чтобы детально разобраться с понятием тюрьмы особого режима нужно определиться с понятием колонии особого режима. Во-первых, это учреждение пенитенциарной системы, которое изолирует наиболее опасных преступников, рецидивистов, приговорённых к пожизненному заключению.

В колонии есть несколько режимов содержания – обычные условия, облегчённые и строгие.

Заключённые, которые не относятся к категории “смертников” или пожизненно осужденных определяются в обычные условия.

Разница между режимами не особо значительная, выделяют только некоторые ограничения. Ограничение заключается в том, сколько денег заключённый может потратить с лицевого счёта (не более 30% МРОТ), а также устанавливается лимит на бандероли, посылки и свидания (4 свидания в год).

Важно! Разрешено стимулировать заключённых за примерное поведение на протяжении года. Осуждённые в таком случае могут рассчитывать на послабление запретов.

Облегчённый режим подразумевает изменение суммы, которую заключённый может потратить с лицевого счета (до 60% МРОТ), также увеличивается число посылок и свиданий. Но, несмотря на это, вместе с обычным и облегчённым режимом есть и строгие условия. В этом случае заключённые содержатся в специально оборудованных помещениях по двое человек в камере.

Бывают такие случаи, когда заключённого переводят с облёгченного режима на строгий за нарушение тюремных правил.

В колонии особого режима находятся преступники, получившие максимальный срок лишения свободы.

Самые страшные тюрьмы в России

Лишение свободы – суровое наказание для человека. Спустя много лет тюрьма стала не только местом заключения, но и особым маленьким миром, в котором установлены свои законы, понятия и ценности. Но выделяют ряд тюрем, которые вызывают особый трепет и ужас у людей.

  1. “Чёрный Дельфин”;
  2. “Чёрный Беркут”;
  3. “Белый Лебедь“. Колония особого режима для осужденных пожизненно. Находится тюрьма в посёлке Сосновка в республике Мордовия;
  4. “Полярная сова”. Тюрьма находится в поселке Харп в Ямало-Ненецком автономном округе. В тюрьме содержатся люди, приговорённые к пожизненному лишению свободы за особо тяжкие преступления;
  5. “Вологодский пятак”;
  6. “Мордовская зона”;
  7. “Торбеевский централ”. Расположена тюрьма в посёлке Торбеево в республике Мордовия. Данная колония только несколько лет назад стала принимать пожизненно заключённых. Условия содержания такие же, как и в других колониях строгого режима;
  8. “Лефортовская тюрьма”. Расположен данный следственный изолятор на территории Москвы на улице Лефортовский вал. В советское время использовалась НКВД для пыток во время допросов;
  9. “Кресты”. Находится этот следственный изолятор в Санкт-Петербурге. Тюрьма была открыта в 19 веке. Название произошло от строения тюрьмы, так как два главных здания похожи на кресты. Такая форма выбрана не просто так, архитекторы придерживались мнения, что в такой тюрьме преступникам будет проще раскаяться в своих преступлениях;
  10. “Бутырская тюрьма“. Была построена в 18 веке по велению императрицы Екатерина второй. В настоящее время тюрьма является одним из самых больших следственных изоляторов. Во времена Большого террора в данной тюрьме были расстреляны тысячи заключённых.

Источник: https://ruadvocate.ru/tyurmy/kolonii-strogogo-rezhima-v-rossii-polnyj-perechen/

Как и чем живут на «зоне» бывшие сотрудники правоохранительных органов

Зоны строгого режима для бывших сотрудников

Основным поводом для поездки в ИК-8 УФСИН России по Башкирии стала годовщина со дня «перепрофилирования» колонии, уже два года тут отбывают уголовное наказание бывшие сотрудники правоохранительных органов.

Второй повод – многочисленные сообщения об арестах и приговорах бывшим сотрудникам МВД, ФСБ и других ведомств, в этом плане СМИ выполнили свою функцию и рассказали о полученных сроках, но никто не показал, что происходит дальше.

Стерлитамак, второй по величине город в Башкирии, встречает нас февральской оттепелью, не характерной для Южного Урала в это время года. Найти на окраине города колонию непросто, находится она в стороне от дороги, а редкие прохожие словами «зоны у нас там» просто показывают направление. И действительно, рядом с «восьмёркой» есть колония-поселение и строгий режим.

Перепрофилировали ИК-8 в колонию для бывших сотрудников два года назад, но история её тянется с 1935 года, когда она располагалась в Уфе на месте нынешней школы МВД.

Известна зона тем, что, по одной из версий, тут отбывал наказание юный Шакирьян Мухамедьянов, в феврале 1943 года закрывший грудью амбразуру немецкого дзота, известный теперь всем как Герой Советского Союза Александр Матросов, в колонии даже памятник ему установили.

