Зоны для ментов в россии

Ментовская зона – Кто там становится авторитетом. Иерархия в красной зоне

Зоны для ментов в россии

страница » Ментовская зона — Кто там становится авторитетом. Иерархия в красной зоне

Ментовская зона — Кто там становится авторитетом. Иерархия в красной зоне

В советское время была только одна колония для сотрудников правоохранительных органов, которая располагалась в Нижнем Тагиле. С распадом СССР и криминализацией милиции и других силовых органов появилась необходимость создания новых «ментовских» зон. Сейчас в России насчитывается пять исправительных учреждений для бывших полицейских.

Зачем создавать отдельные исправительные учреждения? Дело в том, что в обычной тюрьме так называемый бэсник (бээсник или просто БС – бывший сотрудник) не продержится и суток. Зеки, понятное дело, стражей порядка очень не любят. По криминальным понятием, убийство «мента» дает основания для попадания в более высокую касту.

На «ментовской» зоне существует своя иерархия, каждая со своими нормами и правилами поведения. Высшей кастой здесь считаются бывшие сотрудники исправительных учреждений, тюремные оперативники, а также те, кто нес службу в СИЗО.

Кроме того, «элитой» считаются оперативники уголовного розыска – то есть те, кто находился на «переднем крае» борьбы с преступностью. Считается, что это видавшие виды люди, резкие и строгие, а потому перечить им – себе дороже.

В камерах они занимают положение смотрящих, их слово – закон для менее «престижных» каст.

Следующими в тюремной иерархии идут сотрудники силовых органов: спецотряды быстрого реагирования, ОМОН, спецназовцы, бывшие сотрудники оперативно-розыскных групп. Прошедшие такую «школу» люди, как правило, физически развиты, морально закалены и психологически устойчивы, способны постоять за себя.

Среднюю касту в «ментовских» зонах» составляет простой «служилый» народ – гаишники, патрульные, следователи, дознаватели и прочие.

Попадают в места лишения свободы такие правоохранители в большинстве случаев из-за взяток или не слишком серьезных преступлений. Обычно стараются не высовываться, отсиживают свой срок тихо и мирно.

Быть авторитетом их не прельщает, но и в низшую касту не пойдут, в случае чего могут дать достойный отпор.

Ступень «высших» среди «низших» занимают адвокаты. Среди полицейских уважения они обычно не имеют, поскольку считаются хитрыми и ушлыми пройдохами, не заслуживающими доверия.

У многих оперативников свой счет к адвокатам, которые во время следствия и суда они обещали их вытащить, при этом брали за свои услуги порой весьма внушительные суммы.

В итоге отвечают за таких нерадивых защитников их коллеги по профессии, волею судеб оказавшиеся в заключении.

Самой низшей «мастью» на «ментовской» зоне являются судьи и прокуроры. Этих силовики уважают еще меньше, поскольку считают их аналогом кабинетного чиновника, толком ничего не умеющего, зато завсегда готового «попить кровушки» у простого оперативника.

Именно из прокурорско-судейской среды в таких исправительных учреждениях формируется категория «петухов». Во избежание конфликтов администрация «милицейских» зон последние годы старается сажать «кабинетчиков» в отдельные камеры.

Свод неписаных правил в «ментовской» зоне немногим отличается от порядков в обычных колониях и тюрьмах: будь опрятным, иначе станет «чушкой», не ходи в туалет, когда кто-то принимает пищу, не лезь с расспросами о делах сокамерников.

«Чушек» («чертей») как и на обычной зоне никто не уважает. Они выполняют самую грязную работу (уборка туалетов), и спят рядом с «дальняком». Среди «чертей» практически гарантированно оказываются те, кто сел за «косячные» статьи – совращение малолетних, изнасилования и им подобные.

В отличие от обычной зоны, где для авторитетных зеков работать – это не «по понятиям», среди бээсников вкалывать принято у всех, «в отказ» не уходит никто. Еще бы, ведь работать – значит иметь шанс на условно-досрочное освобождение. Кроме того, можно «поднять» денег на посещение тюремного магазина.

Не менее важным занятием в «ментовских» зонах является спорт. Можно сказать, что в таких исправительных учреждениях процветает культ тела.

Считается, что уважающий себя БС обязан содержать себя в хорошей форме, а для этого должен каждодневно тренироваться: подтягиваться, бегать и так далее.

Тот, кто отказывается от спорта, считается отчаявшимся и очень быстро переходит в разряд «чушек» со всеми вытекающими последствиями.

Еще одна страсть сидельцев в «милицейских» исправительных учреждениях – юридическая переписка. Но не столько с родственниками и друзьями, сколько с различными инстанциями и правозащитными фондами. В основном это жалобы на приговор и условия содержания. Администрация таких тюрем иногда жалуется, что ежедневно приходится отправлять чуть ли не сотню подобных писем.

Источник

Источник: https://infovzor.ru/mentovskaja-zona-kto-tam-stanovitsja-avtoritetom-ierarhija-v-krasnoj-zone/

Кто может стать авторитетом в «милицейских» зонах

Зоны для ментов в россии

В России приговоренные к заключению бывшие сотрудники силовых органов отбывают наказание в специальных исправительных учреждения — «милицейских» или «ментовских» зонах. Здесь нет воров в законе и привычной для большинства тюрем зековской иерархии. Тем не менее, порядки в «милицейской» зоне зачастую не менее суровые.

Почему отдельно

В советское время была только одна колония для сотрудников правоохранительных органов, которая располагалась в Нижнем Тагиле. С распадом СССР и криминализацией милиции и других силовых органов появилась необходимость создания новых «ментовских» зон. Сейчас в России насчитывается пять исправительных учреждений для бывших полицейских.

Зачем создавать отдельные исправительные учреждения? Дело в том, что в обычной тюрьме так называемый бэсник (бээсник или просто БС — бывший сотрудник) не продержится и суток. Зеки, понятное дело, стражей порядка очень не любят. По криминальным понятием, убийство «мента» дает основания для попадания в более высокую касту.

Силовики — сила!

