Зэчки в колонии

Женщинам закон не писан

Зэчки в колонии

Что заставляет слабый пол нарушать закон, выясняли корреспонденты “Известий”.

Первые тревожные звоночки прозвенели еще в середине 90-х. Графики женской преступности неумолимо ползли вверх. С 1997 по 2006 год количество женских преступлений возросло на 60 процентов. Последние пять лет усугубили картину: число узниц подскочило на четверть.

Женские колонии переполнились. Сегодня в 46 разбросанных по России дамских “казенных домах” живут свыше 46 тысяч женщин – на 8 тысяч больше допустимого. Федеральная служба исполнения наказаний в спешном порядке создает дополнительные места для “вновь прибывших”.

Такого разгула женской преступности никто не предвидел.

Женская исправительная колония N 3 затерялась на окраине Кинешмы в Ивановской области. Старинный городок на берегу Волги когда-то планировалось сделать оживленной железнодорожной развязкой, но в итоге Кинешма так и осталась конечной станцией, а также символическим тупиком для приговоренных женщин.

– Сейчас здесь содержатся 1147 заключенных, – рассказывает замначальника колонии Александр Терентьев, пока на КПП внимательно изучают мои документы. – Все они “первоходки”.

Если не обращать внимания на колючую проволоку, то колония представляет собой вполне уютный городок. С баней, пекарней, церквушкой, швейными мастерскими, огородами и даже фонтаном. В советское время сюда “селили” в основном растратчиц и алкоголичек. Но с тех пор список “популярных” статей резко изменился.

– 33 процента женщин попали сюда за убийство, еще 32 процента – за хранение и торговлю наркотиками. 16 процентов узниц попались на краже, – говорит Александр Терентьев.

– Остальные, – продолжил Александр Терентьев, – сидят за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, грабеж и разбой.

За каждым преступлением тянется один и тот же шлейф: неурядицы в семье, нищета, безработица и тотальная безысходность. В женском исполнении привычные злодеяния приобретают совсем иной оттенок.

Мужчина ударил ножом – и пошел тело прятать. А женщина режет с ожесточением – 10, 15, 20 раз. А потом сядет и расплачется. И ждет приезда наряда.

Так произошло с Мариной Александровой, которая прославилась на всю колонию как поэтесса-самородок. В моих руках – толстая тетрадка, исписанная аккуратным почерком. Больше сотни нежных стихотворений о любви и прекрасном незнакомце, который обнимет и положит конец невзгодам. Сложно поверить, что три года назад, аккурат на Рождество, Елена зарезала своего мужа, с которым прожила 13 лет.

– Жили в Воркуте, я во вневедомственной охране работала, а он – шахтером, – вполголоса, будто по секрету рассказывает Марина. – Все бы ничего, да он начал пить и наркотиками баловаться. С каждым годом становился все невыносимее, начал меня бить.

В тот день он особенно крепко выпил и набросился на меня. А дальше как в тумане: начала защищаться, схватила нож и ударила наотмашь несколько раз. Едва поняла, что сделала, вызвала “скорую”, но было поздно. А потом… Сдалась, что ж делать…

Детский вопрос

Часто жертвами женщин-убийц становятся их собственные дети. Для некоторых мамаш задушить “случайного” ребенка подушкой или выбросить в мусорный бак кажется самым простым решением проблемы. Однако даже в криминальной женской среде это самый страшный грех.

– В женской колонии детоубийца автоматически становится изгоем, эдаким козлом отпущения, как педофилы в мужских зонах, – поделилась с “Известиями” замдиректора Центра содействия реформе уголовного правосудия, автор книги “Сон и явь женской тюрьмы” Людмила Альперн. – Рядом с ней все остальные чувствуют себя чуть ли не ангелами.

