Зона в реальной жизни

Жизнь в тюрьме

Зона в реальной жизни

Ни минуты покоя. Именно так можно сказать про теперешнее существование в нашей зоне. У начальника случился припадок, и он решил подтянуть дисциплину. Как среди спецконтингента, так и среди личного состава. Начал с последних.

По рассказам болтливого прапорщика, полковник объявил сбор по тревоге и заставил всех сотрудников маршировать за зоной. Беда заключалась в том, что те, кто подошли первыми, шагали до посинения, пока не дождались последних, а это очень долго. После хозяин устроил взбучку замам и главам отделов.

Они, в свою очередь, оторвались на подчиненных – типа на отрядниках, инспекторах по безопасности и прочих. Дальше досталось зекам.

»

Всем читателям известны такие понятия, как «красные» или «черные» тюрьмы. В первом случае бал правит администрация и «актив», во втором – смотрящий и блатота. Но, как известно, в этом бренном мире нет только черного и белого, а есть оттенки. Так и в случае с тюрьмами и колониями все не так однозначно.

»

Правильно говорят – все познается в сравнении. Один деятель с «погремухой» Спецурик отсидевший в общей сложности около тридцати лет, сменив все режимы, в том числе и особый.

Как и большинство «особистов», этот «пересидок» не употребляет мат, жаргонные выражения, очень начитан и любит поговорить, вспоминая былое, то есть, считай, прошлые срока.

В нашу зону он периодически заезжал, так как живет неподалеку и совершает глупые кражи по пьяни. Особенно впечатлил его рассказ про постперестроечное время в неволе.

»

Ходит много разговоров на тему запретов за колючкой. Хотелось бы поделиться, с чем приходится сталкиваться, и рассказать, на какие ухищрения идут зеки, пытаясь провести или затянуть необходимые им вещи.

Но удачно спрятать – это еще не все, нужно обладать железными нервами, чтобы более-менее опытный сотрудник не заподозрил тебя в излишней суете и нервозности и не начал шмонать с особым усердием. Вот отчего так часто запрет тасуют через близких родственников, которые не подозревают о начинке и ведут себя естественно.

Как правило, случайно обнаружить подобные закладки почти невозможно, в основном, о них уже заранее известно операм. Откуда? Конечно же, от излишней болтливости.

»

Выходные и праздничные дни в СИЗО не любят. В эти дни не хлопают «кормушки», через которые среднестатистический зек общается с внешним миром. Толстые добродушные тетки – вертухайки в камуфляже, похожие на сельских учительниц – не разносят почту и книги из библиотеки.

Не подзывают к «кормяку» за «объ…оном» (обвинительным приговором) мусора из спецчасти. Вертухаи не выкрикивают «слегка», выводя подследственных на допросы и свиданки. Не возят на суды, не водят к врачу, пустуют прогулочные дворики.

Вся привычная тюремная жизнь, так называемая движуха, замирает.

»

С утра в отряде проходил обыск. Из-за того что на улице лил ледяной дождь, нас не стали выгонять из барака, а позволили стоять в проходах. Наблюдая за тем, как инспектора проводят шмон, я подумал, насколько они не брезгливые.

Голыми руками копаются во вшивом постельном белье, перетряхивают грязные трусы и носки, шарят пальцами под стельками провонявшей обуви.

Кстати, такие шакалы потом и руки не моют, а продолжают нести службу, вытирая себе морды, ковыряясь в носу и беря за фильтр сигареты перед прикуриванием. Уж на что мы привычные, но чтобы так!

»

Осужденные, которым по каким-то причинам угрожает на зоне физическая расправа, идут на всевозможные хитрости и уловки, а также жертвы, лишь бы «выломиться» из колонии или камеры следственного изолятора. О том, почему возникают такие ситуации и как выкручиваются ушлые заключенные, расскажем в этом материале.