На «ментовской» зоне существует своя иерархия, каждая со своими нормами и правилами поведения. Высшей кастой здесь считаются бывшие сотрудники исправительных учреждений, тюремные оперативники, а также те, кто нес службу в СИЗО.

Кроме того, «элитой» считаются оперативники уголовного розыска — то есть те, кто находился на «переднем крае» борьбы с преступностью. Считается, что это видавшие виды люди, резкие и строгие, а потому перечить им — себе дороже.

В камерах они занимают положение смотрящих, их слово — закон для менее «престижных» каст.

Следующими в тюремной иерархии идут сотрудники силовых органов: спецотряды быстрого реагирования, ОМОН, спецназовцы, бывшие сотрудники оперативно-розыскных групп.

Прошедшие такую «школу» люди, как правило, физически развиты, морально закалены и психологически устойчивы, способны постоять за себя.

Середняки

Среднюю касту в «ментовских» зонах» составляет простой «служилый» народ — гаишники, патрульные, следователи, дознаватели и прочие.

Попадают в места лишения свободы такие правоохранители в большинстве случаев из-за взяток или не слишком серьезных преступлений. Обычно стараются не высовываться, отсиживают свой срок тихо и мирно.

Быть авторитетом их не прельщает, но и в низшую касту не пойдут, в случае чего могут дать достойный отпор.

По нисходящей

Ступень «высших» среди «низших» занимают адвокаты. Среди полицейских уважения они обычно не имеют, поскольку считаются хитрыми и ушлыми пройдохами, не заслуживающими доверия.

У многих оперативников свой счет к адвокатам, которые во время следствия и суда они обещали их вытащить, при этом брали за свои услуги порой весьма внушительные суммы.

В итоге отвечают за таких нерадивых защитников их коллеги по профессии, волею судеб оказавшиеся в заключении.

Самой низшей «мастью» на «ментовской» зоне являются судьи и прокуроры. Этих силовики уважают еще меньше, поскольку считают их аналогом кабинетного чиновника, толком ничего не умеющего, зато завсегда готового «попить кровушки» у простого оперативника.

Именно из прокурорско-судейской среды в таких исправительных учреждениях формируется категория «петухов». Во избежание конфликтов администрация «милицейских» зон последние годы старается сажать «кабинетчиков» в отдельные камеры.

Порядки

Свод неписаных правил в «ментовской» зоне немногим отличается от порядков в обычных колониях и тюрьмах: будь опрятным, иначе станет «чушкой», не ходи в туалет, когда кто-то принимает пищу, не лезь с расспросами о делах сокамерников.

«Чушек» («чертей») как и на обычной зоне никто не уважает. Они выполняют самую грязную работу (уборка туалетов), и спят рядом с «дальняком». Среди «чертей» практически гарантированно оказываются те, кто сел за «косячные» статьи — совращение малолетних, изнасилования и им подобные.

Работа и спорт

В отличие от обычной зоны, где для авторитетных зеков работать — это не «по понятиям», среди бээсников вкалывать принято у всех, «в отказ» не уходит никто. Еще бы, ведь работать — значит иметь шанс на условно-досрочное освобождение. Кроме того, можно «поднять» денег на посещение тюремного магазина.

Не менее важным занятием в «ментовских» зонах является спорт. Можно сказать, что в таких исправительных учреждениях процветает культ тела.

Считается, что уважающий себя БС обязан содержать себя в хорошей форме, а для этого должен каждодневно тренироваться: подтягиваться, бегать и так далее.

Тот, кто отказывается от спорта, считается отчаявшимся и очень быстро переходит в разряд «чушек» со всеми вытекающими последствиями.

Еще одна страсть сидельцев в «милицейских» исправительных учреждениях — юридическая переписка. Но не столько с родственниками и друзьями, сколько с различными инстанциями и правозащитными фондами. В основном это жалобы на приговор и условия содержания. Администрация таких тюрем иногда жалуется, что ежедневно приходится отправлять чуть ли не сотню подобных писем.

Источник: https://news.rambler.ru/other/38834008-kto-mozhet-stat-avtoritetom-v-militseyskih-zonah/

Новости в России и в мире — Newsland — информационно-дискуссионный портал. Новости, мнения, аналитика, публицистика

Зоны для ментов в россии

Уфимское издание “МКсет” сделало подробный репортаж из специальной “зоны” для бывших сотрудников правоохранительных органов. И теперь читатели смогут сами оценить жизнь зэков и ответить на вопрос – это уже санаторий или еще тюрьма?

Основным поводом для поездки в ИК-8 УФСИН России по Башкирии стала годовщина со дня «перепрофилирования» колонии, уже два года тут отбывают уголовное наказание бывшие сотрудники правоохранительных органов.

Второй повод – многочисленные сообщения об арестах и приговорах бывшим сотрудникам МВД, ФСБ и других ведомств, в этом плане СМИ выполнили свою функцию и рассказали о полученных сроках, но никто не показал, что происходит дальше.

Стерлитамак, второй по величине город в Башкирии, встречает нас оттепелью, не характерной для Южного Урала в это время года. Найти на окраине города колонию непросто, находится она в стороне от дороги, а редкие прохожие словами «зоны у нас там» просто показывают направление. И действительно, рядом с «восьмёркой» есть колония-поселение и строгий режим.

Подвиг Матросова почему-то должен вдохновлять зэков на исправление

Кристина Дейнеко

Перепрофилировали ИК-8 в колонию для бывших сотрудников два года назад, но история её тянется с 1935 года, когда она располагалась в Уфе на месте нынешней школы МВД.

Известна зона тем, что, по одной из версий, тут отбывал наказание юный Шакирьян Мухамедьянов, в феврале 1943 года закрывший грудью амбразуру немецкого дзота, известный теперь всем как Герой Советского Союза Александр Матросов, в колонии даже памятник ему установили.

Проходя через КПП (контрольно-пропускной пункт), приходится оставить у часового запрещённые для осуждённых вещи. Список достаточно большой – от наличных денег и украшений до лезвий для бритвенных станков.