Проходя через КПП (контрольно-пропускной пункт), приходится оставить у часового запрещённые для осуждённых вещи. Список достаточно большой – от наличных денег и украшений до лезвий для бритвенных станков.

Из содержимого наших карманов «под статью» подпадают только сотовые телефоны и фотокамера, на пронос которой мы заранее получили санкцию руководства колонии.

После КПП в глаза сразу бросается не свойственный для других колоний простор, в центре периметра – большое футбольное поле, высажены деревья, а уже вокруг поля стоят бараки и хозяйственные постройки.

– Это «наследство» от воспитательной колонии, раньше тут подростки в футбол играли, теперь взрослые. В других колониях такого нет.поясняет сопровождающий нас начальник отдела по воспитательной работе с осужденными Ильяс Даминов.

На длинной, как взлётная полоса, дороге к жилым корпусам стоит памятник Александру Матросову, когда-то отбывавшему наказание в этой колонии. Рядом с памятниками – плакаты, описывающие его подвиг.

– Раньше, выходя из колонии, становились героями, теперь сначала становятся героями, а затем к нам.шутит сопровождающий нас сотрудник пресс-службы.

Тут наше внимание привлекает огромных размеров рекламный баннер, расположенный сразу за забором колонии. По словам руководства колонии, они пока не решили, как быть с предприимчивым адвокатом.

Наша первая остановка – барак, в котором живут осуждённые.

Обычное для колоний трёхэтажное здание, с небольшим внутренним двором (локальная зона – локалка), в котором располагаются курилка и спортплощадка с самодельными тренажёрами.

Покидать «локалку» можно только в сопровождении сотрудника колонии, так что, даже находясь в соседних корпусах, осуждённые могут не иметь возможности пообщаться, исключение – походы в столовую.

Живут бывшие сотрудники МВД, ФСБ, прокуратуры и министерства обороны скромно, в больших комнатах по сто человек, спят на двуярусных кроватях, всё как в обычных колониях. Единственное, чего не приходилось видеть в других «зонах» – это полные продуктов холодильники на небольшой кухне.

– У нас контингент обеспеченный, могут себе многое позволить. Вот, например, в соседнем отряде сидит генерал, так у него пенсия больше, чем наши зарплаты.говорит, видя наше удивление, Ильяс Даминов.

Если говорить о самих зэках, то настоящих бывших сотрудников силовых органов здесь не так много, как кажется. Более 30 процентов – это обычные люди, когда-то проходившие службу во внутренних войсках, или погранслужбе ФСБ.

Среди остальных много людей, для которых служба в правоохранительных органах была ничего не значащим и краткосрочным эпизодом в биографии: достаточно прослужить считанные дни стажером, не пройти стажировку, и пусть это происходило давным-давно – человек отныне считается «бээс» – бывший сотрудник. Всех их отправляют сюда или в подобные колонии, которых по России наберётся не более десяти.

Колонии для сотрудников, как правило, заполнены, лимит стерлитамакской – 755 человек, и набита она под завязку. Офицерские должности занимало порядка 20 процентов осужденных.

До обеда успеваем забежать в столовую, столы ещё не накрыты, но в углу обедает небольшая группа осуждённых. Монитор на фоне аппетитного запечённого гуся, всевозможных куличей и другой выпечки транслирует простой рацион зэков: первое, второе, компот. Выглядит как небольшая издёвка.

Телевизор с меню – единственное, что напоминает, какой на календаре год, кругом – обычные столы, стоящие на полу из мраморной крошки, на столах – советские алюминиевые чашки и ложки, встретить которые пару десятков лет назад можно было в каждой столовой, сейчас это уже раритет.

Есть ли разница между обычными осужденными и осужденными «в погонах»? Профессиональный взгляд от начальника медчасти Азамата Султанмуратова:

– Уже не первый год работаю в уголовно-исполнительной системе, работал и с обычными зэками, теперь вот с бывшими сотрудниками, везде свои плюсы и минусы. Эти образованные и грамотные, с ними хоть поговорить можно, но болеют больше.

Раньше, когда ИК-8 была колонией общего режима для впервые отбывающих наказание в местах лишения свободы, болели меньше, поскольку содержалась здесь в основном молодёжь, они больше «косили», хотя и сейчас такие встречаются.

отвечает Азамат на логичный вопрос: «С кем работать легче?».

В лазарете колонии лежит всего четыре человека, мы не стали спрашивать, чем они больны, спросили, что читают. Абсолютные хиты и не только в этой колонии – «Зона» Сергея Довлатова и «Гулаг» Солженицына, вот и тут у одного из осуждённых нашёлся томик Довлатова, остальные предпочитают «Российскую газету», говорят, «чтобы быть в курсе, не отставать».

– Библиотека колонии насчитывает около трёх тысяч книг, и постоянно обновляется.гордо сообщает Даминов, пока мы возвращаемся в кабинет местного главврача.