»

Осень в самом разгаре. Смеркаться начинает рано. На высоком бетонном ограждении СИЗО гирлянда фонарей загорается уже в пять часов вечера. Весь следственный изолятор по периметру обнесен огнями. Они чем-то напоминают мне красные флажки, за которые ступать нельзя. Нельзя под страхом смерти. Я снова, после десятилетнего перерыва, нахожусь под следствием. И пишу эти записки.

»

Несудимые граждане имеют неверное представление о местах лишения свободы, потому что в художественных фильмах про зоны показаны одни и те же штампы.

Якобы зеки ходят в одинаковых робах и ютятся в тесных бараках с двухъярусными шконками. Никто не спорит, так положено по инструкциям. Но в любом правиле и даже законе есть исключения.

В тех же колониях встречаются осужденные, проживающие в очень комфортных условиях. Да в таких, что многие вольные люди обзавидуются.

»

Наблюдал я тут за соседями по бараку и сделал интересные выводы. А может, и неинтересные. Нет, такое точно нужно записать подробно.

Электрозагар

Странное отношение у отдельных граждан к своим родственникам. Можно понять, когда люди хотят казаться лучше перед посторонними. Перед близкими-то зачем «накидывать на себя пух»? Они ведь вас знают как облупленных. Их, в отличие от чужих, не обманешь.

»

Источник: http://www.tyurma.com/zhizn-v-tyurme

МОСКВА, 21 авг — РИА Новости, Лариса Жукова. Около 650 тысяч россиян отбывают наказание в местах лишения свободы — по этому показателю наша страна занимает второе место в мире после США.

Несмотря на это российская пенитенциарная система остается довольно закрытой: о жизни заключенных известно не так много.

Корреспондент РИА Новости записала монолог одного из арестантов — автора Telegram-канала “Подвал”, пожелавшего остаться анонимным.

О лагере

Я еще очень молод. Обычный парень из типичной семьи, учился на инженера в техникуме, оставался год. Почти сразу как появилась “возможность” сесть в тюрьму на строгий режим, я тут же ей “воспользовался”.  Наказание отбываю недалеко от Москвы. Без разницы, как меня называют, — “заключенный”, “зэк”, “арестант”. Ничего не меняется: как сидел, так и сижу.

Моя история связана с неосмотрительностью, даже глупостью. Без наркотиков она не обошлась. Почти половина заключенных — со статьей 228 УК РФ (“Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов”. — Прим. ред.). Недаром ее называют “народной”. Вместо того чтобы лечить наркоманов, лишают свободы на долгие годы.

Лагеря делятся на “красные” и “черные”. В “красных” власть — в руках администрации: телефоны и “вольные” вещи разрешены только “приближенным”. Там практикуют бессмысленное насилие: например, к лому приваривают канализационный люк, чтобы получилась своеобразная лопата, и отправляют “ловить снежинки”.

В “черных”, помимо администрации, есть “блатные”. Можно найти все: телефоны, игровые приставки, ноутбуки, алкоголь и даже наркотики. Около пяти лет наш лагерь был таким. Большая часть зоны не посещала столовую: каждый день жарили шашлыки, ходили где угодно, словом, “брод-ход”. Был и отдельный барак, где гнали самогон.

Но после смены руководства пошло “закручивание гаек”. Среди сотрудников уволили всех, кто когда-то имел даже условную судимость. Стал приезжать ОМОН. Везде поставили камеры видеонаблюдения.

Ручную кладь запретили — выдают прозрачные сумки. За алкоголь можно попасть в изолятор на 150 дней, а за наркотики — на 300 с возможностью увеличения срока.

Мы перестали ходить в одиночку и без “мойки” (лезвия от бритвенного станка).

В тюрьме сидеть не так дешево, как кажется на первый взгляд. Во-первых, услуги адвоката: от 500 рублей до нескольких миллионов. Во-вторых, посылки и передачи: каждые два месяца — по пять тысяч минимум без учета стоимости сигарет. В-третьих, нужно платить за длительные свидания. В-четвертых — расходы на улучшение жилищных условий.

У каждого заключенного свой счет в бухгалтерии, который “путешествует” вместе с личным делом.