Из содержимого наших карманов «под статью» подпадают только сотовые телефоны и фотокамера, на пронос которой мы заранее получили санкцию руководства колонии.

После КПП в глаза сразу бросается не свойственный для других колоний простор, в центре периметра – большое футбольное поле, высажены деревья, а уже вокруг поля стоят бараки и хозяйственные постройки
– Это «наследство» от воспитательной колонии, раньше тут подростки в футбол играли, теперь взрослые. В других колониях такого нет.- поясняет сопровождающий нас начальник отдела по воспитательной работе с осужденными Ильяс Даминов.

На длинной, как взлётная полоса, дороге к жилым корпусам стоит памятник Александру Матросову, когда-то отбывавшему наказание в этой колонии. Рядом с памятниками – плакаты, описывающие его подвиг.- Раньше, выходя из колонии, становились героями, теперь сначала становятся героями, а затем к нам.
шутит сопровождающий нас сотрудник пресс-службы.

Тут наше внимание привлекает огромных размеров рекламный баннер, расположенный сразу за забором колонии. По словам руководства колонии, они пока не решили, как быть с предприимчивым адвокатом.

Помни: адвокат всегда рядом!

Кристина Дейнеко

Наша первая остановка – барак, в котором живут осуждённые.

Обычное для колоний трёхэтажное здание, с небольшим внутренним двором (локальная зона – локалка), в котором располагаются курилка и спортплощадка с самодельными тренажёрами.

Покидать «локалку» можно только в сопровождении сотрудника колонии, так что, даже находясь в соседних корпусах, осуждённые могут не иметь возможности пообщаться, исключение – походы в столовую.

Живут бывшие сотрудники МВД, ФСБ, прокуратуры и министерства обороны скромно, в больших комнатах по сто человек, спят на двуярусных кроватях, всё как в обычных колониях. Единственное, чего не приходилось видеть в других «зонах» – это полные продуктов холодильники на небольшой кухне.

Разогреть еду из “своего” холодильника – без проблем

Кристина Дейнеко

– У нас контингент обеспеченный, могут себе многое позволить. Вот, например, в соседнем отряде сидит генерал, так у него пенсия больше, чем наши зарплаты.

говорит, видя наше удивление, Ильяс Даминов.

Если говорить о самих зэках, то настоящих бывших сотрудников силовых органов здесь не так много, как кажется. Более 30 процентов – это обычные люди, когда-то проходившие службу во внутренних войсках, или погранслужбе ФСБ.

Среди остальных много людей, для которых служба в правоохранительных органах была ничего не значащим и краткосрочным эпизодом в биографии: достаточно прослужить считанные дни стажером, не пройти стажировку, и пусть это происходило давным-давно – человек отныне считается «бээс» – бывший сотрудник. Всех их отправляют сюда или в подобные колонии, которых по России наберётся не более десяти.

Колонии для сотрудников, как правило, заполнены, лимит стерлитамакской – 755 человек, и набита она под завязку. Офицерские должности занимало порядка 20 процентов осужденных.

Меню заключенного в картинках

Кристина Дейнеко

До обеда успеваем забежать в столовую, столы ещё не накрыты, но в углу обедает небольшая группа осуждённых. Монитор на фоне аппетитного запечённого гуся, всевозможных куличей и другой выпечки транслирует простой рацион зэков: первое, второе, компот. Выглядит как небольшая издёвка.

Телевизор с меню – единственное, что напоминает, какой на календаре год, кругом – обычные столы, стоящие на полу из мраморной крошки, на столах – советские алюминиевые чашки и ложки, встретить которые пару десятков лет назад можно было в каждой столовой, сейчас это уже раритет.

Есть ли разница между обычными осужденными и осужденными «в погонах»? Профессиональный взгляд от начальника медчасти Азамата Султанмуратова:
– Уже не первый год работаю в уголовно-исполнительной системе, работал и с обычными зэками, теперь вот с бывшими сотрудниками, везде свои плюсы и минусы.

Эти образованные и грамотные, с ними хоть поговорить можно, но болеют больше. Раньше, когда ИК-8 была колонией общего режима для впервые отбывающих наказание в местах лишения свободы, болели меньше, поскольку содержалась здесь в основном молодёжь, они больше «косили», хотя и сейчас такие встречаются.

В лазарете колонии лежит всего четыре человека, мы не стали спрашивать, чем они больны, спросили, что читают. Абсолютные хиты и не только в этой колонии – «Зона» Сергея Довлатова и «Гулаг» Солженицына, вот и тут у одного из осуждённых нашёлся томик Довлатова, остальные предпочитают «Российскую газету», говорят, «чтобы быть в курсе, не отставать».

Лазарет колонии: в районных больницах бывает куда похуже

Кристина Дейнеко

– Библиотека колонии насчитывает около трёх тысяч книг, и постоянно обновляется.
гордо сообщает Даминов, пока мы возвращаемся в кабинет местного главврача.

Чаще всего среди «жуликов», так осуждённых между собой называют сотрудники, встречаются сердечники и гипертоники, реже – привычные для колоний болезни.

Общение с врачом – через решетку?

Кристина Дейнеко

– Тут средний возраст постарше, да и работали раньше в постоянном стрессе, поэтому жалуются на давление и сердце.

Но бывают и серьёзные диагнозы, вчера вот четверым сообщили о положительных анализах на ВИЧ, расстроились ребята, спрашивают: «Почему я?», продолжает начмед.

Но несмотря на страшные новости поблажек от администрации осуждённым не видать, будут наблюдаться у психолога без отрыва от отбывания наказания.

– Закону всё равно, кто чем болеет, подъем в шесть, затем на зарядку и строем на завтрак, есть конечно те, кому прописывают постельный режим, но это редкость,-вмешивается в разговор Даминов.

В кабинет входит один из врачей и напоминает о приближающемся приёме пациентов, тут всё по расписанию, если где-то задержка, то придётся сдвигать следующий пункт распорядка дня.

– Бывшие сотрудники свои права знают, и бывает, что напоминают нам об этом.

