Зоновская иерархия

Главные касты в русской тюрьме

Зоновская иерархия

В отечественных местах не столь отдаленных все заключенные подразделяются на четыре тюремные касты (их еще называют мастями), по мере значимости в зэковской иерархии – блатные, мужики, козлы и петухи. Существуют еще и «ответвления» от этих мастей, но принципиального, самостоятельного значения они, по большому счету, не имеют.

Скатиться вниз по тюремной иерархической лестнице можно запросто, а вот подняться наверх практически нереально.

Блатные

Это короли в тюремной иерархии, выше блатных только воры в законе. Но «законников» несколько сотен, а блатных десятки тысяч. Именно они «держат» зону или тюрьму. Блатные обычно не работают, но в любом случае официальная должность на зоне для них западло, иначе неминуем перевод в «козла».

Любая должность на воле, так или иначе связанная с обслуживанием (таксист, официант, парикмахер), служит запретом для получения на зоне (в тюрьме) статуса блатного. Блатным также не может стать прошедший армейскую службу. Блатные вправе расходовать деньги из «общака» на «целевые» нужды – подкуп, «подогрев».

Они также разбирают внутритюремные конфликты «по понятиям» и назначают наказание виновным.

«Мужики»

Их на зоне количественно больше, чем представителей остальных мастей. Удел «мужиков» – работать. Нормальный «мужик» не встревает в разборки блатных (да «мужики» и не имеют в них права голоса), не сотрудничает с администрацией МЛС. В основном «мужики» – это не «профессиональные» сидельцы, главная их задача – отбыть срок и возобновить нормальную жизнь на воле.

«Козлы»

Те, кто пошел на сотрудничество с «хозяином» (администрацией МЛС) – завхозы, коменданты и т.п. В «черных» зонах, где верх держат блатные, «козлов» могут даже изолировать от остальных зеков.

В «красных» МЛС у «козлов» есть режимные послабления и другие привилегии, отличающие их от других осужденных.

Фраза «за «козла» ответишь» – из зоновского лексикона: назвать в тюрьме человека «козлом», если тот таковым не является – тягчайший косяк, за такое должна последовать незамедлительная «ответка», иначе обозванный в действительности рискует быть переведенным в ранг «козлов».

Те, кто пошел на сотрудничество с «хозяином» (администрацией МЛС) – завхозы, коменданты и т.п. В «черных» зонах, где верх держат блатные, «козлов» могут даже изолировать от остальных зеков.

В «красных» МЛС у «козлов» есть режимные послабления и другие привилегии, отличающие их от других осужденных.

Фраза «за «козла» ответишь» – из зоновского лексикона: назвать в тюрьме человека «козлом», если тот таковым не является – тягчайший косяк, за такое должна последовать незамедлительная «ответка», иначе обозванный в действительности рискует быть переведенным в ранг «козлов».

«Петухи» или «опущенные»

Самая низшая каста в тюремной иерархии. Не сказать чтобы многочисленная в процентном соотношении с другими мастями, но к «опущенным» условно можно отнести также опустившихся зеков – «чушков», не следящих за собой, не мытых, грязно одетых. «Чушко», как и «петухов», на зоне сторонятся и их место часто также у параши. «Петух», строго говоря, – пассивный гомосексуалист.

Либо «голубой» (вне зависимости от активно-пассивной позиции), пришедший таковым с воли, либо «обиженный» уже на зоне. «Петухи» не обладают на зоне никакими правами, они изгои, от которых остальные сидельцы стараются максимально дистанцироваться – у «голубых» своя посуда с дыркой и собственное место поближе к туалету.

Вся грязная работа в неволе – мытье сортиров, обслуживание помойных ям и многое другое – на «опущенных».

Слово «петух» и родственные ему слова – «курица», «курятник», «гребешок» и все остальные, хоть каким-то образом связанные с этой птицей – очень оскорбительны по отношению к конкретному осужденному, за них сразу же требуется призывать к ответу, иначе этот статус также, как и с «козлом», к зеку может прилипнуть, и уже безвозвратно.

«Шестерки», «шныри», «шерстяные» и «фуфлыжники»

«Щестерки» – слуги, слабохарактерные люди, готовые за подачку выполнять разного рода указания. «Шестерок», разумеется, никто не уважает, поскольку на зоне каждый сам за себя.

Классический тип «шныря» – Промокашка в фильме «Место встречи изменить нельзя», у него и кликуха подходящая для масти. «Шныри» прислуживают блатным, по сути, они те же «шестерки». За неимением «объекта поклонения» легко могут быть переведены в «опущенные».