Для многих находящихся здесь чадо осталось единственной ниточкой, связывающей с настоящей жизнью. Детям отсылают скромные передачки, ждут свидания, пишут письма. Оставшийся сиротой ребенок попадает в приют, что для матери становится страшной пыткой. Даже если дитя живет в спецприюте при колонии, на свидание отведен лишь час в день.

– Пять лет назад у нас произошла душераздирающая история, – вспоминает Александр Терентьев. – К нам посадили женщину, чей ребенок остался на воле один и попал в приют. Заключенная отсидела несколько лет, не имея с ним связи. Однажды в колонии проходило мероприятие: сотрудники этого приюта привезли к нам в гости своих воспитанников.

Женщины им всегда ужасно рады: готовят вкусности, собирают со всех по копейке на подарки. И вот представьте: детей и заключенных вывели во дворик на встречу, как вдруг в толпе женщин раздался пронзительный вопль. Мать узнала своего сына, бросилась к нему, упала на колени, обнимала его. Все были в шоке, многие плакали.

Вскоре женщина вышла условно-досрочно и забрала сына из приюта.

“Гламурный” снеговик

Несмотря на типовые постройки из серого бетона, колония вмиг опознается как женская. Вот тянутся мерзлые грядки – летом с них собирают по 10 тонн огурцов и кабачков. Выращивают их… бабушки-зечки, поднаторевшие копаться в огороде. Я гляжу на одну из “божьих одуванчиков”, она затягивается папиросой у входа в барак. В колонии живет 47 старушек. 40 из них сидят за убийство своих супругов.

Завернув за угол, натыкаюсь на огромного снеговика, слепленного из розового снега. “Девочки захотели, чтоб было “гламурно”, – усмехается мой сопровождающий.

Женская рука чувствуется во всем: в кружевных занавесках на окнах, в разноцветных стенгазетах и “зеленых уголках” с цветами, в наклеенных над кроватью фотографиях оставленных дома детей.

Для заключенных эти трогательные мелочи – глоток кислорода, помогающий свыкнуться с заключением.

– Женщины переносят неволю гораздо хуже мужчин, – объясняет Александр Терентьев. – Вот и начинают создавать уют и заниматься самодеятельностью. Защитная реакция…

– Для женщины вообще противоестественно находиться в колонии, – говорит Людмила Альперн. – Особенно когда женские колонии почти не отличаются от мужских. В таких условиях происходит перестройка всего человеческого существа, очень сильно меняется психика женщины.

Именно поэтому штатный психолог при колонии работает на износ, принимая в день десятки страждущих.

– Психологов рвут на части, – призналась старший инспектор психологической лаборатории Марина Садовникова. – Женщины постоянно просятся на прием и с порога вываливают наболевшее. Новенькие переживают проблему адаптации.

В женской колонии нет “паханов” и такого социального расслоения, как у мужчин. Но сами понимаете: новый коллектив проверяет вновь прибывших на прочность, надо показать себя.

Но куда болезненнее переживают старожилы, которым скоро выходить.

Долгожданной свободы женщины боятся едва ли не больше, чем раньше – приговора. С каждым годом, проведенным в тюрьме, их связь с волей становится все слабее. Вырастают дети, все реже пишут друзья, умирают родственники. А на воле – безработица, которая погонит на новые преступления. Многие узницы не имеют специальности.

Отчасти поэтому они с такой охотой работают в швейной мастерской при колонии. Помимо скромного заработка женщина получает удостоверение швеи 3-го разряда.

Это увеличивает ее шансы устроиться на работу после того, как за ней захлопнется дверь колонии и она останется на автобусной остановке с узелком вещей и оплаченным государством билетом домой.

Здравствуй и прощай

По пути из колонии я рассматриваю в окно автобуса серый, словно невыспавшийся после зимы, город Иваново. Таким же маршрутом едут из колонии освободившиеся женщины, чья жизнь отныне четко разделилась на “до” и “после”. И “после” начинается где-то здесь, среди обшарпанных ивановских хрущевок.