Проще всего с бывшими офицерами, они хоть и нарушили закон, брали взятки или превышали полномочия, но слово «честь» знают и помнят: если виноваты, то не будут выкручиваться, отрицать очевидное.

Даже если чем-то недовольны, не закатывают истерики, а понимающе относятся, сами когда-то служили,
отмечает еще одно отличие от «обыкновенных преступников» Даминов по пути в дежурную часть, где нам предстоит побеседовать с бывшим гаишником.

В 2008 году об Алексее Иванцове, на тот момент заместителе командира взвода ГИБДД города Серова Свердловской области, говорили все. Попался он на 11 эпизодах коррупционных преступлений, делал водительские удостоверения, «доставал» красивые номера и закрывал глаза на серьёзные нарушения ПДД.

– Сначала возбудили дело о взятках, а после того, как меня уволили задним числом, переквалифицировали в мошенничество. Всех, с кем мы работали по «мутным» схемам, уволили, но под следствием оказался только я, это специально сделали, чтобы не было группы лиц по предварительному сговору. – рассказывает осуждённый Иванцов свою историю.

Бывший гаишник Иванцов: работали все вместе, а судили меня одного

Кристина Дейнеко

Для него это был первый срок, тогда он освободился досрочно, но через несколько лет снова оказался за решёткой, и снова за мошенничество – на этот раз на семь лет.

Набрал долгов, чтобы развивать свой бизнес, но вовремя отдать не смог, хотя собирался, «честно», говорит он.

Выглядит Алексей опрятно, одежда выглажена, гладко выбрит и коротко подстрижен, разговаривает как человек, который читает много книг о психологии.

Свою вину, впрочем, признают не все. Нам удалось побеседовать с бывшим опером из Татарстана, который ещё недавно был героем новостных сюжетов – Алмазом Василовым, бывшим заместителем начальника уголовного розыска отдела полиции «Дальний» из Татарстана, проходившего главным обвиняемым по делу о пытках бутылкой из-под шампанского.

Алмаз Василов говорит, что не пытал задержанного бутылкой из-под шампанского

Кристина Дейнеко

– Никакой бутылки не было, была зажигалка. Погибший Назаров сам спрятал зажигалку в задний проход, он много курил, она нужна была ему, чтобы прикуривать в камере.-начинает Василов после того, как я представляюсь.

Сложно представить такого человека в роли сотрудника уголовного розыска, тем более сейчас, когда он смотрит куда-то в пол, пытаясь избежать зрительного контакта.

– Когда он на допросе сказал, что у него там зажигалка, и болит живот, мне надо было вызвать скорую, а я заставил его приседать со спущенными штанами, и сказал, что это не бутылка из-под шампанского – вылезет, видимо, он запомнил про бутылку и потом уже в больнице сказал, что его пытали. Я виноват только в том, что сразу не вызвал скорую.-продолжает свой рассказ Василов.

В разговоре Василов несколько раз вспоминает про жену и ребёнка, говорит, что обязательно обжалует приговор.

Поэтическое творчество заключенных

Кристина Дейнеко

Сотрудники говорят, что признание либо непризнание вины не влияет на их отношение к осужденным. Они исполняют приговор суда, а осужденные вправе его обжаловать во всех инстанциях. На законы и инструкции сотрудники ссылаются часто, и может сложиться впечатление, что они роботы, однако, как только они снимают форму, превращаются в обычных людей, а некоторые даже стихи пишут.

Источник: https://newsland.com/user/4297710442/content/kontingent-obespechennyi-kak-zhivetsia-zekam-v-mentovskoi-zone/5744797

Зона – зоной, а обед по расписанию.Фото Евгения ЛИСАНОВА

Название поселка Леплей, что в Мордовии, для обычного человека, пожалуй, мало о чем говорит. Обычный населенный пункт, который едва можно отыскать на географической карте с первого раза. Словом, типичный “медвежий угол”, каких десятки тысяч по всей нашей необъятной матушке-России. Хотя это местечко по-своему примечательно и достаточно известно сотрудникам правоохранительных органов, пенитенциарной системы. Именно здесь, почти в 200 км от Саранска, среди дремучих лесов и непроходимых болот затерялась, пожалуй, единственная местная достопримечательность – ИК-5. “Пятерка”, как ее прозвали в народе.

НА “ПЯТЕРОЧКУ”

Среди здешних сидельцев – бывшие сотрудники прокуратуры, органов внутренних дел, уголовно-исправительной системы, судьи… В современной России таких специализированных зон насчитывается несколько, причем “пятерка” является одной из крупных. В 2001 г. она еще и поменяла “статус”: стала колонией строгого режима.

Уже на зоне понимаешь: ты – в другом мире, вся территория которого огорожена высоким деревянным забором, увенчанным мотками колючей проволоки, плюс автоматчики на вышках по периметру, современная система сигнализации.

То тут, то там слышна злобная перебранка сторожевых собак. Впрочем, приятно удивляет другое: многие осужденные приветливы, здороваются не только с сотрудниками колонии, но и с незнакомцами.

“Не обольщайтесь их вежливостью, – советует заместитель начальника ИК-5 по воспитательной работе капитан внутренней службы Вячеслав Устименко. – Не следует забывать, что большинство этих людей совершили тяжкие и особо тяжкие преступления.

В их “послужном” списке убийства, грабежи, разбойные нападения, изнасилования, тяжкие телесные повреждения, вымогательства, преступления, связанные с наркотиками”.

Жилая зона, где коротают свой многолетний срок осужденные, чем-то напоминает воинскую часть. Здесь есть все для нормальной жизнедеятельности в экстремальных условиях: от библиотеки до санчасти. Но прежде чем попасть в жилые помещения, новички отправляются в местную санчасть, рассчитанную на 10 койко-мест. Здесь они проходят своего рода тест-контроль.

С какими только болезнями сюда не попадают! Педикулез, туберкулез, заболевания легких и почек… Но и с ними успешно борются. Проблем с медикаментами нет, заверили меня. “Если человек выздоровел, – говорит врач Татьяна Опушкина, не один десяток лет проработавшая на зоне, – его выписывают, больные остаются в санчасти.