«Шерстяные» – беспредельщики, либо своей воле, либо по наущению «хозяина». Нередко это блатные, которые повели себя не по понятиям. «Шерстяных» «правильные» зэки обычно режут или переводят в разряд «петухов».

«Фуфлыжник» – «двинувший фуфло», «блефанувший» – зек, своевременно не расплатившийся за проигрыш в азартных играх на интерес. Карточный и иной долг на зоне – дело святое, поэтому участь у неплатежеспособного «фуфлыжника» незавидная.

Источник: https://the-criminal.ru/glavnye-kasty-v-russkoj-tyurme/

Тюремные университеты: три главных принципа арестантского уклада

Зоновская иерархия

Знакомство с АУЕ* пришлось точно на моё 35-летие. Уже третий год подряд я встречал свой день рождения в застенках Лефортово — сокамерники вместо друзей, вафельный тортик вместо праздничного застолья и утренний шмон вместо подарков от близких. Но этот день рождения был необычным. Первым и единственным подарком был приказ от сотрудника ФСИН: «С вещами на выход!»

Через несколько часов я очутился в СИЗО «Медведково», где вместо привычных лефортовских шпионов, изменников и террористов меня ждали грабители, насильники, убийцы и сотни сотен вполне себе невинных наркоманов и воришек. Пару месяцев назад я схлопотал почти десять лет общего режима, и сегодня меня отправляли на этап. Я немного волновался.

Все следственные изоляторы в Москве — «чёрные», за исключением спецблока в «Матросской Тишине» и моего уже родного СИЗО «Лефортово». В этих исключительных местах теме АУЕ* не развиться — блатной носитель арестантско-уркаганской идеологии просто не сможет распространить свои тюремные понятия.

В Лефортово нет ни «дорог» — межкамерное общение исключено, ни «ног» — факты подкупа сотрудников этого СИЗО никому неизвестны, ни поддерживающих идеологию АУЕ* соседей. Но пока я судился, попутчики в автозаках мне рассказывали о «движухе» в изоляторах Москвы.

Что-то немногое я знал: днём ПВР, ночью АУЕ*.

За каждым чёрным СИЗО закреплён свой «положенец». Это может быть как «вор в законе», находящийся в изоляторе или, если нет вора, то уважаемый в преступном мире арестант.

Его основная задача — сохранить и укрепить существующее положение в изоляторе: а это и определённая договорённость с администрацией, и финансово-материальное обеспечение «общака», и связь между камерами, карцером, санчастью, карантином и волей.

Для поддержания порядка «положенец» назначает «смотрящих» за корпусами тюрьмы, те в свою очередь следят за подконтрольной территорией и назначают «смотрящих» за камерами.

В каждой камере «чёрной» тюрьмы есть свой маленький командир — такая вертикальная иерархия позволяет не только постоянно насыщать «общак» ручейками взносов, но и идеальным образом распространяет идеологию АУЕ* на вновь прибывших в камеру мужиков. Одним из них был и я.

Мой первый шаг в «чёрную» хату

 — АУЕ*, братва! Хата людская?

Тут, конечно, стоило бы для начала определиться: «кто ты и с кем ты». На стороне основной массы заключённых или на стороне администрации изолятора. Каждая выбранная жизненная позиция имела свои достоинства и недостатки.

Однако я, почти два года воевавший со следствием ФСБ, по умолчанию не мог быть в дружбе с властью. А потому я решил с головой окунуться в параллельный для меня мир.

Тем более я считал себя репортёром, а в этих местах неисчерпаемая кладезь интересных сюжетов.

Мои слова «АУЕ*, братва!» были как самоидентификация «свой — чужой», а уточнение про «людскую хату» было обязательным, так как администрация по своим оперативным интересам могла запросто сунуть меня и в камеру и к «козлам» и к «петухам». В этом случае мне пришлось бы очищать от них камеру или вскрывать себе вены.

— Жизнь ворам! — был мне ответ, — кто сам и по какой беде?

Навстречу вышел молодой азербайджанец, как потом оказалось, «смотрящий» за камерой. Моя «беда» — это мои статьи, «кто сам» — это не имя, а моя здравость.

Так определялся мой статус и будущее положение в местной иерархии.

Если бы я имел статьи за изнасилование, совращение малолетних или убийство, то от «смотрящего» последовал бы определённый ряд вопросов, после чего он бы со старшими уголовниками принимал бы решение о моей судьбе.

Я назвал имя, свои статьи, указал на здравость (то есть, не гомосексуалист и не «обиженный»). Азиз удивился моей «делюге», показал на свободную койку и позвал чифирить. Чифирь — это не чаепитие, это ещё один из ритуалов АУЕ*. Естественно, я согласился.