Вот усталая женщина с трудом несет тяжелые сумки, а за ней, хватаясь для равновесия за столбы и деревья, пытается поспеть вдребезги пьяный, перепачканный мужичок. Вероятно, муж и потенциальная жертва женского отчаяния.

– Современные женщины стали жестче и менее терпимы, – считает Людмила Альперн, отвечая на вопрос о причинах роста женской преступности. – У них изменились представления о том, что можно, а что недопустимо по отношению к ним. Раньше ее били, и она молчала, а сегодня в ответ ударила ножом. Подобные явления необходимо изучать и делать выводы.

В современном мире хранительница очага работает наравне с мужчиной, занимает руководящие посты. Те, кому не удалась карьера, едва ли могут рассчитывать на спасение в браке.

По мнению социологов, Россия переживает обесценивание семейных ценностей: по данным за 2010 год, в среднем по России из 100 браков заканчиваются разводом 53, причем женщины выступают инициаторами расставания чаще мужчин, называя причиной алкоголизм, наркоманию и измену супруга.

В таких условиях, считают эксперты, бороться с преступницами тюремными сроками означает морально калечить женщин и множить и без того огромную армию рецидивисток.

– Из 46 тысяч женщин, осужденных по всей России, 9021 рецидивистка, 2369 опасных рецидивисток и 509 особо опасных, – поделился с “Известиями” официальный представитель ФСИНа Александр Кромин.

Означает ли это, что решение проблемы придет лишь с улучшением социальной обстановки?

– Суды не должны давать женщинам такие большие сроки, – считает Людмила Альперн. – Сейчас средний срок для женщины – 7,5 года. Это убийственно много.

С этим согласны и представители системы наказаний.

– По нашим наблюдениям, максимальный срок для женщины – 5 лет, – заявил Александр Терентьев. – Им для раскаяния этого вполне хватает, в отличие от мужчины. А после пятилетки уже начинается необратимая психическая ломка.

Необходимо приспособить нашу “гулаговскую” систему наказания под женщин, уверена Людмила Альперн.

– На Западе женщину держат в тюрьме лишь в самом крайнем случае, если она опасна для общества, – говорит эксперт. – А ведь большинство наших заключенных – это наркоманки, алкоголички и убийцы по неосторожности. Исправлять их каторгой – значит лишь калечить им психику.

В качестве альтернативы тюрьме пойдет домашний арест или передача преступницы под надзор общественной организации. Очень важно давать им возможность жить с детьми, как на Западе. У нас же детей селят в тюремный приют с ужасными условиями и дают 1 час свиданий в сутки.

* * *

В Европе – та же тенденция

Бум женской преступности не является российским эксклюзивом. Крупнейшее итальянское агентство частных расследований Miriam Tomponzi Investigations провело масштабное изучение проблемы женского криминала в Европе.

Данные доклада ошеломили Европарламент: по словам итальянцев, за последние 20 лет уровень женской преступности повысился на 400 процентов, а если считать с 1960 года, то на 600. Женщины-убийцы составили 13 процентов от общего числа.

Кроме того, слабый пол совершает 36% подделок чеков, 24% краж со взломом и 16,2% угона автомобилей. Три четверти краж в магазинах совершают несовершеннолетние преступницы.

Источник: https://iz.ru/news/373090

Как живётся женщинам в тюрьме. Рассказ бывшего сотрудника СИЗО

Зэчки в колонии

Средства массовой информации в последнее время немало внимания уделяют проблеме женщины в тюрьме. Этой теме посвящаются телевизионные и газетные репортажи, аналитические статьи, интервью с чиновниками уголовно-исполнительной службы…

Однако журналистские исследования страдают явной однобокостью, они показывают только «фасадную» сторону проблемы. Наивно думать, что заключенная, которой журналист протягивает микрофон в присутствии граждан начальников, будет искренна и непосредственна в оценках тюремной действительности.