Ну а если необходимо вмешательство специалистов узкого профиля, направляем на дообследование”.

После бани новоиспеченных зэков переодевают в спецовку черного или темно-синего цвета и на две недели отправляют в карантин. После “курса молодого бойца” новичков распределяют по отрядам. Всего их 12. Каждый насчитывает от 50 до 100 осужденных.

Жилое помещение внешне напоминает казарму со своими дневальными, комнатами воспитательной работы и для приема пищи, хранения личных вещей; в жилых секциях – кровати, телевизор.

Да и распорядок дня подстать армейскому: подъем в 6 утра, физзарядка, заправка коек, завтрак, развод на работу: В 10 вечера – отбой.

Еще пару шагов – и мы в столовой. О тюремной баланде ходит много небылиц: мол, настоящая отрава для скота. Не верьте – байки все это, перекочевавшие в наше сознание из отечественного кинематографа. Деликатесов, само собой, здесь не подают, однако пища вполне сносная – сам пробовал.

Не забыты и религиозные чувства верующих. Руководство зоны заключило договор со священнослужителями о сотрудничестве. Два раза в месяц в молельной комнате проходят богослужения. В отпуск осужденных, понятно, не отпускают. Но с родными и близкими можно встретиться в комнате для длительных свиданий – трое суток.

Здесь все без исключения ждут конца недели, когда можно отдохнуть, принять участие в спортивных мероприятиях. И не только.

Благодаря кипучей деятельности начальника отдела воспитательной работы с осужденными ИК-5 УФСИН России по Республике Мордовия подполковника внутренней службы Михаила Ермакова культурно-массовая работа бьет ключом. Проводятся смотры художественной самодеятельности, конкурсы…

В прошлом году колония заняла 1-е места в смотре художественной самодеятельности колоний, расположенных в Мордовии, и во всероссийском конкурсе “Калина красная”.

Драк не бывает, но ссоры, словесные стычки – явление нередкое. За незначительные проступки – выговор. Впрочем, некоторым море по колено. За систематическое нарушение режима, ссору можно угодить на 15 суток в штрафной изолятор. Кому и этого маловато, перевоспитывают в помещении камерного типа. ПКТ – это то же самое что ШИЗО, только срок заточения может растянуться до полугода.

Но и это еще не предел. Встречаются индивидуумы, которые без устали ищут приключений на свою голову. И находят – в помещении со строгими условиями содержания.

В ПСУСе “парятся” на нарах те, кто систематически нарушает лагерный режим.

Они изолированы в отдельном помещении, закрытом на замок круглые сутки, за исключением прогулки и культурно-массовых мероприятий. Здесь можно “застрять” на 9 месяцев.

БЫВШИЕ…

Среди этой разношерстной и разноликой публики есть когорта лиц, некогда проходивших службу в Вооруженных Силах. От общего числа зэков процент их небольшой. Но как сильно они отличаются друг от друга! Какие разные судьбы! А вот свело их, пожалуй, одно – уголовщина.

Бывший старлей Внутренних войск Олег Романов здесь уже два года. Еще совсем недавно служил командиром роты по охране колонии на Урале, потом в милицейском батальоне в Белгороде.

Преступление совершил уже в Москве, где проходил службу при штабе Московского военного округа Внутренних войск.

За умышленное причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть по неосторожности, его осудили на шесть лет. Своей вины не признает.

Уже 9 лет сидит бывший курсант Сергей Каштанов. По семейным обстоятельствам отчислился из военного училища. Срочную служил рядовым Внутренних войск, после армии ушел в милицию. Казалось, все складывается…

Но в 97-м в бытовой ссоре убил товарища. “Подавляющее большинство наших подопечных, – рассказывает капитан Устименко, – свою вину не признают. Считают себя без вины виноватыми. Рассказывают всякие небылицы.

Правда, когда читаешь их личные дела, волосы дыбом встают от ими содеянного”.

Мамой клянется в своей невиновности и уроженец Азербайджана Шамиль Гасымов. Служил бывший старший сержант командиром отделения Аргунского погранотряда в Чечне. Может быть, и дослужился бы до долгожданного “дембеля”, но однажды, почувствовав себя на пике солдатской иерархии, решил повоспитывать сослуживца. Избил парня до смерти. Приговор суда – 9 лет “строгача”.

Антона Масленникова, некогда старшину учебной группы отряда спецназначения “Русь”, смело можно назвать новичком “пятерки”. Первоначально он коротал срок в знаменитом Владимирском централе, а в этом году его перевели сюда. Рассказывает, что знакомый задолжал ему кругленькую сумму и, чтобы не отдавать долга, подставил Антона на наркоте.

После окончания Новосибирского института Внутренних войск Ивана Фриму распределили в Красноярский край, где молодой лейтенант командовал взводом роты розыска и конвоя оперативного полка. Из войск уволился в 1999 г. капитаном. Работал следователем прокуратуры Петрозаводска.

Спустя два года, согласно материалам дела, ограбил автосервис, убил охранника. Правда, в нашей беседе он клялся и божился, что его попросту подставили, а следствие проводилось с нарушением процессуальных норм, да и все экспертизы подтверждают его невиновность.

Однако суд, так и не вняв доводам обвиняемого, назначил срок наказания – 17 лет.

https://www.youtube.com/watch?v=mWLFbMwK1uI

Олег Смирнов службу в Вооруженных Силах закончил капитаном, в должности командира мотострелковой роты. В родном Тамбове дослужился до майора милиции, был оперуполномоченным уголовного розыска. Но решил заняться криминальным бизнесом.

Вместе с подельниками организовал группировку, которая занималась хищениями нефтепродуктов, “крышеванием”. В итоге приговор – 7 лет колонии строгого режима.

Олег считает, что суд не учел смягчающих обстоятельств: службу в горячих точках, орден Мужества.

