Зона особого режима

Тюрьма Черный беркут

Зона особого режима

Скульптура во дворике тюрьмы — черный беркут держит в когтях змеиную голову

В шестистах километрах от Екатеринбурга находится одна из самых страшных тюрем России, официально называвшаяся ИК-56 ГУФСИН России по Свердловской области, а в простонародье — тюрьма Черный беркут.

Осужденные на длительные сроки живут не в камерах а бараках ( Дмитрий Беляков)

Сюда не попадают обычные преступники. Все заключенные «Черного беркута» имеют за своей душой целый «багаж» особо тяжких преступлений. Встретить здесь человека, осужденного менее чем на 20 лет невозможно.

Весь контингент отбывает длительное, либо пожизненное заключение. Из-за этого территория колонии особого режима разделена на две части.

В одной содержатся те, кто приговорен за тяжкие преступления на длительный срок к тюремному режиму, в другой находятся приговоренные к пожизненному лишению свободы.

Похититель и убийца детей, осужденный на длительный срок в «Черном беркуте» ( Дмитрий Беляков)

В середине двухтысячных здесь обитали многие арестанты, приговоренные еще во времена СССР к расстрелу, который в дальнейшем был отменен и заменен на срок в 20 лет заключения.

Серийный убийца в тюрьме «Черный беркут» ( Дмитрий Беляков)

Стоит отметить, что функционировать колония начала еще в 1935 году, когда сюда прибыл первый этап заключенных, которых приговорили к расстрелу. В дальнейшем во время войны таких этапов было очень много, и колония особого режима приобрела нехорошую славу во времена ГУЛАГа.

Контингент Черного беркута

Попасть в эту колонию особого режима не так то просто. Здесь собраны самые жестокие «отбросы» общества, которые когда-то противопоставили себя живущим рядом с ними людям и начали убивать.

Поэтому в ИК-56 ГУФСИН России по Свердловской области можно встретить маньяков всех мастей, серийных убийц, террористов, убийц детей и даже криминальных лидеров России, которые в погоне за деньгами шли по трупам своих конкурентов и врагов.

Многие душегубы не выдерживают здешних условий содержания и кончают жизнь самоубийством. Другие, отсидев не более 10 лет, сходят с ума.

Условия для пожизненно приговоренных

Условия содержания действительно в Черном беркуте жесткие. Камера по площади 6 квадратных метров предназначена для 2-х осужденных. Вместо унитаза в камере находится обычное ведро.

Здесь они и проводят 23 часа в сутки, оставшийся час приходится на прогулку, которая совершается не на свежем воздухе, как например в колонии общего режима, а в специальном помещении, крыша которого выполнена из решетки.

Только через нее арестанты могут видеть небо.

Пожизненно осужденные видят небо только через проволоку

Вход в корпус для пожизненно осужденных в тюрьме «Черный беркут»

Таблички на дверях с именами осужденных и списком совершенных ими преступлений ( Дмитрий Беляков)

Приговоренные к пожизненному сроку не работают на каком либо производстве, их не допускают в цеха или столовую, поэтому прием пищи осуществляется все в той же камере. Во время подъема кровати застилаются, и в течении всего дня заключенным нельзя ложиться, только сидеть. В камере есть маленький стол и лавка.

Обязательная проверка после завтрака в камерах пожизненно осужденных в тюрьме «Черный беркут» ( Дмитрий Беляков)

Особо охраняемый блок с пожизненно осужденными ( Дмитрий Беляков)

Пожизненно осужденный в камере колонии особого режима ИК-56 ( Дмитрий Беляков)

У заключенных нет ни телевизора ни компьютера, поэтому единственное разнообразие, которое они могут себе позволить, это чтение художественной и духовной литературы. Кстати многие в итоге начинают веровать в бога, какими бы атеистами не были раньше. Еще одно разнообразие, которое бывает раз в неделю, это посещение бани. На за небольшую провинность, баня исключается из распорядка.

В корпусе для пожизненно осужденных в тюрьме «Черный беркут» ( Виктор Вахрушев)

Блок пожизненно осужденных ( Дмитрий Беляков)

Пожизненно осужденный имеет право на получение одной посылки в год и два свидания продолжительностью 4 часа.

Условия для осуждённых на длительные сроки

Те, кто попал в Черный беркут на 20 или 25 лет, имеют другие условия содержания в колонии особого режима. Они живут на обычных условиях в общем блоке, и даже имеют право пользоваться телефоном неограниченное количество раз. питаться ходят в общую столовую, а в камерах имеют право смотреть телевизор.

Заключенные «Черного беркута», осужденные на длительные сроки ( Виктор Вахрушев)

Арестанты обычного режима на перекличке ( Дмитрий Беляков)

На обычном режиме осужденные работают на пилораме, в столярном цеху и гараже, где находятся машины, находящиеся на балансе колонии. также имеется огород и подсобное хозяйство, где разводят свиней. Сюда также привлекаются арестанты для работы. Некоторые заключенные занимаются спортом.

Некоторые из отбывающих наказание занимаются спортом ( Дмитрий Беляков)

Заключенные «Черного беркута», осужденные на длительные сроки ( Виктор Вахрушев)

Пилорама в «Черном беркуте» ( Дмитрий Беляков)

Из колонии особого режима ИК-56 еще никому не удавалось сбежать ( Дмитрий Беляков)

Осужденные на длительные сроки имеют право на получение трех посылок и трех бандеролей в год. Также они могут получить 3 свидания в год, которые могут быть увеличены в два раза, исходя из поведения.

История неофициального названия

ИК-56 не зря носит неофициальное название Черный беркут. Дело в том, что один из заключенных, родом из Нальчика, отбывающий здесь 25-летний срок за убийство тещи, создал постамент, на котором сделал скульптуру — Черный беркут, который держит в когтях голову змеи. Отсюда и пошло простонародное название — тюрьма Черный беркут.

Расположение тюрьмы

Колония особого режима Черный беркут располагается в 615 километрах от Екатеринбурга — столицы Свердловской области, и в 25 километрах от города Ивдель. Учреждение находится в поселке Лозьвинский, который окружен густыми лесами со всех сторон. Только небольшая дорога связывает поселок, в котором проживает чуть больше 400 человек, с Ивделем.