Вряд ли можно рассчитывать на откровенность сотрудника следственного изолятора, которому еще служить и служить… В этом смысле ценной является информация, полученная от профессионалов, которые недавно расстались с тюремной системой, хорошо ориентируются в ее сложной организации и при этом способны думать свободно и говорить без оглядки на начальство.

Как сказал известный персонаж фильма «Место встречи изменить нельзя»: «Тебе бы, начальник,… книжки писать».

Женщина и тюрьма – понятия несовместимые.

Женщина, существо от природы эмоциональное, чуткое и ранимое, которому многовековой цивилизацией человечества предписана роль жены, матери, продолжательницы рода, хранительницы домашнего очага и тюрьма – угрюмый, беспощадный, подлый и жестокий механизм государства находятся так далеко друг от друга, что даже в воображении их нелегко объединить. Тюрьма – заведение скорее мужское, хотя в печальной реальности женщина и тюрьма, к сожалению, все же встречаются.

Женщины намного законопослушней мужчин. Гораздо реже они совершают преступления и правонарушения. Если в государстве женского населения по статистике больше, чем мужского, то в тюрьму женщины попадают в 10-12 раз реже мужчин.

Отчасти это объясняется тем, что правоохранители охотней применяют к ним меры пресечения и наказания, не связанные с лишением свободы. Но это только отчасти.

В большей степени причина такого соотношения – слабо выраженные преступные наклонности женщин и низкий уровень криминогенности обстановки, которую они создают вокруг себя и в которой существуют.

Соотношение женской и мужской преступности один к десяти постоянно и достаточно устойчиво в последние годы. Кстати, забегая вперед, можно сказать, что и внутри тюрьмы женщины допускают дисциплинарные нарушения примерно в десять раз реже мужчин.

Женская преступность по своей структуре заметно отличается от мужской. В процентном отношении женщины гораздо реже совершают корыстные преступления, в особенности, отличающиеся дерзостью – грабежи, разбои, а также хулиганство.

А вот грубо насильственные действия бытового характера – убийства и тяжкие повреждения тела в общей массе женской преступности осуществляются чаще. Это явление, казалось бы, противоречащее женской природе, имеет объяснение.

Женщины отнюдь не предрасположены к садизму и крайней жестокости. Просто они очень эмоциональны, и, зачастую, их разум оказывается неспособным управлять сильными и яркими отрицательными чувствами – гневом, ревностью, смертельной обидой.

В результате жертвами женского насилия становятся, как правило, их близкие люди – неверные мужья и любовники, любовницы мужей, садисты-отцы, домашние тираны-сожители…

В совершении преступлений женщины более последовательны и откровенны, если так можно выразиться.

В последующей оценке своих противозаконных поступков они оказываются значительно тверже и принципиальней преступников-мужчин, которые гораздо быстрее «плывут» и начинают, распуская слюни, публично каяться в грехах.

Женщина, зачастую невыносимо страдая от наказания, до конца продолжает считать, что, убив обидчика, она поступила правильно.

При аресте женщины не сопротивляются, не отстреливаются и не убегают по крышам. Их не задерживают вооруженные до зубов бойцы спецподразделений. За ними просто приходят и уводят с собой.

…Отношение к задержанным женщинам в милиции грубое и циничное. Их легко могут оскорбить, унизить, потаскать за волосы, «нашлепать» по щекам. Но все же, это отношение ни в какое сравнение не идет с избиениями и пытками, которым могут быть подвергнуты мужчины. Женщин практически никогда не пытают, то есть не применяют к ним методичные, холодно-расчетливые экзекуции.

Бывает, женщину заставляют разуться и лечь на пол, после чего наносят удары резиновой палкой по пяткам – это больно и не оставляет следов.

Иногда применяют «остроумно»-изощренное воздействие – раздев до пояса, ее хлестко бьют стальной линейкой по соскам – это унизительно, больно и страшно.