Сотрудники колонии уже ничему не удивляются. Впрочем, среди их подопечных встречаются и полностью признающие свою вину. Как, например, бывший контрактник Валерий Куликов, служивший разведчиком-радиотелефонистом в Чечне. Только вот условия службы отрицательно сказались на неокрепшей психике молодого паренька – убил сослуживца в драке: 5 лет вычеркнуты из жизни.

В июле прошлого года здесь оказался и подполковник Виктор Мозин, бывший оперативный дежурный штаба МВО Внутренних войск. В его послужном списке служба на Дальнем Востоке и Украине. Подрался с соседом, да так, что тот скончался.

“Этот контингент, – подводит черту под галереей неудавшихся судеб исполняющий обязанности начальника колонии Сергей Цыганов, – заметно отличается от “жителей” обычных колоний повышенной организованностью, высоким уровнем интеллекта, знанием законов”.

ЗОНА НЕ ПУСТУЕТ

Хочешь не хочешь, а работать придется. Пенсионеры и инвалиды от работы освобождаются, остальным – прямая дорога на промзону. После завтрака, как уже отмечалось, – развод на работу. Рабочий день, как и везде, 8 часов.

Отказников практически не бывает – каждый занят своим делом. В зависимости от профессиональной подготовки и производственной необходимости осужденных направляют на тот или иной участок работы.

Ну а тех, кто вообще ничего не умеет делать, – в ПТУ при колонии, где осужденные осваивают навыки по тем или иным специальностям.

Швейный цех самый большой. Его продукция – спецодежда, халаты для рабочих, рукавицы, противоэнцифалитные костюмы – пользуется огромной популярностью у заказчика – Текстильвостоксервиса. Цех деревообработки занимается раскроем пиломатериалов.

Изготавливают здесь и кухонные гарнитуры, офисную мебель. Электроцех обслуживает энергетические потребности колонии; сувенирный – говорит сам за себя. Здесь производят шашки, нарды, гербы, пасхальные яйца, кухонные наборы и другие изделия.

Все это пользуется спросом у местного населения и реализуется в поселковом магазине.

Следует отметить, что заключенные получают зарплату. Правда, заработки низкие – до 500 рублей в месяц.

“Объясняется это тем, – поясняет заместитель начальника колонии по производству майор внутренней службы Александр Сяркин, – что наши подопечные не выполняют нормы выработки.

Сказывается еще и низкий уровень профподготовки осужденных. Нет стабильности в обеспечении материалами и сырьем деревообрабатывающих цехов”.

Не все заключенные “мотают” срок, установленный судом, от звонка до звонка. Некоторым удается освободиться досрочно: совершившим тяжкие преступления – после половины срока отсидки; особо тяжкие – две трети срока. Правда, для этого необходимо пройти очень сложную и подчас мучительную процедуру всевозможных согласований.

“Когда наступает право на условно-досрочное освобождение, – говорит и.о. начальника “пятерки” подполковник внутренней службы Сергей Цыганов, – осужденный через администрацию колонии подает ходатайство в адрес суда по месту нахождения колонии.

В 10-дневный срок администрация оформляет все необходимые материалы: готовит справку о поощрениях и взысканиях, характеристику на осужденного за весь отбытый срок. Совет воспитателей отряда выносит решение поддержать ходатайство заключенного или воздержаться.

Ну а затем все материалы об условно-досрочном освобождении, копии судебных решений, характеристика отсылаются в суд, который и принимает окончательное решение”. В прошлом году счастливчиков, досрочно покинувших “пятерку”, набралось 188 человек, в этом – пока 37.

Но освободившиеся места увы, никогда не пустуют. О чем красноречиво свидетельствует статистика. Если в прошлом году в колонии содержалось 1072 осужденных, то в этом – на 30 человек больше.

Однако все рекорды наполняемости побил позапрошлый год, когда количество заключенных перевалило за 1300 человек.

Такую криминальную кривую здесь связывают с меняющейся социально-экономической ситуацией в стране и ростом преступности среди сотрудников правоохранительных органов.

ИЩИТЕ ЖЕНЩИН

Если осужденным грех жаловаться на житье-бытье – многие проблемы по мере их появления так или иначе решаются, то у колонии, отдельных ее сотрудников они остаются, как говорится, на точке замерзания. Взять, к примеру, охрану колонии.

Если раньше, объяснили сотрудники, эту роль выполняли роты охраны, то в середине 90-х эти подразделения были расформированы, а их функции переданы колониям. Но мужских кадров катастрофически не хватает.

Выручают местные женщины, составляющие добрую половину от общего числа охранников.

Остро стоит и жилищный вопрос. Строительство дома давно заморожено. Каждый выкручивается по-своему: кто-то снимает угол у местных жителей, кто-то ютится в общежитии.

…К вечеру я собрал свой нехитрый журналистский скарб. Мое трехдневное “заключение” в “пятерочке” наконец-то закончилось. За спиной закрылись массивные железные ворота КПП.

Источник: https://www.vpk-news.ru/articles/5484

Что значит «красная» зона?

Зоны для ментов в россии

В 2020 году в обществе не принято разделять людей на определенные группы, касты и сословия.

Однако данное правило не работает в местах лишения свободы, где в течение многих десятилетий практикуется строгая классификация всех осужденных на различные группы (или же масти, как принято говорить на зоне).

Каждая масть отличается друг от друга своими правами и тюремным статусом. Кроме того, по мастям делят не только лишь самих заключенных, но также и места их заключения.

Так, все зоны разделяют на «черные» и «красные». В этой статье мы подробно рассмотрим вопрос: что такое красная зона?

Особенности «красной зоны»

«Красная тюрьма» – это оценочный термин, который хоть и применяется в мировой практике, но больше он характерен лексике заключенных. Что он значит?

«Красная зона» — это тюрьма, в которой абсолютно все должно соответствовать современному законодательству.

Здесь все вопросы или проблемы заключенных решает администрация колонии, поэтому, как правило, в «красной зоне» для всех заключенных наивысшим авторитетом обладает не кто иной, как администрация колонии.

Даже жалобы осужденных, а у жалоб есть свойство все равно просачиваться через стены колонии, и то прежде всего они проходят через ее администрацию.