Источник: https://www.mzk1.ru/2019/06/tyurma-chernyj-berkut/

Без права на свободу: как сидят

Зона особого режима

Лето, жара, в камере дышать нечем. Меня вызывают на этап, готовность к 17-00. В голове только одна мысль – лишь бы не в Мордовию!!!! Я в СИЗО от транзиток наслушалась про мордовские лагеря, не дай бог туда попасть, просто жесть, что творится, не любят там русскую нацию.

Иду с вещами по коридору, рядом продольный с моими документами, говорит – веселей давай, что приуныла, в лагере срок быстрей пойдет, чем здесь. А я перепуганная от неизвестности – куда хоть едем? Ну он и шепнул мне, мол, успокойся, в Шахово тебя повезут.

До вокзала в автозаке, со мной еще одна девушка ехала, но ее путь был на поселок.

Утром я была в Орловском централе, такой же стандартный обыск, потом отправили в камеру, там уже были 4 девушки и у всех конечный пункт назначения Шахово. Познакомились, пообщались. И никто не говорил, что вот, я не виновата; каждая по делу и за дело. Ночь прошла судорожно.

Ближе к обеду всех собрали в отстойник для переправки в лагерь. Очень много народа было, я еще подумала, а как нас везти всех будут? И снова закрытый автозак, размер машины больше.

Набились мы там, конечно: кто-то с тазиками, одна вообще по-зимнему одета, в сапогах, кто-то сумок 5-6 с собой тащил. Жара. Лето.

Прибыли. Когда я выпрыгнула из машины, сразу в глаза бросилось чистейшее голубое небо и зеленые деревья, и строй из осужденных в зеленом цвете в белых платочках. Я до сих пор недолюбливаю зеленый цвет. Нас построили, посчитали, сверили с личными делами и повели на карантин, где мы должны пробыть 10 дней. Криков не было, все четко и понятно.

А вот на карантине обыск был уже более…глубокий. Да, я имею ввиду гинекологическое кресло – полный досмотр 33-х женщин и выдача новой зеленой формы. Сотрудницам ИК (далее дубачки – их так зеки называют) помогают другие зечки, те, которые работают на складе и старшая по карантину.

Смотрят на тебя и выдают нужный размер одежды, размер обуви спрашивают, но если твоего нет, то могут дать на размер больше. Зеленая форма – это отдельный эпизод. Летом в ней невыносимо душно, хоть рубашка и с коротким рукавом. Юбка – длина миди, нелепые брюки, пиджак.

Потом конечно на швейке все это перешивается под себя, и уже более приемлемо получается, а пока ты ходишь как неопределенный инкубатор. Зимой ткань как стекло и очень холодно. В течение срока можешь выписать себе зеленый свитер, зеленую шапочку, утепленные зимние брюки и все это перешить, но это позже. Подъем на карантине в 5-30, отбой в 21-30 все десять дней.

Зарядка, проверка, поход в столовую за завтраком, обедом, ужином; прополка грядок, еще какая-то возня на огороде и, конечно же, общение. При этом ты не имеешь права снять с головы белую косынку в течение всего дня, иначе рапорт получишь, а это значит прощай удо.

В последний день карантина собиралась большая комиссия во главе с начальником зоны и решали, в какой отряд кого распределить. Мне, откровенно сказать, очень повезло, потому что я попала в отряд так называемых точек. Это грузчики, слесари, электрики, то есть те, кто работал на ставке.

Все остальные шли в отряд швей. Я в отряд точек все равно попала как швея, это уже через месяц меня перевели в наладчики швейного оборудования.

Так что в лагере я научилась ремонтировать швейные машинки – универсальные и обрезки, и мне было это очень интересно, тем более, что получалось неплохо.

А швеям я сочувствовала, особенно новеньким. Дают им 21 день на обучение, а потом ставят на поток под норму. Не успела норму сделать – рапорт, браком нашила – рапорт, и все орут, и бригадир обещает ей вечное дежурство по отряду до конца срока. У некоторых не выдерживали нервы, и я видела, как одна сидела за машинкой и методично втыкала себе ножницы в руку.

Оказание первой помощи? Нет, конечно. Бабы – народ коварный и жестокий. Просто вызвали сотрудников и отвели пострадавшую в санчасть, на следующий день она была уже на фабрике, стояла на мойке (это место, где готовые изделия отмывают от намеловки, обрезают нитки и т.д.

) Рука зажила и ее снова посадили за машинку; со временем она подучилась шить и гнобила вновь прибывших.

В женской колонии нет «понятий», как в мужских. Но это тоже свое отдельное государство. Как ты себя поведешь, так к тебе относится и будут. Несмотря на твой срок и твою статью. Девушка, родившая у себя на балконе и скинувшая своего ребенка с этого же балкона вниз, нормально себя чувствовала.

В первую очередь, за такими зечками приглядывают сотрудники, чтобы их не трогали другие. Вот она на фабрике строчила, не поднимая головы, и пальцы себе прошьет, косынкой обвяжет, чтоб изделие кровью не пачкать и дальше строчит.

Оставалась на все переработки, план делала и сверху того, и потом еще свои проценты выше плана раздавала.

Отдельные истории – это любовь в лагере. Это нечто! Некоторые даже специально нарывались на рапорта, чтобы оставаться со своими возлюбленными. Называют они друг друга половинки. Вешают ширмы из простыней на свои кровати и уединяются.

Если в отряд с проверкой идут дубачки, то дежурный по отряду орет «внимание!» и все эти ширмы молниеносно срываются и вот две подружки сидят одетые и мило беседуют. Если половинки живут в разных отрядах, то у них должно быть заявление, подписанное опером на разрешение посещения данного отряда.

То есть все в курсе этих отношений и на все закрываются глаза. Иногда даже специально поселяют в один отряд. Девочки живут вместе, работают вместе, ругаются, мирятся. Откровенно сказать, на некоторые пары было приятно смотреть, а некоторые, наоборот, вызывали чувство, близкое к рвоте.

Личная гигиена и чистоплотность это много значит. А когда видишь персонаж, который даже руки неделями не моет, то какие нахер чувства?? Но были и такие. И это было жутко.

В зоне меня удивило присутствие женщин довольно пожилого возраста, которые отбывали наказание; в основном по 105 (убийство) и 111 (телесные повреждения разной тяжести). Эти божьи одуваны сидели за преднамеренные и не- убийства своих мужей, любовников и любовниц.