При этом расчет делается скорее не на физическую боль, а на сопровождающее ее моральное насилие: грубые окрики, циничные оскорбления, идиотские угрозы, вроде: «Мы тебе сейчас в … ножку от табуретки засунем».

Причиняя женщине физическую боль, оскорбляя и запугивая ее, правоохранители (или правонарушители, как правильней?) рассчитывают на резко эмоциональную реакцию, слезы, истерику и, в результате, потерю способности уверенно сопротивляться и умно изворачиваться. В основном этот расчет оправдывается, лгать умело, спокойно и предусмотрительно у женщин получается плохо.

Иногда подобная «атака» не имеет успеха, и тогда милиционеры сразу же прекращают насилие. По опыту они знают, что если у «бабы есть внутренний стерженек», дальнейшие издевательства абсолютно бессмысленны. Не согнется.

Существуют два фактора, защищающие женщин от пыток и истязаний.

Это особенности традиционного менталитета (даже «последний отморозок» в подсознании несколько сдерживается от причинения боли женщине, наверное, все же мы не совсем азиаты) и опасение возможного наказания.

К арестованным женщинам и несовершеннолетним гораздо больше внимания уделяется со стороны государственных и общественных правозащитных организаций. Страдания мужчин, в основном, мало кого интересуют.

Надо признать, что в последние годы пытки и иное насилие в отношении задержанных (как женщин, так и мужчин) имеют явную тенденцию к сокращению. «Задерганные» постоянными проверками прокуратуры сотрудники милиции стараются избегать насилия, игнорируя лицемерный гнев начальства по поводу отсутствия пресловутого процента раскрываемости.

Приставания сексуального характера случаются довольно редко и только на первом этапе, до помещения задержанной в изолятор временного содержания (ИВС). Впрочем, иногда женщина сама провоцирует подобные домогательства, предлагая как-нибудь «порешать вопросы» и намекая тем самым на возможность интимных услуг.

Насилия сексуального характера практически никогда не происходит. Время от времени эта тема поднимается кем-то из бывших арестованных и осужденных. Вариантов таких «исповедей» два.

Первый – в основе обвинений лежит абсолютно трезвый расчет (как правило, не самой «потерпевшей», а ее адвоката и «группы поддержки») – рассказывая леденящие душу подробности садистских изнасилований и извращений, тиражируя эти подробности в средствах массовой информации, привлечь внимание и сострадание неискушенной общественности и морально воздействовать на предстоящий суд. Второй вариант – это ложь самой «несчастной», вызванная явными истерическими реакциями: один раз солгав таким образом, она начинает истово верить в собственную ложь и дальше врет совершенно искренне, опутывая фантазии все новыми и новыми подробностями и не задумываясь об их очевидной несуразности. Впрочем, оба варианта обычно объединяются.

В ИВС женщины размещаются отдельно от мужчин, а так как женщин «принимают» редко, то сидят они в основном в одиночестве. Такие условия воспринимаются очень болезненно, отсутствие общения оказывает крайне угнетающее действие на женскую психику. Но избежать этого практически не получается. Задержанных мужчин к женщинам не подсадят никогда.

…После вынесения постановления об аресте задержанная переводится в следственный изолятор. Как правило, женщины оказываются совершенно неподготовленными к тюремной действительности.

Хотя в последние годы о тюрьме немало пишут, немало показывают ее в телепередачах и кинофильмах, большинство женщин совершенно не обращает внимания на детали.

Им это не интересно, так как себя с тюрьмой они абсолютно не связывают.

Попав в СИЗО (на жаргоне говорят «заехав на тюрьму»), женщины зачастую вообще теряют ощущение реальности. Когда-то одна девочка-подросток, арестованная как наркокурьер, рассказывая о своем прибытии в СИЗО, недоумевала: «Меня почему-то посадили в туалет». Ей и в голову не могло прийти, что тюремная камера и туалет – одно общее помещение.