Чаще всего среди «жуликов», так осуждённых между собой называют сотрудники, встречаются сердечники и гипертоники, реже – привычные для колоний болезни.

– Тут средний возраст постарше, да и работали раньше в постоянном стрессе, поэтому жалуются на давление и сердце. Но бывают и серьёзные диагнозы, вчера вот четверым сообщили о положительных анализах на ВИЧ, расстроились ребята, спрашивают: «Почему я?»,продолжает начмед.

Но несмотря на страшные новости поблажек от администрации осуждённым не видать, будут наблюдаться у психолога без отрыва от отбывания наказания.

– Закону всё равно, кто чем болеет, подъем в шесть, затем на зарядку и строем на завтрак, есть конечно те, кому прописывают постельный режим, но это редкость, вмешивается в разговор Даминов.

В кабинет входит один из врачей и напоминает о приближающемся приёме пациентов, тут всё по расписанию, если где-то задержка, то придётся сдвигать следующий пункт распорядка дня.

– Бывшие сотрудники свои права знают, и бывает, что напоминают нам об этом.

Проще всего с бывшими офицерами, они хоть и нарушили закон, брали взятки или превышали полномочия, но слово «честь» знают и помнят: если виноваты, то не будут выкручиваться, отрицать очевидное.

Даже если чем-то недовольны, не закатывают истерики, а понимающе относятся, сами когда-то служили,отмечает еще одно отличие от «обыкновенных преступников» Даминов по пути в дежурную часть, где нам предстоит побеседовать с бывшим гаишником.

В 2008 году об Алексее Иванцове, на тот момент заместителе командира взвода ГИБДД города Серова Свердловской области, говорили все. Попался он на 11 эпизодах коррупционных преступлений, делал водительские удостоверения, «доставал» красивые номера и закрывал глаза на серьёзные нарушения ПДД.

– Сначала возбудили дело о взятках, а после того, как меня уволили задним числом, переквалифицировали в мошенничество. Всех, с кем мы работали по «мутным» схемам, уволили, но под следствием оказался только я, это специально сделали, чтобы не было группы лиц по предварительному сговору. – рассказывает осуждённый Иванцов свою историю.

Для него это был первый срок, тогда он освободился досрочно, но через несколько лет снова оказался за решёткой, и снова за мошенничество – на этот раз на семь лет.

Набрал долгов, чтобы развивать свой бизнес, но вовремя отдать не смог, хотя собирался, «честно», говорит он.

Выглядит Алексей опрятно, одежда выглажена, гладко выбрит и коротко подстрижен, разговаривает как человек, который читает много книг о психологии.

Свою вину, впрочем, признают не все. Нам удалось побеседовать с бывшим опером из Татарстана, который ещё недавно был героем новостных сюжетов – Алмазом Василовым, бывшим заместителем начальника уголовного розыска отдела полиции «Дальний» из Татарстана, проходившего главным обвиняемым по делу о пытках бутылкой из-под шампанского.

– Никакой бутылки не было, была зажигалка. Погибший Назаров сам спрятал зажигалку в задний проход, он много курил, она нужна была ему, чтобы прикуривать в камере.начинает Василов после того, как я представляюсь.

Сложно представить такого человека в роли сотрудника уголовного розыска, тем более сейчас, когда он смотрит куда-то в пол, пытаясь избежать зрительного контакта.

– Когда он на допросе сказал, что у него там зажигалка, и болит живот, мне надо было вызвать скорую, а я заставил его приседать со спущенными штанами, и сказал, что это не бутылка из-под шампанского – вылезет, видимо, он запомнил про бутылку и потом уже в больнице сказал, что его пытали. Я виноват только в том, что сразу не вызвал скорую.продолжает свой рассказ Василов.

В разговоре Василов несколько раз вспоминает про жену и ребёнка, говорит, что обязательно обжалует приговор.

Сотрудники говорят, что признание либо непризнание вины не влияет на их отношение к осужденным. Они исполняют приговор суда, а осужденные вправе его обжаловать во всех инстанциях. На законы и инструкции сотрудники ссылаются часто, и может сложиться впечатление, что они роботы, однако, как только они снимают форму, превращаются в обычных людей, а некоторые даже стихи пишут.

Константин Климов.

Фото и видео: Кристина Дейнеко.

Материал подготовлен при содействии пресс-службы УФСИН России по Республике Башкортостан.