Встречала бабулек и по 159 статье (мошенничество) – такие милые, тихие старушки, которые развели не один десяток таких же тихих и милых. Но больше всего меня поразил там один персонаж преклонных лет, у которого конец срока в 2031 году, если не ошибаюсь.

По рассказам, она жила вместе с сыном и приводила домой девушек под видом помоги-донеси, а ее сынок уже с раскрытыми руками встречал бедняжек. В процессе насилия и издевательств они ему надоедали, так он их с маман своей убивал, расчленял, готовил и жрал.

Жизнь в зоне идет под лозунгом – форма, норма и режим! Но если ты швея, ты не греешься с воли (не получаешь посылок), не выполняешь норму и соответственно у тебя нет зп, что остается? Как правило, такие зечки берут на себя чужие дежурства по отряду, стирку вещей и другие бытовые нужды. Оплата таких услуг 2 пачки сиг за дежурство, 1 пачка сходить на прополку ксп (контрольно-следовую полосу в порядок приводили осужденные), а также рассчитывались некоторыми продуктами, кофе, чаем. Компромисс можно было найти всегда.

Я провела на зоне 3 года и два месяца. Работала, в свободное время читала книги просто запоем. Там открыла для себя Дэна Брауна, мне зашел своими произведениями. Ходила в клуб на репетиции различных праздников, которые готовили зеки, и пела, и танцевала, и стихи читала. Я делала все для того, чтобы быстрее вернуться домой.

На момент моего открывшегося удо я имела три поощрения от администрации за работу и участие в жизни лагеря. На фабрике стала более тщательно следить за своим инструментом, потому что «потеря» любой отвертки — это рапорт и прощай удо. А бабы завистливые, жестокие и злые.

У моей напарницы перед ее удо какая-то мразь утащила ножницы, разборок было много, но просто чудом сей факт замяли, рапорт не написали, потому что наше непосредственное руководство на фабрике ходатайствовало перед операми. Она прошла удо и случилось новое чудо – нашлись ее ножницы, прям в цехе на видном месте.

А сколько ножниц слесаря доставали из толчков!! И свежих, и уже ржавых. Зависть – страшное, черное зло.

Я освободилась во второй день лета. Непривычно было видеть просторы после периметра. Около месяца ходила как под колпаком, мне казалось, что все на меня озираются и показывают пальцем – смотрите, зечка пошла. Потом все наладилось.

Я устроилась на работу в строительную базу бухгалтером-кассиром, конечно, я не сказала, что освободилась. Работала месяц без выходных, порядочек навела. Потом добрые люди сказали моему руководителю, кого он на работу взял и меня отстранили. Неделю я сидела дома, заново штудируя объявления о работе и рассылая резюме.

Но позвонили с базы – возвращайся, только сначала шеф хочет с тобой побеседовать. Разговор был на 20 минут, бла-бла-бла, ты нормальная, даю тебе шанс, работай. Я и работала, за два месяца два выходных. Откладывала и экономила на всем, через год купила новую машину в Воронеже в салоне, давно хотела кроссовер.

Вышла замуж, люблю и любима.

Да, кстати, работу я сменила – устроилась бухгалтером в ООО, через неделю говорю своему руководителю, что у меня в прошлом были проблемы с законом и я решила вам это сама сказать, ответ его был прост и лаконичен – на мое отношение к вам это не повлияет, потому что как работник вы меня устраиваете и спасибо, что признались сами. Вот это я понимаю человек! Никаких вопросов и расспросов. Поговорили и забыли.

Иногда прошлое, как смутный сон. Но это все было. И это мое. И не дай бог никому такого…

Спасибо всем, кто дочитал. Если своим постом не оправдала чьих-то ожиданий, не обессудьте. Всем добра!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Источник: https://pikabu.ru/story/bez_prava_na_svobodu_kak_sidyat_smertniki_v_kolonii_polyarnaya_sova_7255809

Пристанище для пожизненных. Репортаж из новой колонии особого режима

Зона особого режима

Колония ИК-6 стоит в амурской тайге посреди Хабаровского края и возвышается над посёлком Эльбан. Если бы колония ИК-6 была загробным миром, то рабочий посёлок Эльбан идеально подошёл бы на роль городка-призрака у врат: разбитые дороги, заколоченные окна пятиэтажек, надрывный крик воронья.

Эльбан производит гнетущее впечатление. Кажется, что здесь недавно была война. Перспективный в советское время посёлок насчитывал три тысячи жителей. Но развал СССР и последующие годы сократили количество желающих оставаться в тайге втрое.

Как добраться до колонии ИК-6

Кроме объектов ЖКХ, школ, больниц да детсадов, здесь мало мест для заработка. Совхоз-миллионник закрылся, некогда крупный завод по производству взрывчатки несколько раз переходил из рук в руки и зачах.

Те, кто не работает на остатках завода, идут на зону как на градообразующее предприятие.

В Эльбане шутят, что в посёлке помимо пенсионеров и детей осталось четыре категории населения: те, кто сидит, те, кто охраняет, те, кто сядет, и те, кто будет охранять.

Колония ИК-6 Хабаровского края — самая молодая из восьми колоний для пожизненно осуждённых в России. И самая удалённая от европейской части страны, где находятся остальные заведения.

От Москвы до ИК-6 почти девять тысяч километров. Это сутки дороги.

Сначала восемь часов на самолёте из Москвы в Хабаровск, затем девять часов на поезде до Комсомольска-на-Амуре, оттуда ещё четыре часа на машине до рабочего посёлка Эльбан с объездом бесконечных ям в асфальте.

У каждой колонии для пожизненно осуждённых в России помимо казённого номера есть и неформальное название, которое закрепилось за ней. “Полярная сова” в посёлке Харп, “Чёрный дельфин” в Соль-Илецке, “Чёрный беркут” в Свердловской области, “Вологодский пятак” (или “Огненный остров”) вблизи Белозерска. Своё имя появилось и у ИК-6 Хабаровского края.

— Народное название нашей колонии — “Снежинка”, — рассказывает начальник ИК-6 Андрей Власенко. — Потому что с высоты птичьего полёта она похожа на снежинку. У нас сюда несколько лет назад приезжали сотрудники. У одного был параплан, и он сделал облёт. И с тех пор это название за нами и прикрепилось.