Администрации таких тюрем со своей стороны могут попросту проигнорировать многочисленные жалобы и прошения своих заключенных.

По сути, под термином «красная зона» подразумевается такое использование законодательных норм по отношению арестантов, которой характерно особая дотошность, строгость и даже навязчивость.

Практика показывает, что заключенные «красной зоны» больше страдают от придирок самой администрации учреждения, чем от меры наказания, к которой приговорил суд.

Понятие «красный на зоне» неофициальное, у него нет строго обозначенного определения, однако на практике «красная зона» характеризуется следующим рядом особенностей, каждая из которых может иметь место в таких тюрьмах:

  • строгость в исполнении осужденными всех норм не только внутренних приказов администрации тюрьмы, но и других исправительных кодексов;
  • заключенные не имеют права нарушать какие-либо указания начальства лагеря относительно своего внешнего вида, а также состояния самой одежды;
  • каждый осужденный должен строго-настрого придерживаться определенных правил в построении, выхода на рабочие задания, а также беспрекословно следовать заведенному распорядку дня.

На «красной зоне» заключенный будет подвержен крайне жестоким мерам наказания даже за малейшие нарушения порядка или акт неподчинения.

Как правило, непокорным грозит:

  • запрет на свидание;
  • лишение своего законного права на получение передач;
  • помещение в ШИЗО (штрафной изолятор);
  • затворничество в ПКТ (помещение камерного типа) на период до шести месяцев;
  • изменение режима содержания осужденного;
  • и даже увеличение срока наказания.

Все вышеприведенные способы наказания разрешены по современному законодательству. Чем же тогда отличаются «красные зоны»? В таких местах меры наказания отличаются своей целью.

Так, администрация такого учреждения, решив кого-то жестоко наказать, не руководствуется намерением исправить неправильное поведение осужденного. Напротив, начальство «красных зон» хочет сломать личность непокорного, что не является секретом для заключенных.

Общеизвестно, что в каждой тюрьме презирают эдаких активистов (осужденных-помощников администрации). Несмотря на то, что сотрудники их унижают, но это не мешает им корыстно использовать их в своих интересах, а именно — контролировать любые процессы, происходящие в камерах заключенных.

Более того, активисты совершенно не гнушаются исполнять крайне унизительные задания администрации, которые не станут делать большинство осужденных.

Поэтому если начальство хочет внедрить «красное движение», то в таких учреждениях теряют всякий страх и стыд заведующие хозяйством, ответственные за дисциплину и другая «шерсть» («шерсть» — это осужденные, которые докладывают любую информацию начальству).

В «красных зонах» тюремщики не делают предупреждение или же строгое замечание оступившемуся заключенному. Если дело дошло до нарушения порядка, то в таких лагерях почти сразу же наказывают, при том, что мера наказания постоянно идет по нарастающей, независимо от степени серьезности проступка осужденного.

Поэтому заключенные в таких тюрьмах живут в постоянном страхе оказаться под судом за непокорность, наложением дополнительного срока ареста или же изменением режима его содержания.

Чем отличается «красная зона» от «черной»?

«Красная зона» и «черная» — это скорее название неформальное, для сведущих в криминальном мире и среди «ментов».

«Красная зона» — это колония, в которой балом правит тюремное начальство, используя в своих целях заключенных, готовых сотрудничать с администрацией, иногда по своей инициативе или взятых на крючок.

К «черным зонам» относятся учреждения, где главным является «воровской закон», со своими устоявшимися правилами, ритуалами и традициями.

Также существует так называемая должность смотрящего, как правило, с негласного одобрения администрации колонии — это особая каста управленцев в зоне.

Что еще характерно для «красных зон», так это определенные режимы содержания заключенных. В них всегда есть:

  • штрафной изолятор или ШИЗО;
  • отдельный общий барак;
  • карантин — в него попадают сразу по прибытии или в случае подозрения на заболевание.

«Черные зоны» — это своеобразный продукт нестабильной финансовой обстановки в государстве, когда подобного рода учреждения практически не финансируются или отправлены на выживание.

Условия содержания в таких колониях понятно ужасны, санитарные нормы занижены, медицинская помощь практически отсутствует, питание очень слабое.

Беря во внимание такие факторы руководство колонии вынуждено закрывать глаза на то, что заключенные сами решают большинство бытовых проблем. По сути, так у них есть шансы выжить.

В «черной» колонии заключенные живут по воровским законам, а сотрудничать с администрацией и работать — это не по понятиям, то есть не принято, и даже наказуемо.

Там редкий гость ремонт и ухоженные помещения. Это особая среда обитания, где выживают сильнейшие.

В «красных» зонах все вновь прибывшие обязаны дать письменное согласие, что отказываются от воровских понятий. Так начальство пытается перевоспитать осужденных с самого начала и заставить сотрудничать.

Где находятся «красные зоны» в России?

Существует ли список красных зон России? В последнее время нечасто можно встретить «красную зону» в чистом виде. Специалисты утверждают, что сейчас можно утверждать, что практически все тюрьмы стали «красными».

Почему? Дело в том, что ФСИН все больше и больше настаивает на том, чтобы каждый осужденный точно выполнял все обязанности и правила, установленные администрацией тюрьмы.

Кроме того, деление на «красную» и «черную» зону уже так не актуально, как это было ранее, а сами границы, которые отличают одну масть от другой, стерлись уже давно. Особенностью такого образного деления является метода управления заключенными начальством лагеря.

В первом случае все контролирует сама администрация, а в другом — пользуются помощью криминального авторитета, которого выбрали непосредственно сами осужденные.

Если говорить об истории известных «красных зон», то стоит упомянуть известную колонию в г. Белгороде в начале 2000-х.

Чем она прославилась:

  1. Вседозволенность тюремщиков была абсолютно безнаказанна – они активно применяли как физические меры воздействия на заключенных, так и психологические.
  2. Осужденные не могли добиться справедливости, поскольку отправить жалобу или потребовать встречи с прокурором им не позволяли.
  3. Заключенных выводили на рабочие задания, на прогулку и в столовую строго в соответствии с уставом и под пристальным внимание конвоя и служебных собак.
  4. Осужденным строго запрещалось общаться между камерами.
  5. Неуместные высказывания сразу же карались либо многочисленными побоями дубинками, либо даже спусканием собак.