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter

Источник: https://mkset.ru/news/society/21-03-2017/kak-i-chem-zhivut-na-zone-byvshie-sotrudniki-pravoohranitelnyh-organov-c4a51201-3874-436b-8a17-50cbadd3c4cb

Вы – силовик и совершили преступление? Вот что вас ждет

Зоны строгого режима для бывших сотрудников
https://www.znak.com/2014-10-21/vy_silovik_i_sovershili_prestuplenie_vot_chto_vas_zhdet

2014.10.21

Урал – это не только промышленность, свердловский рок и суровая природа. Это еще и зоны: множество исправительных учреждений, раскинувшихся в бесконечных лесах к северу за сотни километров от Екатеринбурга, Челябинска, Тюмени. Znak.

com, уделяя особое внимание описанию уральской идентичности, не смог пройти мимо этой печальной области. Наш журналист отправилась в одну из самых известных колоний региона – тагильскую ИК-13, где сидят бывшие силовики.

Как живется в заключении бывшим майорам и генералам – в очерке Znak.com.

Массивные ворота с огромным гербом ФСИН России, КПП и широкая дорога к невысокому административному зданию. Так выглядит вход в одну из образцово-показательных свердловских зон – нижнетагильскую исправительную колонию №13.

История этого особого пенитенциарного учреждения начинается 5 августа 1957 года, когда лагерный пункт №3 лаготделения №5 Тагиллага НКВД был переименован и обрел свое современное название. В народе 13-ю колонию называют «Красная утка» (этимологию названия мне выяснить не удалось).

Известно, что ИК издавна считалась «красной зоной» – той, где всеми внутренними процессами управляет администрация, а не зеки. За более чем полвека существования колонии в ней пересидело множество высокопоставленных чинов всех мастей.

А сейчас здесь отбывают наказание исключительно бывшие силовики, военные, экс-работники ФСИН – всего порядка 2 тыс. человек.

«Красная утка» и «Красные петухи»

«Мы охраняем бывших коллег, – рассказывает начальник ИК-13 Владимир Непочатый. – Иногда даже и бывшие начальники попадаются. Например, одно время здесь сидел бывший начальник нижнетагильского СИЗО. Ничего страшного. Такая у нас работа».

Различных высокопоставленных деятелей в 13-й пересидело немало. Самым известным, конечно, является зять генсека Леонида Брежнева, Юрий Чурбанов.

Чурбанов был фигурантом громкого «хлопкового дела» об экономических и коррупционных преступлениях в Узбекской ССР. В 1988-м году он был осужден на 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Жена, Галина Брежнева, развелась с ним в 1991 году, а еще через два года Чурбанов освободился условно-досрочно.

Полковник Владимир Непочатый возглавляет ИК-12 с 2012 года. Ему приходится охранять и бывших генерал-майоров
Ветеран ФСИН Евгений Суворов, который проработал в ИК-13 22 года, вспоминает, что Чурбанов однажды косвенно чуть было не послужил причиной бунта в колонии, где в целом подобные случаи довольно редки.

Однажды в колонию на встречу с именитым заключенным приехал журналист Андрей Караулов. После беседы с Юрием Михайловичем ему удалось тайно вынести с зоны записки Чурбанова, которые затем были опубликованы в итальянской газете La Repubblica. Эти записки затем перепечатала московская газета «Труд».

Заголовок гласил: «Зять Брежнева Чурбанов – в зоне «’’Красных петухов’’».

В «тринадцатой» почти не действуют типичные «зоновские» понятия и законы. Силовики, даже отсидевшие более чем по 10 лет, не слишком подвержены криминальным правилам. Однако газетный заголовок, весть о котором каким-то образом добралась до контингента, оскорбил заключенных.

«Мне пришлось ехать в Москву, в редакцию «Труда», общаться с журналистом и объяснить ему, почему нельзя было называть нашу колонию «зоной ’’красных петухов’’». Корреспондентов удалось убедить. Потом они съездили в колонию и написали большой материал, в котором среди прочего содержались извинения за предыдущий заголовок.

Волнения среди заключенных удалось прекратить», – рассказывает Суворов.

Еще из советских функционеров «мотали срок» в 13-й бывший председатель горисполкома Сочи, ставший впоследствии первым всенародно избранным мэром этого города, Вячеслав Воронков, и один из заместителей министра Молдавской ССР по фамилии Вышку.

Как рассказывает Евгений Суворов, оба этих функционера сидели за злоупотребления, но их судьба на зоне сложилась по-разному. Воронков нашел применение своим организаторским талантам и умению ладить с людьми.

«Работал в активе, помогал в организации воспитательной работы, готовил материалы для радиогазеты, которую делали заключенные», – рассказывает ветеран. Молдавский чиновник Вышку, напротив, не смог «найти себя» в заключении.

«Авторитетом ни среди администрации, ни среди контингента не пользовался. С другими осужденными не смог наладить нормальных отношений. В общем, тяжело ему приходилось», – говорит Суворов.

Среди более современных экс-узников – бывший сотрудник ФСБ, а ныне адвокат Михаил Трепашкин. Он вынес из тагильской зоны самые неприятные впечатления. Еще будучи в колонии, он неоднократно заявлял о различных злоупотреблениях и нарушениях со стороны администрации исправительного учреждения.