Вид на колонию ИК-6 с высоты птичьего полёта. Фото © LIFE

Строить ИК-6 начали ещё в 1992 году по шведскому проекту. Но сначала планировали, что здесь будет изолятор временного содержания на 800 заключённых. Вскоре планы изменились. Самую старую российскую колонию “Чёрный беркут” решили закрыть, всех её сидельцев начали партиями перевозить на Дальний Восток. Первый этап был 26 сентября 2017 года.

Убийцы, насильники, маньяки, бандиты — свыше ста человек переехали в Хабаровский край. Сотрудники зоны называют их “спецконтингентом” и очень оскорбляются, когда о них говорят “заключённые”.

Мол, ЗК (зэки) были в прошлом, а теперь лишь осуждённые.

Позже стали привозить осуждённых не только из закрывающегося “Чёрного беркута”, но и из других колоний для “пыжей” — так нередко называют пожизненно осуждённых.

Жизнь заключённых внутри колонии проходит по строгому расписанию и напоминает День сурка — каждый день одно и то же. В шесть утра — подъём, в 22 — отбой. Большую часть времени осуждённые проводят в камере.

Камера закрыта на решётку и металлическую дверь с несколькими замками — это засов, обычный и электрический замок. Внутри от пола до потолка идёт решётка, которая перегораживает доступ к окну. На самом окне ещё две решётки — внутри и снаружи. Для человека только что с воли атмосфера в камере тяжёлая и психологически давящая.

Каждая камера рассчитана на четверых человек. Но чаще там живут по двое-трое. По правилам, сидельцам полагается кровать, ящик для личных вещей, ящик для зубной пасты и шампуня.

Есть ещё стол с двумя металлическими стульями, прибитыми к полу. На них можно сидеть до отбоя. Лежать или сидеть на кровати до вечера нельзя.

Поэтому досуг в камерах, как правило, выглядит так: один ходит из угла в угол, читая газету, пока двое других сидят за столом. Затем они меняются.

Заключённые беседуют, листают книги и журналы, некоторые выполняют физические упражнения или даже медитируют.

В камере есть радио, которое включается снаружи. Играет в основном российская поп-музыка. Компьютеры и мобильные запрещены, из электроники можно кипятильник и телевизор. Но телевизор надо покупать на свои деньги, поэтому большинство камер без говорящего ящика.

Закрытый перегородкой туалет — единственное место в камере, где можно остаться наедине с собой. Всё остальное время заключённые живут под взором сокамерников и камер наблюдения.

Режим пожизненного заключения отличается от общего и строгого тем, что между собой все содержащиеся в колонии люди не видятся, всё общение проходит внутри своих пар-троек. С кем ты сидишь — с тем говоришь и гуляешь.

Других контактов нет и не будет.

Если произойдёт конфликт и сидящих вместе расселят, нарушитель режима отправится в ШИЗО — небольшую комнату с пристёгнутыми к стене металлическими кроватями и раковиной.

Там он может находиться до полугода. Нарушением может быть любой проступок — от неопрятного вида до подстрекательства или хранения запрещённых предметов, например лезвий от одноразовой бритвы.

Всё время за осуждёнными следят видеокамеры. В колонии их свыше тысячи — в камерах, в коридорах, на улице.

И на каждом этаже стоят стеклянные “стаканы” наблюдательных пунктов, в которых работники ФСИН мониторят происходящее. Система безопасности схожа с той, что работает в крупных столичных аэропортах.

На входе в колонию стоят датчики, сканирующие сетчатку глаза. Сбежать отсюда, как уверяют, невозможно. Да и некуда.

Прогулочный дворик ИК-6. Фото © LIFE

У каждого осуждённого есть право на ежедневную прогулку. В среднем это полтора-два часа в день (в зависимости от количества провинностей и условий содержания). В колонии “Чёрный дельфин” осуждённых ещё несколько лет назад выводили в чёрных мешках на головах и с руками, поднятыми к потолку, — чтобы человек шёл скрючившись, лицом в пол. В “Снежинке” обошлись без жесткача.

Заключённых выводят из камеры, ставят к стене, осматривают, проводят под строгим конвоем по коридору. Дворик для прогулок, по сути, тоже камера, только через потолок, затянутый проволокой и решёткой, виднеется серое хабаровское небо. Заключённые могут здесь перекурить и немного пройтись.

Ещё есть магазин, где можно за свои средства заказать сладости. Других развлечений нет. Работа в колонии ещё не появилась. За исключением нескольких человек, которые в отдельной рабочей камере рисуют иконы или раскрашивают картины. В будущем для осуждённых хотят создать отдельное производство, чтобы было чем их занять.

Кормят осуждённых через маленькое окошко в металлической двери. Зато меню по закону не должно повторяться больше трёх дней подряд. Поэтому на завтрак на этой неделе у них каша с молоком, чай с сахаром и хлеб. А на обед — суп с крупой, гороховая каша с мясом, салат морковный, кисель и хлеб. Всё развозят на тележках заключённые, осуждённые не по тяжким статьям, которые работают на кухне.

Обед заключённых ИК-6. Фото © LIFE

Внешний мир невозможно увидеть через окна камеры — максимум угол двора да периметр. Основная надежда и связь с миром, которая остаётся у осуждённых, — это родственники. Если у осуждённых нет нарушений, то им полагается два длительных свидания в год. Это значит, что до трёх суток можно прожить в помещении, которое оформлено под двухкомнатную квартиру с кухней и спальней.

Также есть комната краткосрочных свиданий: два ряда скамеек с телефонами и стеклянными перегородками. Примерно такие показывают в американских фильмах.

Поговорить с родственниками можно трижды в год максимум по четыре часа. Но так как колония находится очень далеко, то родственники к заключённым едут неохотно — путешествие сюда обойдётся в копеечку.

Летом только перелёт в оба конца может стоить свыше 50 тысяч рублей.

О разрыве с близкими осуждённые рассказывают психологу. Женщины из службы психологической поддержки — самые популярные собеседницы, они встречаются с осуждёнными ежедневно по четыре часа.

Хоть порой заключённые говорят, что смертная казнь им кажется более гуманным наказанием, чем пожизненное заключение, они не теряют надежды на УДО.