Экстремизм для криминала всегда что-то необычное и опасное. Противодействие режиму может криминалом одобряться и даже вызывать уважение, но, как правило, политические дела несут для устоявшегося порядка всевозможные проблемы.

Здесь и более чуткое внимание оперотдела, и возможные проверки вышестоящего руководства, и независимые комиссии: деньги любят тишину, а преступные капиталы тем более.

Через любую «чёрную» тюрьму проходят огромные суммы, как через «общак», так и через покупку «запретов», и конечно же никто рисковать этим положением не хочет.

Поэтому блатные от политических держатся подальше и изучают их пристально лишь для того, чтоб знать, как их контролировать.

В тюремной системе управления «смотрящий за хатой» выполняет важную функцию. Он прямо выясняет личность новоприбывших и косвенно — сколько они могут взносить на «общак». Решает споры и предотвращает конфликты между сокамерниками. Организовывает поступление различных «запретов» и придумывает для них тайники.

Взаимодействует с на своём уровне с администрацией и «наводит движуху» в камере для поддержания «чёрного хода» тюрьмы. Чифирить с интересным для него новеньким смотрящий садится не для развлечения — для него это способ вытянуть из собеседника определённую информацию.

Впрочем, после сотни чекистских допросов общение с молодым представителем блаткомитета, ещё недавно торговавшим апельсинами на рынке, для меня было «детским садом».

Уже через пару минут Азиз рассказывал мне про положение на тюрьме, воровские прогоны, АУЕ*, ночную движуху и договорённости с местными операми. Тысяча рублей в месяц с койки — это цена своевременного предупреждения о шмонах.

Чуть позже я и сам наблюдал, как все «запреты» в камере сдавались инспектору, а через полчаса всё переворачивали вверх дном, «пропикивая» стены спецприборами.

После чего все «запреты» возвращались в камеру в полной сохранности — даже телефоны!

На следующий день после моего прибытия, Азиз стал привлекать меня к общественно полезным делам.

 — Воровской ход держится на трёх китах, — разъяснял мне Азиз, — общак, игра и дорога. Ты играешь?

 — В шахматы если только, — аккуратно ответчал я.

 — В нарды лучше, я тебя потом научу! А сейчас давай-ка расплетём твой свитер.

За решёткой выл декабрьский ветер, но форточки были открыты нараспашку, так как через них шла «дорога». В камере стоял дикий холод, тем не менее я без слов приложил к свитеру две пары шерстяных носок. Общими усилиями мы за вечер расплели всё по ниточке и намотали несколько клубков шерсти. Азиз с сокамерником принялся учить меня плести «коней».

— Дорога для арестанта — святое. Есть дорога, будет и грев. А потому каждый порядочный арестант должен уметь ставить дорогу, — рассказывал Азиз, растягивая по большому кругу камеры бесконечную нить моего бывшего свитера.

Когда нить из клубка сделала по камере с десяток оборотов, Азиз обрезал пучок, завязал на конце узел, продел в него шариковую ручку и принялся её вертеть, закручивая нити в толстый канат.

Через пару часов у нас в камере был десятиметровый прочный конь для будущей дороги.

Вечером местный ответственный за дорогу ловко закинул канат в соседнюю камеру и в привязанных носках «поскакали» важные груза и малявы.

Уже через несколько дней я стал полноценным «дорожником» и с жадным любопытством «репортёра под прикрытием» постигал неизведанный мне ранее мир АУЕ*.

…продолжение следует

_______________________________________________

* АУЕ — запрещенное в России международное движение. Признано экстремистской организацией по решению Верховного суда РФ от 17 августа 2020 года.

Источник: https://www.ridus.ru/news/335996

О российских тюрьмах: как живется заключенным ? – статьи

Зоновская иерархия

справка

Первое испытание, с которым сталкивается человек, впервые оказавшийся в колонии, – это осознание себя в новом статусе, ограничение личных свобод, прав и даже пространства. Приходится привыкать жить в стеснённых условиях, в замкнутом пространстве, в постоянном окружении людей, не всегда приветливых и дружелюбных.

Нужно научиться обходиться без привычных вещей, казавшихся на воле необходимыми, соблюдать строго установленный распорядок дня и придерживаться негласных местных правил. Последние в каждом пенитенциарном учреждении свои, и о них обязательно надо расспросить в первые же дни пребывания в камере.

Чтобы тюрьма не начала казаться адом, необходимо развить навыки самоконтроля, выработать моральную устойчивость к внешним раздражителям и философский взгляд на жизнь.

Но самое главное – найти оптимальную для себя модель существования в камере, сводящую к минимуму психоэмоциональную нагрузку.