Бывший заключенный ИК-13 Михаил Трепашкин – сейчас успешный адвокат. Фото – с его страницы в

Сейчас Трепашкин вспоминает, например, о СДП – секции дисциплины и порядка. По его словам, задумка создать такую секцию была хорошая, но администрация превратила этот отряд «в фабрику лжедоносов».

Кроме того, утверждает Трепашкин, члены СДП избивали неугодных по заданию администрации. «Когда я прибыл в ИК-13, некоторые зэки, отсидевшие по 10-12 лет, кучковавшиеся отдельно от других (так сказать, влиятельные «старики»), приглашали меня выпить с ними чифиря.

Я им отвечал стихами: «Чем с ворами чифирь пить – жижицу вонючую, лучше в СДП вступить – партию могучую!». В ответ слышал гогот. Все понимали шутку. СДП все очень не любили, в том числе и администрация. И сами СДПэшники ненавидели себя за то, что втянулись в эту грязную сеть», – говорит сейчас Михаил Иванович.

Надо сказать, что в настоящее время секция дисциплины и порядка уже не действует: расформирована.

Помимо вышеупомянутых персонажей в ИК сидели уральский олигарх Павел Федулев, адвокат и военный Дмитрий Якубовский, осужденный за кражу редких книг из библиотеки Санкт-Петербурга, бывший глава главного управления МЧС РФ по Свердловской области Василий Лахтюк, экс-руководитель Свердловской регистрационной палаты Виктор Шалдин, а также бывший начальник департамента контрольного управления президента РФ Андрей Воронин.

Быт и «социальные лифты»

Об условиях жизни в 13-й нам рассказывал и.о. заместителя начальника по кадрам и воспитательной работе, майор внутренней службы Ильяс Алиуллов. (Сам он работает в ИК уже 12 лет. Профессию, что называется, унаследовал: и мать, и сестра Ильяса тоже работали в 13-й колонии, и в школу милиции он попал по целевому набору от этого учреждения).

Ильяс Алиуллов знает о зоне все

Итак, если вы работали в силовых структурах, проштрафились и угодили на зону, то сначала вас помещают в карантин. Это отдельное здание, не выходя из которого осужденные проводят две недели. В период адаптации с ними работают психологи, а также проводится медицинское обследование.

В карантине

Так называемых «первоходков» и рецидивистов вместе не содержат. Для осужденных повторно существует отдельный отряд. Из карантина осужденных переводят в отряд обычного содержания.

По правилам внутреннего содержания заключенным в этом отряде положено четыре посылки и четыре свидания в год. Свидания бывают кратковременные, когда осужденный общается с родными, как в кино: через стеклянную перегородку при помощи телефона.

Также есть свидания длительные – продолжительностью до трех суток, они проходят в специальном корпусе, где есть несколько отдельных комнат – в них заключенные во время свидания живут вместе с родными.

В общем отряде заключенные ночуют в помещениях казарменного типа, в комнате воспитательной работы есть неплохой телевизор, несколько настольных игр, библиотечные книги.

Как рассказывает Алиуллов, за хорошее поведение, работу и прочее заключенного могут перевести в отряд с облегченными условиями содержания. Это здание больше похоже на общежитие, чем на тюремное учреждение. Паркет, приятного цвета обои. Жилые комнаты – на четырех человек. В часы отдыха заключенные могут поиграть в бильярд или посетить оранжерею: там живут попугайчики и черепашка Мотя.

При облегченных условиях число посылок и свидания увеличиваются до шести.

Если верить большому плакату в зоне, то за «облегченными» условиями следуют условия «адаптационные», но наш сопровождающий затруднился пояснить, что это значит.

Если заключенный продолжает оставаться прилежным и добропорядочным, то далее его могут перевести в колонию-поселение. Венчает местный «социальный лифт» условно-досрочное освобождение.

Система предусматривает не только подъем вверх, но и падение вниз: за систематические нарушения правил осужденного могут перевести в отряд строгого содержания. Для этого отряда отведена специальная небольшая территория, то есть осужденные ограничены в передвижении.

Кроме того, число посылок и свиданий сокращается. В «строгий» отряд отправляются и те зеки, которые пытались бежать. Бегут в основном из колонии-поселения. Но были попытки уйти и с зоны общего режима.

Так, со слов ветеранов, однажды несколько осужденных сбежали через подземные коммуникации. Этот побег был успешным, кажется, этих зеков до сих пор не нашли.

Сравнительно недавно была попытка сбежать с использованием автотранспорта: заключенный зацепился за днище грузовика и таким образом хотел выехать за территорию, сделать это ему не удалось.

Едят все обитатели ИК в общей столовой. «Заведующим» или дневальным в ней работает бывший опер убойного отдела Федор, которого осудили за мошенничество на пять лет. Федор контролирует процесс приготовления пищи, которую готовят сами заключенные. Как заведено во всех зонах, вилок в колонии нет.