И продолжают писать на волю жалобы, письма адвокатам и родным. Хотя условно-досрочное освобождение в российской практике не применяется к осуждённым пожизненно.

Вероятнее всего, колония УК-6 останется для всех сидящих здесь преступников “Снежинкой” до конца их дней.

Источник: https://life.ru/p/1235663

Зона для своих: как устроена жизнь в колониях для бывших сотрудников — Команда 29

Зона особого режима

Полицейские, следователи, прокуроры и другие силовики, нарушившие закон, отбывают срок в специальных колониях для бывших сотрудников. Это — довольно закрытые и специфичные сообщества со своими правилами и законами. Специально для К29 Алексей Полихович поговорил с бывшими заключенными и рассказывает, как устроена жизнь в колониях для сотрудников правоохранительных органов.

в соцсетях:

Ильвир Сагитов и Альберт Самигуллин начинали работать в одном отделе милиции Нефтекамска. В 1993 году Альберт Самигуллин устроился участковым, а Ильвир Сагитов проходил стажировку в патрульно-постовой службе. Самигуллин помогал Сагитову составлять протоколы.

В 2003 году Самигуллин уволился из милиции и ушел работать нефтяником вахтовым методом. Сагитов остался — и дослужился до начальника уголовного розыска Нефтекамска. В 2014 они снова встретились.

Сагитов и пять его сотрудников надели на голову Альберта Самигуллина полиэтиленовый пакет, связали ему руки, сели сверху и не давали дышать, заставляя признаться в преступлении — по их версии, Самигуллин ударил ножом охранника продуктового магазина.

Сагитов грозил уже немолодому Самигуллину, что доведет его до инфаркта, отвезет в лес и инсценирует несчастный случай. Тот, испугавшись, подписал явку с повинной — он думал, что начальство Сагитова и суд во всем разберутся.

На суде Самигуллину дали 4 года тюрьмы. По его словам, в день, когда было совершено преступление, он был на вахте за 150 километров от Нефтекамска. Это подтверждали работодатель и биллинг его телефона.

«Система у нас такая, что государство всегда право. Писал во все инстанции, президенту семь раз писал — без толку», — говорит Самигуллин.

Сидеть его отправили в исправительную колонию общего режима № 13 в Нижнем Тагиле, где отбывают срок бывшие сотрудники правоохранительных органов.

К «бывшим» относят сотрудников МВД, Следственного комитета, полиции, прокуратуры, судей и работников судов, а также тех, кто работал в МЧС. Кроме того, бывшими сотрудниками органов считаются и люди, отслужившие срочную службу во внутренних войсках. Эту категорию заключенных называют «бс» или «бсниками».

Бывших сотрудников правоохранительных органов содержат в отдельных исправительных учреждениях — для обеспечения их безопасности. По внутренним правилам ФСИН, «бсники» должны не только отбывать наказание в специальных колониях, но и во время следствия содержаться отдельно от основной массы арестантов, а также отделяться от них при перевозках в автозаках.

В России 15 колоний для бывших сотрудников (по данным Фонда помощи и поддержки бывших сотрудников). Из них 3 — общего режима, 11 — строгого режима и 1 — особого режима. Еще — шесть колоний-поселений, три из которых прикреплены к другим колониям, а три — отдельные.

По данным статистики судебного департамента, за первое полугодие 2019 года к реальным срокам приговорили 1015 бывших судей, прокуроров и работников правоохранительных органов. Но реальное число отправленных в колонии для бывших выше — туда попадают и «срочники» внутренних войск, и сотрудники налоговой службы, и сотрудники МЧС — они в этой статистике не учтены.

В 2018 году «Российская газета» писала, что колонии для бывших силовиков переполнены. «Это какая-то тенденция — идет борьба с коррупцией, идет очищение, и колонии для бывших сотрудников открываем все новые и новые», — говорил бывшй замдиректора ФСИН Валерий Максименко. На запрос «Команды 29» о том, сколько заключенных содержится в колониях для «бывших» сейчас, ФСИН не ответил.

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы получать интересные тексты каждую субботу

Вячеслав (имя изменено по просьбе героя) семь лет отработал в прокуратуре — расследовал уголовные дела, занимался надзором за следствием и поддерживал обвинение в суде.

В 2011 году, когда начали менять начальство и создавать Следственный комитет, он уволился и решил работать на себя.

Вячеслав переехал в Москву, получил адвокатский статус — а затем стал фигурантом уголовного дела о мошенничестве.

«Разговаривал со следователями: «Вы же понимаете, что это провокация?» Следователь отвечал: «Да, я понимаю, что это провокация, и ты это докажешь, но лет через семь в ЕСПЧ, а сейчас мы тебя посадим, и ты будешь сидеть».

В СИЗО «Бутырка» Вячеслав попал в камеру для «бывших». На 18 человек было 12 шконок, администрация СИЗО выдавала раскладушки, а во время прокурорских проверок забирала их обратно.

Но поскольку каждый день кто-то уезжал на суд или на следственные действия, в камере всегда оставалось 12 человек — как и требовали правила. «Нас это не беспокоило.

У нас был молчаливый договор с руководством — мы не жалуемся, нас не беспокоят», — говорит Вячеслав.

У многих в камере были хорошие отношения с сотрудниками СИЗО, поэтому не было проблем с мобильными телефонами — несколько раз адвокат приносил телефон в изолятор на встречу с Вячеславом, тот забирал его к себе в камеру.

«Любое решение [сотрудника правоохранительных органов] может повлечь два состава: превышение полномочий или халатность. Шанс присесть есть — только выбирай статью», — рассуждает Вячеслав.

Сергей — бывший начальник следственного отдела — попал в тюрьму сначала по обвинениям в мошенничестве, затем обвинения поменяли на статью о взятке. Он считает, что его уголовное преследование связано с тем, что преступники, с которыми он боролся, сами оказались бывшими сотрудниками правоохранительных органов, сохранившими связи в силовых структурах.

«Психологически было сложно, — рассказывает Сергей. — Я в принципе не понимал, как это [уголовное дело и тюрьма], почему это.

Все переворачивали наоборот: знаю оперативно-розыскную деятельность, по ночам работал — это говорит о том, что я могу противодействовать следствию. Это удивляло, бесило. Судьи писали формулировки, которых даже в законе не было.