Распределением по камерам занимается оперативный работник, чаще это женщина.

Ориентируясь на свое впечатление от беседы с вновь прибывшей зэчкой (зэчка – привычное название заключенной, оно хоть и некрасиво, но и не обидно) и куцую информацию, содержащуюся в личном деле (а это сжатый текст постановлений о задержании и аресте), она выбирает ей подходящую камеру. При этом старается, чтобы в новом обществе заключенной было максимально комфортно.

Делается это не из сострадания и, уж точно, не за взятку, а для собственного спокойствия. Чем меньше напряжений и конфликтов в камерах, тем легче администрации работать. Поэтому, в основном, бухгалтерши и чиновницы сидят в одной камере, молодые наркоманки – в другой, а «колхозницы» – в третьей.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/59aed51e50c9e57727767ce5/kak-jivetsia-jenscinam-v-tiurme-rasskaz-byvshego-sotrudnika-sizo-59afc70650c9e57727767f20

Женщины в тюрьме

Зэчки в колонии

Как свидетельствуют сотрудники женских исправительных учреждений, блатных женского пола, или багдадок, как говорили раньше, сейчас практически нет. Но есть авторитетные зэчки, в основном, многоходки.

В отличие от своих «коллег» — авторитетов-мужчин, они активно сотрудничают с администрацией и зачастую устраивают на зоне настоящий беспредел. Еще отличие от сильного пола — желание скорее выбраться на свободу, для осуществления которого все средства хороши.

Лучшее из них — как можно активней «стучать». Расскажем подробнее об авторитетных женщинах в тюрьме.

Полицейская статистика свидетельствует: женская преступность растет приблизительно на 5% в год. Причем прекрасная половина человечества не разменивается по мелочам: до 30% «женских» преступлений — это убийства.

Порой весьма и весьма жестокие. Любопытно, что жертвами, как правило, оказываются мужчины. И это не только мужья, сожители или собутыльники.

Прекрасный пол научился и замечательно разбойничать в отношении сильного пола.

Если женщина до попадания на зону еще не обзавелась детьми, рассказывают работники исправительных учреждений, она зачастую становится рецидивисткой.

Муж (если не он, конечно, потерпевший) ее в большинстве случаев бросает, и больше с «гражданской» жизнью ничего преступницу не связывает.

 Попадая же на зону, женщина непременно сталкивается с авторитетными сидельцами, которые могут превратить ее жизнь за решеткой в настоящий ад.

Женские авторитеты

Кто же они такие, женские авторитеты? Как говорят «под диктофон» сотрудники ФСИН, блатных зэчек в России сейчас практически не осталось.

В середине прошлого века они еще были и сейчас на пляже можно увидеть милых бабушек с татуировками «Умру за металл!» или «КПСС — враг народа!».

Назывались они багдадками (точное происхождение термина установить не удалось). Сейчас это слово современные осужденные почти не помнят.

Женских авторитетов зовут просто — многоходка. Но в принципе, достаточно и одной «ходки» (срок), если осужденная физически сильна и психологически агрессивна. Это как раз одно из отличий женской зоны от мужской — зачастую на женских зонах авторитет добывается грубой силой, в драке. Тогда как на мужских — умом и безупречным с точки зрения тюремных законов и понятий поведением.

И что касается понятий. В отличие от воров, женские авторитеты на зоне работают (правда, особо не утруждаются, но ведь важен сам принцип). Кроме того, «стучат».

Да еще как! На женских зонах администрация извечную женскую тягу к сплетням использует на полную катушку. Из осведомителей, так сказать, возникает очередь. Почему так? Только «сотрудничество» может позволить обрести осужденной авторитетный статус.

Влияние администрации в женских зонах велико (в отличие от мужских), а потому непослушных обламывают в момент.