Ложка у каждого зека – своя, персональная. Федор говорит, что в процессе готовки учитываются даже религиозные особенности контингента: при выборе мяса предпочтение стараются отдавать говядине, чтобы не травмировать мусульман.

Те, в свою очередь, стараются не подходить излишне строго к запрету на свинину.

В колонии действуют два учебных заведения. Это средняя школа, где осужденные до 35 лет, не закончившие школу на воле, учатся в обязательном порядке, а заключенные в возрасте после 35-ти – в добровольном. За порядком в школе следит Владимир Дмитриевич – по виду весьма интеллигентный человек. «Мошенник я», –отрекомендовался этот дневальный при знакомстве.

В прошлом генерал-майор Владимир Дмитриевич работал в Москве в Минюсте. Из шестилетнего срока за мошенничество он пока отбыл только год. По словам Владимира Дмитриевича, ученики-зеки так же, как и обычные учащиеся, по окончании школы сдают ЕГЭ. В прошлом году школу успешно окончили 5 человек.

Также при колонии действует ПТУ, где идет обучение по пяти специальностям: электросварщик, автослесарь, электромонтер, токарь, крановщик.

Производство

Сразу после основания колонии, в 1957-м году, основным производством учреждения было литейное. Кроме того, силами заключенных выпускались кровати, санитарные носилки, железные бочки. Затем «Красная утка» освоила производство водозапорной арматуры, потом начали делать картофелечистки, лотковые вагонетки и т.д.

Начальник производственной части Александр Кузнецов работает в колонии уже 21 год. Рассказывают, что заключенные его уважают. Между собой называют его просто – «Человек»

Сейчас производственный спектр не столь обширен. Наиболее мощный цех – швейный.

Здесь работают 180 человек, но в скором времени количество сотрудников на этой мини-фабрике планируют увеличить до 500 человек. В швейном цехе делается рабочая одежда по контракту с гражданской фирмой. Каждые десять дней с воли приходит машина, чтобы забрать очередную партию. За работу зеки получают зарплату, сдельную.

Так, бригадир участка – бывший гаишник Станислав, осужденный «за наркотики» – получает 5 тыс. рублей в месяц. Деньги переводятся на его персональный лицевой счет.

Среди других цехов, связанных с более или менее квалифицированным трудом, – кузнечный, где изготавливаются ограды для заборов, декоративные решетки, сетки для кроватей и прочее. Кроме того, на токарных станках в ИК вытачивают детали, используемые, в частности, при производстве полувагонов на УВЗ. Помимо этого, заключенные заняты измельчением резины и производством гранул из полиэтилена.

По словам начальника производственной части Александра Кузнецова, работа у сидельцев организована строго по КЗОТу. Рабочий день – 8 часов, работают по сменам. Есть у заключенных даже отпуска.

«Существует специальный «отпускной» отряд. Там тоже несколько облегченный режим.

Например, отпускники встают и ложатся вместе с другими заключенными, но в течение дня тоже могут прилечь отдохнуть», – рассказывает Ильяс Алиуллов.

Из всего контингента зеков трудоустроить удается только половину. Остальные заключенные заняты на подсобных хозяйственных работах. Например, на уборке снега. Надо сказать, что убранный снег не вывозят за территорию колонии, а растапливают в специальной печи. Во время нашей экскурсии на розжиг этой печи в числе прочего отправилась груда книг, списанных из библиотеки.

Благодарим ГУ ФСИН по Свердловской области за помощь в подготовке материала.

Хочешь, чтобы в стране были независимые СМИ? Поддержи Znak.com

Источник: https://www.znak.com/2014-10-21/vy_silovik_i_sovershili_prestuplenie_vot_chto_vas_zhdet

Зона

Зоны строгого режима для бывших сотрудников

Корреспонденты “МК в Нижнем Новгороде” побывали в Борской спецколонии, именуемой в народе “ментовской”, и посмотрели, как искупают свою вину бывшие сотрудники милиции, прокуроры, судьи.

Зэки с тремя высшими

Внешне колония “для своих” ничем не отличается от десятка других мест лишения свободы в Нижегородской области, куда мы уже не раз ездили.

Та же колючая проволока по периметру, вышки с автоматчиками, промышленная и жилая зоны, здания общежитий, столовой, клуба и сотни заключенных в одинаковых черных бушлатах с хлопчатобумажными именными нашивками на правой стороне груди.

И жизнь со своим четким укладом и незыблемыми законами, которая, кажется, так и будет день за днем течь за этим высоким забором, несмотря ни на какие потрясения в стране.