Потом понимание пришло, как устроено все — что если меру пресечения избрали, то все уже, вопрос только — как осудят».

В камере Сергей встретил человека, которого когда-то арестовывал его подчиненный. Узнали об этом случайно за игрой в нарды. Никакого негатива не было — по словам Сергея, работая в следствии, он ничего несправедливого в отношении людей не делал и был уверен, что людям, которых он разрабатывал, не за что ему мстить.

Максим (имя изменено по просьбе героя) служил на Северном Кавказе в подразделении ФСБ по борьбе с терроризмом. По его словам, работа была интересная, но когда он стал возражать против незаконных методов ведения следствия, ему сначала предложили уволиться, а затем возбудили уголовное дело. Максиму дали три года реального срока. В 2014 году его отправили в нижнетагильскую колонию.

«Там обычные люди, ничего особенного, — рассказывает Максим. — В основном бедолаги-„ввшники“ бывшие, менты-ппсники — серьезных „бс“ единицы. Оперов много недалеких, которые ехали — бомжа отпинали, потому что могли».

Вячеслав, отбывавший срок там же в 2014–2015 годах, добавляет, что из 2 тысяч заключенных большая часть была «орками» — ограниченными людьми, выезжавшими за пределы своего мира дважды: в армию и на этап в зону. «Сидят такие ребята — ограниченные очень маленьким миром. Если к ним подойти, звук такой, как под линией электропередач, от них так резонирует — и хотелось отойти».

Максим заплатил 100 тысяч рублей за возможность устроиться на хорошую должность. Но сотрудники администрации колонии захотели еще денег. Максим отказался, после чего его избили другие заключенные, работавшие на ФСИН.

Основная масса заключенных отбывала срок по статьям, связанным с наркотиками, были мошенничества, взятки и преступления на сексуальной почве. Осужденных по последним называли «зилками» — от названия машины ЗИЛ-131 и статьи 131 УК РФ об изнасиловании. Они обычно попадали в касту «отделенных».

Попасть в «отделенные» на зоне для бывших можно как из-за статьи обвинения, так и из-за поступков, совершенных уже в заключении. Сокамерник Максима по СИЗО в Нальчике переписывался с женщиной из соседней камеры и коснулся темы орального секса. Женщина сообщила об этом другим заключенным — и мужчину перевели в «отделенные».

В случае с обвинениями в изнасиловании или педофилии смотрят материалы уголовного дела. Если человек признался — будет «отделенным», если нет — в «отделенные» он не попадет.

В отношении «отделенных» действуют те же правила, что и в отношении «опущенных» в обычных зонах — от них нельзя ничего брать, им нельзя жать руку, у них стулья специального цвета, на которые нельзя садиться.

За соблюдением правил в колонии для «бс» следят завхозы. Их выбирают оперативники ФСИН.

Бывший следователь прокуратуры Алексей Федяров, отбывавший наказание в нижнетагильской колонии с 2014 по июнь 2016 года, рассказывает, что завхозами часто становятся бывшие оперативники из силовых структур — они знают агентурную работу и методы вербовки. Кроме того, им привычнее общаться с контингентом — воровские понятия для них более органичны, чем для людей из кабинетов.

Из органов Федяров ушел еще до тюрьмы — убедившись, что руководству важна исключительно статистика. Он стал заместителем директора крупной компании, а в 2013 году против него возбудили уголовное дело о мошенничестве в особо крупном размере. Как рассказывает Федяров, он был вынужден признать вину, так как понимал, что шансы закрыть дело минимальны.

В тюрьму Алексей попал обеспеченным человеком — это ему и помогло, когда он стал завхозом.

Кроме контроля ситуации в бараке, завхозы обязаны ремонтировать подотчетное им помещение. Часто деньги на это собирают с заключенных — поэтому в Нижнем Тагиле всегда ждали этапы из Москвы. Считалось, что оттуда приезжают богатые люди, которых можно обобрать. Федяров отказался заниматься поборами и делал ремонт за свой счет.

«Большая часть времени [у меня] уходила на разруливание и поиск „крыс“, кто воровал у своих. Людям пойти не к кому, и они идут к тебе», — рассказывает Федяров.

По его словам, жизнь зоны была полна интриг. Заключенный мог пойти к оперативнику ФСИН и настучать на того, кто ему не нравится — это называлось «запустить в космос». За проступок могли посадить в ШИЗО, перевести на строгие условия содержания, лишить должности дневального или завхоза.

Драки при этом были редкостью, потому что за любой удар сразу отправляли в ШИЗО, что ставило крест на УДО. Поэтому люди научились выяснять отношения без рук.

«В начале я напрягался, у меня так адреналин выбрасывался, — рассказывает Федяров, — думал, сейчас мочилово начнется, а потом привык. Два чувака с одной и четыре с другой [стороны] орут друг на друга. Из-за мелочей: ты че не так сел, не так посмотрел, — обычные зоновские приблуды. Люди просто стоят и орут друг на друга. Первый год в колонии человек учится орать, а не бить».

Сергей, отбывавший срок в колонии строгого режима № 3 в Рязанской области, рассказывает, что завхозы часто объединялись в группы и навязывали вновь прибывшим свою защиту в обмен на деньги. «У тебя два решения проблемы: либо заплатить, либо стать уборщиком», — говорит он.

В отличие от Нижнего Тагила, в Рязанской колонии была возможность купить мобильный телефон, но, по словам Сергея, это превращалось в бесконечный цикл по вытягиванию денег с заключенных. «Человек сам себя вталкивает в оборот. Одни сотрудники постоянно пытаются у тебя этот телефон отобрать, другие пытаются тебе его вернуть или купить новый. По семь раз за месяц телефоны покупали».

По словам Алексея Федярова, после освобождения «бывшие» устраиваются работать кто куда: в охрану, юристами, строителями, в такси. Согласно федеральному закону «О службе в органах внутренних дел», сотрудники с судимостью не могут работать по профессии.

Федяров после освобождения стал координатором правозащитного проекта «Русь сидящая», который помогает заключенным. Он написал книгу про свой опыт заключения.

Сергей вышел из тюрьмы в начале 2019 года, отсидев пять лет. Тюремный опыт не изменил его отношения к бывшей работе. «Работа не самая приятная, не самая нужная, но как ни крути, она должна быть, иначе без нее всем станет плохо. Но к реформам правоохранительных органов я настроен скептически с точки зрения того, как они влияют на профессиональную деятельность».