Кобла в тюрьме

Как рассказала мне одна из осужденных, многоходки выслуживаются перед администрацией в первую очередь за материальные блага. Это и спокойная не пыльная работа, и сверхурочное свидание или возможность иметь сотовый телефон и многое другое. Есть и другие «бартеры» за ценную информацию о соседках.

Прежде всего, женские авторитеты отличаются от воров тем, что тюрьма для них все-таки не дом родной и на волю выбраться они очень даже мечтают. И как можно скорее. Поэтому лучшая плата за «сотрудничество» со стороны администрации — рекомендация в суд об условно-досрочном освобождении.

И в этом отличие от блатных — правильный зэк должен сидеть от звонка до звонка.

Не секрет, что многие «авторитетки» являются «коблами», то есть «мужиками», любителями однополого секса. На одной из зон, где я побывал, начальник колонии клятвенно заверял, что у них нет «пар». И этого, мол, никогда не допустят.

Но, как выяснилось в личной беседе с осужденными, «пары» есть. Просто позволяется «женская любовь» не всем зэчкам, а избранным, приближенным, полезным.

Так что и право быть «коблой» надо заслужить внимательными наблюдениями за остальными сиделицами.

Беременные женщины в тюрьме

Что касается сотрудников женских исправительных учреждениях, то, понятное дело, их такое положение дел более чем устраивает. Тотальная слежка друг за другом исключает возможность побегов и даже всяческих мелких нарушений установленного режима. Такой пример. В одной колонии, где запрещено приносить из столовой чай в барак, одна из зэчек все-таки сделала это.

Уж очень холодно было и хотелось хоть как-то обогреться. Уже через минуты к ней пришли. Понятное дело, такая нервная и нездоровая обстановка, которую создают многоходки, провоцирует скандалы и конфликты между осужденными. Тем более что они — женщины. Прекрасно известно, что даже две «прекрасные половинки», пусть даже и находящиеся в родственной связи, не уживаются на одной кухне.

А тут несколько сотен.

История зечки

Как рассказывали осужденные одной из колоний, конфликты между зэчками на бытовой почве возникают ежедневно.

Если продолжать сравнение разнополых авторитетов, то мужские как раз стараются ничего подобного не допускать: соблюдение определенного порядка — одна из их задач. Многоходки — другое дело.

Кого-нибудь отлупцевать они могут просто из-за плохого настроения. В такие критические дни продыху от них нет, говорят беседовавшие со мной осужденные.

Так, одна из них, назовем ее Оля, рассказала следующее: «Меня спасло только то, что я немного сама отмороженная. Попала на зону за то, что совершала разбойные нападения
на мужиков. Очутившись здесь, я обалдела от зверств многоходок.

Меня тут же попытались подчинить. Слушаться ни в коем случае нельзя, это мой совет новичкам. Иначе попадешь в настоящее рабство. Одна из авторитеток назвала меня мразью. Я сделала «оборотку»: ножницами проткнула ей плечо.

После этого от меня отстали‚ но ведь не все такие решительные как я».

Ей вторит заключенная Алла: «Если ты «греешь», то еще ничего, тебя терпят. Но мне никто ничего не шлет: поэтому могут ни за что избить, заставить выполнить какую-нибудь грязную работу».

Осужденная Елена говорит, что притом, что в банный день в их колонии на мытье отводится всего час на отряд, многоходки моются первыми и минут сорок пять. Остальные выкручиваются кто как может за мизерные для женщин 15 минут.

Что касается позиции в отношении этого администраций колоний, то они делают вид, что ничего подобного нет, потому что просто не может быть.

Понятное дело, сотрудники колоний все знают, но, по их мнению, лучше выбрать меньшее из зол. Ведь куда неприятней для них массовые и организованные бунты заключенных.

Тут и звездочки с погон могут полететь. Умасленные же многоходки этого никогда не допустят.