Но атмосфера здесь все-таки другая. И это ощущаешь сразу, едва за твоей спиной щелкают задвижками железных дверей и на тебя отовсюду устремляются взгляды сотен мужских глаз. И, в отличие от обычных зэков, у сидельцев ИК-11 взгляд не такой затравленный и более открытый, что ли…

Зоной для бывших сотрудников милиции, или сокращенно “для бээс”, ИК-11 стала пять лет назад. 29 ноября 2005 года туда прибыли первые пять осужденных – бывших сотрудников правоохранительных органов. Вновь прибывавшие осужденные уже не сидели на корточках вдоль забора, не забивали все свободное время “козла”, не чифирили по-черному. У них не находили заточек и наркотиков.

“С тех пор здесь больше не живут “по воровским понятиям и традициям”, как на обычной зоне.

Это было бы ненормально, ведь большинство из осужденных всю свою сознательную жизнь боролись с криминалом, – говорит начальник отдела по воспитательной работе с осужденными Владимир Ревягин, который сопровождает нас по колонии.

Владимир Ревягин работает в “одиннадцатой” уже 18 лет. За это время успел хорошо изучить поведение как уголовщины, так и спецконтингента”.

” Здесь нет “отрицалова” и по-другому зарабатывается авторитет, – продолжает наш “экскурсовод”. – За плечами большинства не тюремные “университеты”, а школы МВД и юрфаки университетов”.

– То есть субординация соблюдается, как на воле: прокурор и за решеткой прокурор? И гаишник слова поперек не скажет?

– А это как человек себя поставит. Зона уравнивает в должностях. Почти все нынешние сидельцы носили погоны, им легко подчиняться режиму. Поэтому со стороны кажется, что нынешним контингентом управлять легче. Можно не опасаться массовых беспорядков.

– Может вы и без ШИЗО обходитесь?

– У нас не штрафной изолятор, а ПКТ (помещение камерного типа), – поправляет меня Владимир Ревягин. – Дисциплинарную практику, конечно, применяем. Нарушители порядка все равно есть.

Например, у кого-то систематически находим запрещенные предметы: сотовые телефоны, зажигалки… И потом, это только с одной стороны кажется, что теперь администрации стало полегче.

Но у нас ведь сидят и бывшие дудаевские и масхадовские боевики из Чечни и Дагестана (поддержавшие кровавый “газават”. – Авт.). А это, как вы понимаете, уже совсем другой менталитет…

Кстати, второй трудностью, как выяснилось в дальнейшем, оказался как раз высокий статус большинства сидельцев. Когда в одном месте собрано столько “подвешенных в законе” людей, малейшее неверное действие работника колонии может закончиться жалобой в прокуратуру.

“И еще есть одно важное отличие тех и этих сидельцев, – поясняет нам уже на входе в библиотеку, а мы именно с нее решили начать свое знакомство с колонией, Владимир Иванович. – В бытовой колонии человек всегда знает, за что сидит.

Здесь большинство осужденных считают себя невиновными. Позиция “бээсника”: мое преступление незначительно, я не должен здесь быть. Она, правда, меняется к моменту наступления УДО (условно-досрочного освобождения. – Авт.). На суде они уже признают вину.

Домой-то пораньше уйти хочется…”

Генерал за библиотечной стойкой

“Читают у нас много. Из 1600 осужденных 900 записаны в библиотеку. Так что треть книжного фонда почти всегда на руках”, – 60-летний Владислав Иванович сам попросился на время отбывания наказания поработать в библиотеке.

К детективам и романам Донцовой, которые здесь пользуются успехом, он равнодушен. Читает в основном научные работы своих учеников и коллег-физиков, которые они привозят ему на рецензию прямо в колонию. А заодно работает над своей десятой монографией. Доктор наук, в прошлом он был еще и генералом, поэтому и попал именно на спецзону.

В ИК-11 по решению суда, кроме правоохранителей, отправляются и военнослужащие внутренних войск, разведчики и даже таможенники. Кстати, для того чтобы оказаться на зоне “для бээс”, совсем не обязательно до вынесения приговора носить погоны. Сюда попадают даже те, кто, может быть, лишь на заре своей юности несколько месяцев проработал в милиции. Это делается из гуманных соображений.

“Вы же понимаете, если в обычной жизни человек и не вспоминает об этом отрезке своей биографии, то, оказавшись среди уголовников, его спокойное существование может закончиться в тот же миг, как этот эпизод его жизни всплывет на поверхность, – поясняет мне начальник по воспитательной работе”.

Опер на “Калине красной”

После библиотеки мы отправляемся в тренажерный зал. Это место в колонии тоже не пустует никогда. Избыток свободного времени многие осужденные тратят на спорт и самообразование. Но признаются, что с удовольствием потратили бы его сейчас на общение с самыми близкими людьми.

“Знаете, я здесь чаще всего вспоминаю один случай из моей жизни, – признается мне бывший прокурорский следователь по особо важным делам. – Как однажды ездил в командировку на три дня.