Примечательно, что такие нечеловеческие условия содержания заключенных подогревались крайне плохим некачественным питанием.

Итак, «красная зона» — это место, куда намеренно свозят всевозможных криминальных авторитетов для «перевоспитания» – или же ломки.

Любое неповиновение или нарушение устава моментально наказываются не просто выговором, а помещением в ШИЗО, ПКТ или же судом, который в свою очередь может добавить срок или переправить заключенного в тюрьму более строгого режима.

Источник: http://ugolovnyi-expert.com/krasnaya-zona-chto-eto-takoe/

Ментовские зоны

Зоны для ментов в россии
“В специальной зоне зеки отличаются от обитателей обычных зон только прошлым, где они имели чины и звания, должности, кабинеты, персональных водителей, секретарш.

Эта шелуха отлетела, сдутая приговором, а за проволоку пришли обычные люди из мяса и костей, в обычной зековской одежде – черных бушлатах, непомерно широких, обязательно лоснящихся на заднице штанах и тяжелых ботинках.

Удостоверения, власть, ордена и медали, многочисленные подхалимы, привычное окружение – все это кануло в вечность и никакой роли не играет. Важна только сила духа, крепость характера, умение постоять за себя. И прежняя должность может сыграть роль, только совсем не такую, к которой привык ее обладатель.

Зона есть зона. «Бывшие» создают точно такой же мир, как обычные зеки в обычной колонии. Так же выстраивается иерархия авторитетов, мужиков, петухов, обиженных…В авторитете бывшие сотрудники исправительно-трудовой системы: оперативники тюрем, режимники СИЗО, начальники отрядов колоний.

Они лучше других знают зоновскую кухню, да и отношение к ним местного начальствующего состава сочувствующее: «Сегодня ты, а завтра я…»В авторитете и оперативники, особенно оперсостав уголовного розыска. Парни резкие, крученые, много чего знают – с ними лучше не связываться.

Следующая козырная масть – сотрудники «силовых» подразделений: ОМОНа, спецназа, групп захвата, специальных отрядов быстрого реагирования, особых оперативно-поисковых групп… Тут все ясно: чуть что не так, вмиг на инвалидность переведут.

Нейтральное отношение к основной массе зеков: следователям, гаишникам, паспортистам, патрульным, участковым, кадровикам, дежурным, дознавателям… Это рабочий слой, «мужики». Они занимают промежуточное положение между авторитетами и презираемым людом.

На ступенях, идущих вниз, располагаются вначале адвокаты – хитрая, пронырливая и никчемная братия, не умеющая ничего, кроме как «стричь» клиента, обещая ему полное оправдание. Когда-то они ломали дела оперативникам, ставили палки в колеса по работе, потом «остригали» их как клиентов и ни хрена не смогли сделать. Или не захотели. Или не сумели. Это не важно.

Обещал вытащить и не вытащил – вот главное.Самая презираемая категория осужденных, копошащаяся на нижней ступени иерархии специальной зоны, – судьи и прокуроры. Кабинетные чиновники, бумагомараки, они всегда пили из ментов кровь: то представление загонят, то частное определение, то уголовное дело возбудят.

Да и сюда кто всех позагонял? Прокуроры дело раскручивали, срок требовали, а судья свой проклятущий приговор нарисовал, неразборчивой закорючкой подмахнул, гербовую печать тиснул и… здравствуй, спецзона!И пусть это другие судьи и прокуроры делали, не те, что тут сидят, неважно – они по должности за свою касту отвечают! Тем более, просидев задницу на мягком стуле, они к уличным ситуациям непривычны, постоять за себя не умеют и оборотку дать не могут. Бери кого хочешь – и вправляй ему геморрой!А уж если судьба-шутница со «своим» тебя сведет, с тем, кто лично тебя прессовал и на постановлениях «чекухи» ставил, то ему весь срок «крестник» будет по голове настукивать и, конечно, «молнию» ширинки придется спереди назад переставить.Так и получилось с прокурором Козилкиным. Взял он срок восемь лет за взятки, пришел этапом в спецзону и нос к носу – с опером угрозыска Титовым, которого год назад упаковал за превышение власти. Челюсть отвисла, глаза забегали, но еще до конца не понимает, что к чему.А Титов с ним вежливо поздоровался, приговор попросил почитать, а потом веско так, с расстановкой говорит:– Что же это, товарищ прокурор, получается? Оказывается, вы в полный рост взятки брали, когда меня к уголовной ответственности привлекали? Я разбойнику, убийце почки отбил – было дело! А ты меня под суд отдавал и от таких же разбойников бабки получал?Бывший советник юстиции только рот открыл, объяснить что-то хотел, но бывший капитан милиции не дал.– Значит, ты под видом государственной службы на уголовников работал? А за меня сколько они тебе заплатили?Спокойный тон Титова ввел прокурора в заблуждение, он снова рот открыл, не понял еще ничего, думал тут как на воле словами прикрыться можно, мозги запудрить, извиниться на худой конец: «Прости, брат, что я тебя на шесть лет упрятал…»Но слушать его никто не собирался. Въехал капитан пару раз жестким кулаком в холеную прокурорскую ряшку и говорит:– До вечера, милашка!А утром следующего дня Козилкин уже был Маргаритой, переселился в специальный угол, в столовой сидел за особым столом с другими обиженными и ел специальной, пробитой гвоздем ложкой из пробитой миски, чтобы порядочные люди ненароком не опоганились.

Так началась для него жизнь в спецзоне, и такой же она должна продолжаться все восемь лет, потому что, кроме Титова, «петух» обязан всех желающих обслуживать и освобождение капитана через шесть лет ничего не изменит”.

Отрывок из романа Данила Корецкого “Антикиллер”. Начало главы 7.

Источник: https://jago52.livejournal.com/71660.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.