Туда приходят пенсии, зарплаты и переводы от друзей и родственников, его используют для покупок в местном магазине и оплаты штрафов за нарушения. Ограничение — девять с половиной тысяч рублей в месяц.

Иногда оплачивают услуги фотографа, чтобы отправить снимки родным: обычно снимают около церкви, это самое красивое место в лагере.

В бараках постоянно тратятся на уборку и чай, конфеты и сигареты для тех страдальцев, которые попадают в карантин, изолятор или больницу.

Поэтому здесь своя “налоговая система”: скидываемся каждый месяц в общий мешок, который находится в “блатном” углу в каждом бараке. Сумма устанавливается индивидуально в первую неделю. Обычно это тысяча рублей.

С мелких наркоторговцев берут около трех тысяч. Те, кто попал за изнасилование, доплачивают больше, чтобы их не трогали.

Есть и “добровольно-принудительные” сборы: за провоз запрещенных вещей и за мобильную связь с тех, у кого есть телефон, — по 500 рублей.

Большая часть переводов проходит  через интернет-кошельки, которые есть почти у каждого: достаточно мобильного номера. Криптовалюта не используется — слишком сложно. Порой суммы отправляют в тюрьмы для особо опасных преступников, например во Владимирский централ.

Сам телефон — отдельная статья расходов. Он попадает тремя путями: через сотрудников, заезжающие машины и “вбросы”, поэтому стоит в два раза дороже, чем на свободе. Охота за средствами связи ведется всегда.

За телефон можно не только лишиться крупных сумм с интернет-счета, привязанного к номеру, но и попасть в изолятор на 15 суток и получить статус “злостного нарушителя” — до восьми лет дополнительного надзора.

В почете различные умельцы. Одним заключенным нужны четки, нарды, шахматы, картины. Другим —  юридическая поддержка в написании апелляционных и кассационных жалоб. Третьим — ремонт телефона или зарядки. За все эти услуги заключенные готовы платить друг другу. Фиксированные цены не принято устанавливать, и каждый благодарит по-своему. 

Некоторые особо красноречивые находят “заочниц” — девушек, которые готовы их ждать и переводить им деньги. Удержать внимание, когда находишься за решеткой, — это талант, поэтому нельзя сказать, что это массовое явление. Были случаи и браков с новыми знакомыми на зоне. Когда два одиноких сердца находят друг друга, никакие заборы их не останавливают.

Отдельная золотая жила для общака — это игры. За каждую партию платят, вне зависимости от выигрыша или проигрыша, около 15 рублей. Чаще всего играют в кости, карты и нарды.  Шахматы и нарды разрешены, карты — нет, но их легко спрятать. Особо удачливые попадают на невезучих с деньгами, и их выигрыш может приблизиться к шестизначной сумме.

Я сам не играю: это не мое. Зарабатываю другими способами: пассивный доход от сделанных инвестиций составляет около десяти тысяч в месяц.  До изъятия телефона я пытался торговать на Форексе, но не успевал следить за всеми фундаментальными событиями и новостями и бросил. На бирже играть не получается: то нет нужной “свободной монеты”, то тормозит сайт, то нужна регистрация с фотографией. 

Сейчас осваиваю криптовалюты. Инвестирую в интересные и долгие проекты. Коплю на “подушку безопасности”, которая на свободе принесет больше пользы. Дохода от ведения блога у меня пока нет: читаемость нестабильная.

Единственное, что из тюремных стереотипов более-менее сохраняется, — касты. Это “блатные” (с привилегиями), “козы” (занимающие административные должности вроде библиотекаря и сотрудничающие с администрацией), “мужики” (обыкновенные заключенные), “шерсть” (обслуживающий персонал) и “петухи” (низшая каста).

В основном все они из неблагополучных семей и богом забытых мест, где молодежи нечем заняться. В отсутствие вариантов “выбиться в люди” употребляют алкоголь и наркотики, и это приводит к печальным последствиям.