Максим говорит, что тюрьма его совсем не поменяла — словно ничего и не было вовсе. По его мнению, на людей с гибкой психикой, каковым он считает и себя, подобные испытания не накладывают отпечатков. Он — так же, как и Федяров — работает в «Руси сидящей». Бывшие коллеги теперь считают его врагом.

«Я за справедливость и соблюдение законности, — объясняет Максим. — Почему-то сейчас слова „либерал“ и „правозащитник“ — ругательные. Но что я делаю такого? Я показываю государству, что закон нарушается представителями госорганов.

Сейчас, конечно, хуже стало. Другие люди, другие методы, другие формы. Доказывать ничего не надо. Человек берет особый порядок, потому что ты ему по башке дал или электрошокером — и едет в колонию.

Раньше же все приходилось доказывать, исследовать — экспертизы, запросы, допросы».

Вячеслав говорит, что тюрьма — это когда человека умножают на ноль. Вопрос в том, как человек справится с этим. «Но все равно ты остаешься человеком, про которого всегда можно сказать: да он ранее судим. В лицо тебе не скажут, но ты кожей ощущаешь».

Иногда он думает эмигрировать в страну, где хорошие тюрьмы — потому что там и все остальное должно быть хорошее.

По его мнению, когда он начинал работать в правоохранительных органах, люди там были гораздо менее кровожадными.

«Сегодня сталкиваешься с людьми со стальным взглядом, это такой режим лайт двадцатых-тридцатых годов. Следователь тебя в жернова закинет — и ему плевать. А тогда были люди, которым не плевать».

Альберт Самигуллин отсидел два года и семь месяцев из четырех лет и вышел условно-досрочно. Он обращался в Комитет против пыток, к президенту и в надзорные органы, требуя расследования пыток и пересмотра дела.

Его обращения результатов не дали. Но его бывший коллега Ильвир Сагитов все-таки сел: в 2019 году его приговорили к трем годам и трем месяцам за пытки другого задержанного.

Вероятно, после апелляции отбывать срок его отправят в Нижний Тагил.

Алексей Полихович, Иллюстрация: Таня Сафонова

Источник: https://team29.org/story/2020-04-zona-dlya-svoih-kak-sidyat-byvshie/

Колония особого режима: что это такое в 2020 году, как сидят? – Статья УК РФ

Зона особого режима

За особо тяжкие преступления человека осуждают на пожизненный срок.

Такие заключенные не могут содержаться в колониях вместе с другими осужденными.

Поэтому для них предусмотрены колонии особого режима. Они отличаются режимом содержания, находятся территориально в отдаленных уголках России, откуда сбежать почти невозможно.

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения юридических вопросов. Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему — звоните по телефонам бесплатной консультации:

О самых жестоких тюрьмах России читайте в нашей статье.

Что это такое?

  • Тюрьма особого режима — это учреждение исправительного типа, где отбывают срок люди за совершение особо тяжелых преступлений.
  • Этим заключенным назначен пожизненный срок.

  • Еще в этих учреждениях находятся преступники, получившие более 25 лет лишения свободы, что практически приравнивается к пожизненному сроку, так как редко кому удается дожить до долгожданной свободы.

Учреждения имеют особенный статус, очень строгий режим пребывания.

Сегодня в России более 2 тысяч человек находятся в ИК подобного типа, в силу секретности судебной системы, точные данные о количестве осужденных отсутствуют.

Теоретически, примерно 15% из них могут претендовать на смягчение приговора и освобождение по УДО. На практике же, еще ни одного ходатайства не было удовлетворено.

Список учреждений

Несмотря на всю суровость устройства, учреждения с особым режимом содержания имеют весьма романтичные названия. Всего в РФ есть 7 подобных тюрем:

  1. Мордовская колония. В ней содержится 200 человек, основная часть из них представляют серийные убийцы и маньяки.
  2. Черный дельфин. Расположена в городке Оренбургской области — Соль-Илецке. Такое красивое название учреждение получило из-за фигуры черного дельфина, которую вылепили заключенные.
  3. Полярная сова. Находится за полярным кругом в поселке Харп, где большую часть года температура колеблется около минус 40 градусов. Бежать отсюда бессмысленно. Самый известный заключенный — битцевский маньяк А.Пичушкин.
  4. Черный беркут. Учреждение находится на самом севере Свердловской области. Название колония получила, когда один из преступников вылепил скульптуру черного беркута, который держит в когтях змея. Основной контингент — маньяки-убийцы.
  5. Белый лебедь. Находится в Соликамске. Называется так, потому что заключенные здесь перемещаются в «позе лебедя»: наклонившись вперед, подняв сцепленные руки за спиной. Самый известный «обитатель» — террорист Салман Радуев.
  6. Вологодский пятак. Находится на острове, поэтому побег отсюда невозможен.

    Изначально здесь был мужской монастырь, затем помещение переоборудовали под тюрьму.

  7. Торбеевский централ. Расположен в республики Мордовия. Здесь осужденные сидят определенное время, затем их переправляют в другие колонии.

За что дают такие сроки?

На особом режиме содержания находятся люди за следующие проступки:

  1. Серийные убийства, изнасилования.
  2. Террористические акты.
  3. Преступники, осужденные на смертную казнь, замененную на пожизненный срок.
  4. Совершившие особо тяжкое преступление в то время, когда они отбывали наказание в других колониях.

В подобные учреждения не могут быть отправлены следующие категории лиц:

Что из себя представляет особый режим?

Особый режим в колониях существенно отличается от общего и строгого. Он может быть трех типов:

  • облегченный;
  • обычный;
  • строгий.

Они различаются в:

  1. Количестве денег, которые заключенные могут тратить на личные нужды.
  2. Количестве и продолжительности свиданий, размере посылок.
  1. Первые 10 лет осужденные содержатся на строгих условиях, затем из переводят на обычные.
  2. Если осужденный не нарушает режим, не совершает преступлений, то есть ведет себя по правилам, то он может претендовать на облегченный режим.
  3. Он дает право на трату 60% денег со счета на личные нужды, получение по 4 посылки, бандероли и передачи ежегодно, 4 коротких и 4 длинных свиданий в течение года.
  4. Однако, от большинства осужденных отреклись все родные, поэтому они не получают ни посылок, ни свиданий.