Источник: https://www.mzk1.ru/2018/01/zhenshhiny-v-tyurme/

Как отбывают срок в женских колониях и тюрьмах – статьи

Зэчки в колонии

В зависимости от возраста и тяжести совершённого преступления нарушительницы уголовного кодекса РФ на пути искупления вины проходят через различные учреждения.

В учреждениях данного типа подследственные находятся до вынесения приговора и его вступления в законную силу. Испытания женщины в тюрьме начинаются именно с СИЗО.

На сегодняшний день в нашей стране всего 3 женских СИЗО (в Москве, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге). Соответственно, до момента распределения подозреваемым и осужденным гражданкам приходится ютиться в весьма стеснённых условиях.

Стандартная камера следственного изолятора рассчитана на содержание 42 женщин. Помещение поделено на 3 комнаты без дверей. В двух из трёх «отсеков» располагаются по 21 двухъярусной кровати, прикроватных тумбочек на всех, как правило, не хватает. Третья комната отведена под столовую зону и туалет.

Помимо тяжёлых бытовых условий, подследственные сталкивают здесь с серьёзными моральными переживаниями из-за осознания себя в новом статусе, предстоящей неизвестности и привыкания к круглосуточному пребыванию в окружении множества чужих людей.

Это особая категория исправительных учреждений, где отбывают наказание девушки в возрасте от 14 до 18 лет (в случае необходимости завершения курса обучения возраст пребывания осужденной в колонии несовершеннолетних может быть продлён до 19 лет).

Обязанности надзирателей и воспитателей здесь исполняют исключительно женщины.

Режим организован с учётом детской психологии. Повышенное внимание уделяется поддержанию санитарии и гигиены, обучению, эстетическому воспитанию и культурно-просветительским мероприятиям.

Трудятся несовершеннолетние на добровольных основаниях, нагрузка строго регулируется установленными на воле нормами для женского труда.

В пенитенциарных учреждениях данной категории отбывают наказание за впервые совершённые тяжкие преступления, а также преступления средней и небольшой тяжести, если суд посчитает невозможным заменить их исправлением в колониях-поселениях.

Женщины в тюрьмы данной категории попадают за повторное совершение преступлений (рецидивистки), а также впервые совершённые убийства с особой жестокостью.

Быт женщин-заключённых

Условия проживания

Стандартная вместимость камер в женских тюрьмах – от 40 до 60 человек. Как и в СИЗО, кровати двухъярусные. В каждой камере обустроено кухонное помещение, где женщины самостоятельно готовят еду из продуктов, присланных родственниками или приобретённых в тюремном магазине. Каждая камера оснащена туалетом и душем.  Раз в неделю женщины посещают баню.

Уборка помещений выполняется по графику, трижды в день. Пропускать дежурство запрещено (за это назначаются дополнительные дни уборки). Правда, от дежурства можно откупиться сигаретами, продуктами, деньгами.

Снабжение одеждой

 По правилам, заключённые ежегодно должны получать новый комплект одежды и белья. Однако на практике данное требование не всегда соблюдается по срокам и объёмам. Со сменой белья и теплыми вещами зачастую помогают родственники. Те, кто не получает поддержку из дома, вынуждены выменивать необходимое у сокамерниц.

Режим дня в женских тюрьмах:

  • Подъём.  Побудка в колониях производится в 6:00. Сразу после подъёма заключённые заправляют постели.
  • Гигиенические процедуры.
  • Перекличка.
  • Завтрак.
  • 12-часовой рабочий день с перерывом на обед либо работа по графику 2 через 2 также с перерывом на обед.
  • Ужин.
  • Свободное время (от получаса до 1 часа). Потратить досуг можно на чтение книг, написание писем домой, рукоделие, общение.
  • Непрерывный 8-часовой сон.

Источник: https://fsin.ru/articles/kak-otbyvayut-srok-v-zhenskikh-koloniyakh-i-tyurmakh

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.