Главный враг в тюрьме — это время. Его идеальный “убийца” — телефон с мобильным интернетом, окном в большой мир. Но после тотальных проверок телефоны изъяли, и жизнь на бараке стала монотонной.

Телевизор здесь работает весь день, но выбор скуден: в лучшем случае — десять каналов, чаще — три. В основном показывают новости. Многие стали заниматься спортом, кто-то пошел работать, чтобы скрасить свой досуг. Самый популярный вариант — промзона: денег не заработаешь, но килькой в банке чувствовать себя перестаешь.

Про побег мы не говорим. Здесь не считают “побегушников” героями —  героев в тюрьму не сажают. Тех, кто сбегает без причин и портит положение всего лагеря, могут вообще отправить к “петухам”. Хотя из лагеря сбежать несложно.

Но скрываться придется всю жизнь. В крупных городах лучше не появляться — технологии легко выдадут местоположение.  На побег за границу нужны деньги. А жить отшельником в лесу в надежде, что не обнаружат, значит не расслабляться ни на минуту: может развиться мания преследования.

В момент, когда мне на руки надели наручники, казалось, что это недоразумение, ведь такого не могло со мной произойти. Все планы на будущее, которые я строил еще несколько минут назад, кардинально изменились.

Сначала я цеплялся за последние нити: рассчитывал, что на первом суде отпустят под подписку или домашний арест. В СИЗО надеялся, что вердикт судьи будет в мою пользу, максимум дадут условный срок. Но, увы, оправдательных приговоров практически не бывает, и статья была тяжелой.

Я попал сюда по своей вине, за свою глупость. Но оказавшись здесь, узнал, какова моя настоящая цена в глазах окружения без “фантиков” в виде социального положения и хорошей работы. Я остался как будто голым. Из всех родственников и друзей остались всего несколько человек, которые до сих пор беспокоятся за меня и всячески поддерживают. Не знаю, что бы я без них делал.

Скорее всего, я не буду продолжать учебу. Во-первых, с судимостью могут не взять обратно, а во-вторых, радиотехника — не мое. Работу я хочу связать с информационными технологиями. Если получится, освою основы прямо здесь, в тюрьме. Благо пока есть возможность выхода в интернет.

Источник: https://ria.ru/20170821/1500655378.html

О российских тюрьмах: как живется заключенным ? – статьи

Зона в реальной жизни

справка

Первое испытание, с которым сталкивается человек, впервые оказавшийся в колонии, – это осознание себя в новом статусе, ограничение личных свобод, прав и даже пространства. Приходится привыкать жить в стеснённых условиях, в замкнутом пространстве, в постоянном окружении людей, не всегда приветливых и дружелюбных.

Нужно научиться обходиться без привычных вещей, казавшихся на воле необходимыми, соблюдать строго установленный распорядок дня и придерживаться негласных местных правил. Последние в каждом пенитенциарном учреждении свои, и о них обязательно надо расспросить в первые же дни пребывания в камере.

Чтобы тюрьма не начала казаться адом, необходимо развить навыки самоконтроля, выработать моральную устойчивость к внешним раздражителям и философский взгляд на жизнь.

Но самое главное – найти оптимальную для себя модель существования в камере, сводящую к минимуму психоэмоциональную нагрузку.

Тюремная иерархия

Заведённое в преступном мире деление на касты, к сожалению, не обошло ни одну современную русскую зону и тюрьму. Во всех них заключённые между собой устанавливают принадлежности к той или иной «масти». Иерархия и критерии деления в каждой колонии свои, но приведём для примера наиболее распространённые касты:

Это элита, криминальные авторитеты, воры в законе, братва. В эту категорию входят профессиональные преступники, для большинства из которых тюрьма уже давно стала «родным домом». Многие имеют связи в колонии и за её пределами. По свидетельствам очевидцев, «чёрные» не признают власть, не ходят на работы, соблюдают только обязательные требования администрации.