На строгих условиях преступник содержится в одиночке. Ему положено 2 кратких свидания, которые проходят в помещении со стеклом, через которое осужденный общается с родственниками. Также можно передать всего одну передачку.

Камеры

Преступники находятся в камерах по 2-3 человека или в одиночку. По одному живут те, кто представляет опасность для сокамерников и склонен к побегу и нападению на конвой.

Рядом с кроватью и снаружи камеры располагаются таблички с описанием тех злодеяний, которые совершил заключенный. Это сделано для того, чтобы у персонала не возникло сочувствия к преступнику.

Расселение по камерам на зоне осуществляется исходя из психологической совместимости. Обычно педофилы и маньяки сидят по одному, так как никто не выдерживает подобного соседства дольше 2-3 дней.

В камерах находятся металлические кровати, стулья и столы, прикрученные к полу (см. фото). В течение дня запрещается сидеть и тем более лежать на постели, можно сидеть только на стульях.

Спят осужденные, повернувшись к двери, при свете. Нельзя отворачиваться к стенке, накрываться одеялом с головой. Если один нарушил режим, то отвечают все, кто сидит в этой камере.

Также люди обязаны носить только тюремную спецодежду, другую надевать категорически запрещено.

Окна в помещениях расположены высоко, поэтому люди не могут видеть дневного света. За ними ведется круглосуточное видеонаблюдение.

Досмотр проводятся каждые 15 минут, для этого заключенный просовывает руки через окно для надевания наручников. Потом его выводят в коридор в согнутом виде. На каждого осужденного положено 3 сотрудника с собакой.

Прогулки выполняются в специальном маленьком помещении, куда воздух поступает только сверху. Перемещения по колонии возможны только с завязанными глазами в сопровождении конвоиров с собаками. В некоторых учреждениях разрешено работать.

Работают преступники в отдельных камерах по 1-2 человека.

Там они могут рисовать картины, вырезать по дереву, шить рукавицы и т. д.

За это им полагается зарплата, которая почти полностью уходит на возмещение ущерба потерпевшим.

Никаких культурных мероприятий не проводятся. Разрешается изредка смотреть кино за особые заслуги. Также исключено любое общение между сидельцами. Возможно самообучение, но официально поступить в учебные заведения нельзя.

В колониях есть библиотеки с преимущественно религиозной литературой, часовни. Регулярно осужденных посещает батюшка с проповедью. Почти 90% преступников начинают верить в бога.

Режим дня

Утро заключенных начинается в 6.00. Полчаса дается на уборку кровати и туалет. Затем начинается время завтрака. Его подают прямо в камеры через окошечко. После завтрака некоторые идут на работу, остальные остаются в камерах. Они могут читать книги, слушать радио.

В 12 начинается обед. Перед этим проводят досмотр камеры, спрашивают заключенных на предмет жалоб. После приема пищи также можно писать письма, читать. Прогулка примерно 45 минут в специальном помещении.

  • В 7 часов идет ужин.
  • Отбой в 22 часа, после которого запрещены перемещения по камерам, за исключением посещения туалета.
  • Раз в неделю преступников отводят в душ.

До душевой их ведут в наручниках, затем через окошко конвоир снимает наручники. Помывка длится обычно 45 минут. По необходимости приходит парикмахер, который стрижет заключенных.

Если случились какие-то проблемы со здоровьем, то человека осматривает тюремный врач. Ежегодно заключенные проходят флюоорграфию, по необходимости посещают стоматолога.

Если у преступника диагностирован туберкулез, ВИЧ или гепатит, то они получают бесплатное лечение от государства. Ежегодно на 1 такого больного тратится до 900 тысяч рублей.

Осмотр у врача также проводится через решетку. При необходимости назначается курс лечения таблетками или капельницами. При серьезной угрозе здоровью больного переводят в медсанчасть.

После смерти заключенного его родственникам направляется уведомление. Если они не забирают его тело в течение 10 дней, его хоронят на кладбище. В последствие родственники могут осуществить перезахоронение.

Обычно на особом режиме люди живут 7-10 лет, но есть те, кто находится там намного больше. Некоторые не выдерживают и заканчивают жизнь самоубийством.

Питание

Государство строго следит за тем, чтобы питание осужденных было разнообразным и калорийным.

В меню обязательно присутствуют овощи, мясо, рыба, молоко, яйца.

При этом нельзя, чтобы одно блюдо повторялось дважды в день. Например, если на завтрак были макароны, то вечером должен быть другой гарнир.

Примерно дневное меню заключенного:

  1. Завтрак: каша, яйцо, компот.
  2. Обед: салат, суп на мясном или рыбном бульоне, мясо, гарнир из картофеля, макарон, риса, гречки, кисель.
  3. Ужин: мясо или рыба с гарниром, чай.

Таким образом, отличия в содержании в заведениях строгого и особого режима состоит в следующих пунктах:

  1. Количество человек в камерах: 1-3
  2. Перемещение по территории: в наручниках с завязанными глазами в сопровождении конвоя.
  3. Свидания и посылки: от 1 до 4 ежегодно.
  4. Прогулки: не дольше 1 часа в день.
  5. Возможность официального обучения: отсутствует.
  6. Возможность общения с другими заключенными: отсутствует.
  7. Вероятность выйти по УДО: равна нулю.

Осужденные, находящиеся на подобном режиме содержания, пребывают в тяжелых условиях.

К ним трудно привыкнуть как физически, так и психологически.

Через несколько лет от людей отворачиваются все родные, посылок не присылают, на свидания не приезжают. Единственной отдушиной остается вера в Бога и работа.

Об особом режиме заключения в этом видео:

Не нашли ответа на свой вопрос? Узнайте, как решить именно Вашу проблему — позвоните прямо сейчас:
Это быстро и бесплатно!

Источник:

Исправительные колонии особого режима в России список

На территории РФ, как и в любом другом государстве, функционирует строгая система, связанная с наказаниями преступников. Согласно законодательству, приговоренных помещают в тюрьмы и колонии, которые в нашей стране представлены в нескольких разновидностях.

Источник: https://cpd-pskov.ru/kleveta/koloniya-osobogo-rezhima-chto-eto-takoe-v-2020-godu-kak-sidyat.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.