Вернулся в город и сразу на работу. Хотя ехал мимо дома и знал, что жена ждет, но даже не завернул поздороваться. Думал тогда, что работа – это самое главное в жизни.

Особенно, когда твоя карьера так удачно складывается”.

На зоне экс-следователь попробовал себя в новом амплуа – клипмейкера – смонтировал клип для песни, которую “местная группа” исполняла на областном конкурсе. Ведь хоть здесь отбывает наказание и особый контингент, но участие в “Калине красной” – дело святое.

Лидер “тюремного ансамбля”, песня которого, кстати, и заняла там призовое место – бывший замначальника уголовного розыска города Сочи Юрий Левит. До того, как сесть на скамью подсудимых, Юрий Ефимович 17 лет отработал в угрозыске.

Начинал в экспериментальном отделе по раскрытию преступлений на федеральной трассе. Показатели были отличные – количество преступлений сократилось в разы. Теперь судимость (его обвинили в наркопреступлении) навсегда перекрыла для Юрия Левита дорогу в органы.

Оперативник – это больше, чем профессия. Это стиль жизни. Как дальше-то будете жить?” – интересуюсь я у человека, который еще несколько лет назад был одним из тех, кто отвечал за криминогенную обстановку в будущей столице Олимпиады-2014.

“У меня три высших образования, – говорит Юрий Ефимович. – Когда ездил в отпуск, друзья приглашали к себе на работу. Но я планирую добиться оправдательного приговора и вернуться на службу. И как судьба сыграет – никто не знает.

Вы правильно сказали, оперативник – это стиль жизни. И я скучаю по этой работе. Но больше, конечно, по дому. У меня четверо детей. Старшие знают, где я.

А младший – девятилетний сынишка – уверен, что я сейчас “на секретном заводе – строю секретные самолеты”.

Многие здесь зря

В Советском Союзе была только одна специализированная колония для бывших сотрудников милиции – в Нижнем Тагиле. Ее называли зоной для “оборотней в погонах”. В последнее время народ “из-под погон” течет в места не столь отдаленные бурным потоком. И подобных спецзон по стране уже шесть.

” Каждую неделю прибывает по этапу. Когда 20 человек, а может и пятьдесят”, – говорят в колонии.

В ИК-11 можно найти любую статью Уголовного кодекса. Служивые отбывают наказание за убийства, изнасилования, разбои. Большие сроки у боевиков с Кавказа – от 10 до 20 лет.

Почти на четверть века осужден студент МВД, лишивший жизни несколько человек.

Но чаще всего “бывшие” обвиняются в коррупционных преступлениях: превышение должностных полномочий, растраты, нецелевое использование бюджетных средств, взятки… Здесь уже сроки скромнее.

Из всех блюстителей закона реже всех на скамью подсудимых попадают федеральные судьи. Чтобы в отношении них началось уголовное преследование, следственным органам нужно проходить долгую процедуру получения разрешения на возбуждение уголовного дела от коллегии судей. И, видимо, срабатывает профессиональная солидарность. Но если дело все-таки возбуждается, то, как правило, оно всегда громкое.

“Я не люблю давать интервью, – роба у моего собеседника застегнута под самое горлышко, поэтому в какой-то момент кажется, что он снова в судейской мантии. – Правда, одно должно было быть. С Анной Политковской. Но помните, что случилось 7 октября 2006 года?” (В тот день Политковская была убита. – Авт.)

– Тогда давайте без интервью. Просто поговорим…

– Если о содержании в колонии – то здесь все нормально. Я думаю, что слухи о многочисленных жалобах, которые якобы постоянно пишут заключенные, сильно преувеличены. Люди отбывают наказание, и условия для этого созданы вполне приемлемые. Больше вопросов по самому наказанию, его срокам…

– Но ведь вы были тем, кто как раз и определял эту меру наказания…

– В какой-то момент понял, что я белая ворона. Всегда был уверен, что должна действовать презумпция невиновности. И только исходя из этого выносил свои решения. Но когда познакомился с некоторыми делами тех, кто сидит здесь, понял, что в нашей стране презумпция невиновности не действует…

– Здесь есть невинно осужденные?

– Есть даже те, кто не только за решеткой, но и под следствием не должен был оказаться. Помните, во времена сталинских политических репрессий при прокуратуре были созданы специальные отделы по реабилитации.

Они потом были расширены до колоссальных размеров, потому что приходилось пересматривать очень много дел. Помяните мое слово – пройдет 15-20 лет, и они снова будут работать в тех же объемах.

И большинство из тех, кто находится сейчас в этой колонии, будет оправдан. Я далеко не один такой…

– Вы рассчитываете на оправдание?

– Я рассчитываю еще на 25 лет активной деятельности…

Источник: https://nn.mk.ru/articles/2010/11/17/544832-zona-quotdlya-svoihquot.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.