К этой же категории в последнее время причисляется преступная молодёжь, живущая по своим понятиям (зачастую беспредельным) и насаждающая свои правила. «Новые чёрные» не гнушаются работой на администрацию, не стесняются по-тихому заниматься бизнесом (коммерцией).

В этой категории, как правило, оказываются те, кому недолго сидеть и нет смысла втягиваться в традиционный уклад преступных группировок. Сильные телом и духом «мужики» обычно отбывают срок за нарушения закона, не отягощённые тяжёлыми последствиями: непредумышленные убийства, преступления, совершённые на бытовой почве. 

  • «Красные» / «Цветные» / «Козлы»

Всеми этими словами обозначается каста заключённых, которые в прежней жизни имели отношение к государственной системе: бывшие военнослужащие, охранники, сотрудники МВД, ФСБ и т.д.

Во многих русских тюрьмах к этой же категории относятся «мужики», то есть все те, кто признаёт власть государства, живёт по установленным администрацией колонии правилам, ходит на работы. В стане «чёрных» могут оказаться и разжалованные «красные» (к примеру, те, кто попался на сокрытии денег от собратьев).

В отличие от способных постоять за себя и свои права «мужиков», «чушки» смиряются с навязываемыми им обязанностями и плывут по течению. На русских зонах и тюрьмах они выполняют самую тяжёлую и грязную работу.

  • «Опущенные» / «Обиженные / «Петухи»

В эту категорию входят арестанты, которых сокамерники склоняют к мужеложеству (в частности, педофилы), а также те, кто с ними общается.

Примерный распорядок дня в колонии

Режим дня осужденного регламентируется «Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений». Стандартное для русских тюрем расписание включает следующие пункты:

  • Подъём. Побудка в зависимости географических условий и особенностей работ может осуществляться либо в 5, либо в 6 часов утра.
  • Зарядка. 15 минут.
  • Заправка кроватей, гигиенические процедуры. 10 минут.
  • Утренний осмотр.
  • Завтрак. 30 минут.
  • Развод на работу. 40 минут.
  • Рабочее время. Продолжительность трудового дня строго регламентирована трудовым законодательством РФ.
  • Перерыв на обед. 30 минут.
  • Возвращение с работы, вечерний туалет. 25 минут.
  • Ужин. 30 минут.
  • Свободное время. От 30 минут до 1 часа.
  • Вечерний обход.
  • Подготовка ко сну и отбой. 10 минут.
  • Непрерывный сон. 8 часов.

На основе типового плана в каждой русской тюрьме устанавливается свой распорядок дня. В расписание включаются воспитательные, культурно-массовые, спортивные мероприятия. Подготовка участвующих в них заключённых осуществляется по индивидуальному графику.

Учёба в школе / ПТУ вместо нахождения на производстве также прописывается в персональном графике заключённых.

Сами осужденные жизнь по тюремному расписанию часто характеризуют как «день сурка».

Варианты скоротать досуг и провести срок заключения с пользой

Независимо от того, работают ли заключённые в тюрьме или нет, условия заключения предоставляют им огромный простор для саморазвития.

В свободное время можно читать (тюремные библиотеки предоставляют доступ к книгам религиозного и правового содержания), осваивать народные ремесла (изготовление чёток, брелоков, ручек ножей), заниматься спортом. 

Можно провести досуг и в компании сокамерников – за просмотром телевизора, игрой в шахматы, шашки, домино, нарды, кости, морской бой.

Основная «валюта» в русских тюрьмах и зонах

Наибольшую ценность в российской колонии имеют такие товары, как сигареты и чай. Располагая большим запасом этих продуктов и щедро делясь ими с сокамерниками, можно обеспечить себе хорошее положение в камере. Кроме того, чай и сигареты всегда можно обменять на что-то необходимое.

Самые счастливые моменты

По единогласному признанию заключённых, лучшими моментами тюремной жизни являются свидания с родственниками и друзьями. 

Источник: https://fsin.ru/articles/o-sovremennykh-rossiyskikh-tyurmakh-kratkiy-ekskurs

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.