Тюремная иерархия

Заведённое в преступном мире деление на касты, к сожалению, не обошло ни одну современную русскую зону и тюрьму. Во всех них заключённые между собой устанавливают принадлежности к той или иной «масти». Иерархия и критерии деления в каждой колонии свои, но приведём для примера наиболее распространённые касты:

Это элита, криминальные авторитеты, воры в законе, братва. В эту категорию входят профессиональные преступники, для большинства из которых тюрьма уже давно стала «родным домом». Многие имеют связи в колонии и за её пределами. По свидетельствам очевидцев, «чёрные» не признают власть, не ходят на работы, соблюдают только обязательные требования администрации.

К этой же категории в последнее время причисляется преступная молодёжь, живущая по своим понятиям (зачастую беспредельным) и насаждающая свои правила. «Новые чёрные» не гнушаются работой на администрацию, не стесняются по-тихому заниматься бизнесом (коммерцией).

В этой категории, как правило, оказываются те, кому недолго сидеть и нет смысла втягиваться в традиционный уклад преступных группировок. Сильные телом и духом «мужики» обычно отбывают срок за нарушения закона, не отягощённые тяжёлыми последствиями: непредумышленные убийства, преступления, совершённые на бытовой почве. 

  • «Красные» / «Цветные» / «Козлы»

Всеми этими словами обозначается каста заключённых, которые в прежней жизни имели отношение к государственной системе: бывшие военнослужащие, охранники, сотрудники МВД, ФСБ и т.д.

Во многих русских тюрьмах к этой же категории относятся «мужики», то есть все те, кто признаёт власть государства, живёт по установленным администрацией колонии правилам, ходит на работы. В стане «чёрных» могут оказаться и разжалованные «красные» (к примеру, те, кто попался на сокрытии денег от собратьев).

В отличие от способных постоять за себя и свои права «мужиков», «чушки» смиряются с навязываемыми им обязанностями и плывут по течению. На русских зонах и тюрьмах они выполняют самую тяжёлую и грязную работу.

  • «Опущенные» / «Обиженные / «Петухи»

В эту категорию входят арестанты, которых сокамерники склоняют к мужеложеству (в частности, педофилы), а также те, кто с ними общается.

Примерный распорядок дня в колонии

Режим дня осужденного регламентируется «Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений». Стандартное для русских тюрем расписание включает следующие пункты:

  • Подъём. Побудка в зависимости географических условий и особенностей работ может осуществляться либо в 5, либо в 6 часов утра.
  • Зарядка. 15 минут.
  • Заправка кроватей, гигиенические процедуры. 10 минут.
  • Утренний осмотр.
  • Завтрак. 30 минут.
  • Развод на работу. 40 минут.
  • Рабочее время. Продолжительность трудового дня строго регламентирована трудовым законодательством РФ.
  • Перерыв на обед. 30 минут.
  • Возвращение с работы, вечерний туалет. 25 минут.
  • Ужин. 30 минут.
  • Свободное время. От 30 минут до 1 часа.
  • Вечерний обход.
  • Подготовка ко сну и отбой. 10 минут.
  • Непрерывный сон. 8 часов.

На основе типового плана в каждой русской тюрьме устанавливается свой распорядок дня. В расписание включаются воспитательные, культурно-массовые, спортивные мероприятия. Подготовка участвующих в них заключённых осуществляется по индивидуальному графику.

Учёба в школе / ПТУ вместо нахождения на производстве также прописывается в персональном графике заключённых.

Сами осужденные жизнь по тюремному расписанию часто характеризуют как «день сурка».

Варианты скоротать досуг и провести срок заключения с пользой

Независимо от того, работают ли заключённые в тюрьме или нет, условия заключения предоставляют им огромный простор для саморазвития.

В свободное время можно читать (тюремные библиотеки предоставляют доступ к книгам религиозного и правового содержания), осваивать народные ремесла (изготовление чёток, брелоков, ручек ножей), заниматься спортом. 

Можно провести досуг и в компании сокамерников – за просмотром телевизора, игрой в шахматы, шашки, домино, нарды, кости, морской бой.

Основная «валюта» в русских тюрьмах и зонах

Наибольшую ценность в российской колонии имеют такие товары, как сигареты и чай. Располагая большим запасом этих продуктов и щедро делясь ими с сокамерниками, можно обеспечить себе хорошее положение в камере. Кроме того, чай и сигареты всегда можно обменять на что-то необходимое.

Самые счастливые моменты

По единогласному признанию заключённых, лучшими моментами тюремной жизни являются свидания с родственниками и друзьями. 

Источник: https://fsin.ru/articles/o-sovremennykh-rossiyskikh-tyurmakh-kratkiy-ekskurs

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.