Как живут в тюрьме осужденные

МОСКВА, 21 авг — РИА Новости, Лариса Жукова. Около 650 тысяч россиян отбывают наказание в местах лишения свободы — по этому показателю наша страна занимает второе место в мире после США.

Несмотря на это российская пенитенциарная система остается довольно закрытой: о жизни заключенных известно не так много.

Корреспондент РИА Новости записала монолог одного из арестантов — автора Telegram-канала “Подвал”, пожелавшего остаться анонимным.

О лагере

Я еще очень молод. Обычный парень из типичной семьи, учился на инженера в техникуме, оставался год. Почти сразу как появилась “возможность” сесть в тюрьму на строгий режим, я тут же ей “воспользовался”.  Наказание отбываю недалеко от Москвы. Без разницы, как меня называют, — “заключенный”, “зэк”, “арестант”. Ничего не меняется: как сидел, так и сижу.

Моя история связана с неосмотрительностью, даже глупостью. Без наркотиков она не обошлась. Почти половина заключенных — со статьей 228 УК РФ (“Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов”. — Прим. ред.). Недаром ее называют “народной”. Вместо того чтобы лечить наркоманов, лишают свободы на долгие годы.

Лагеря делятся на “красные” и “черные”. В “красных” власть — в руках администрации: телефоны и “вольные” вещи разрешены только “приближенным”. Там практикуют бессмысленное насилие: например, к лому приваривают канализационный люк, чтобы получилась своеобразная лопата, и отправляют “ловить снежинки”.

В “черных”, помимо администрации, есть “блатные”. Можно найти все: телефоны, игровые приставки, ноутбуки, алкоголь и даже наркотики. Около пяти лет наш лагерь был таким. Большая часть зоны не посещала столовую: каждый день жарили шашлыки, ходили где угодно, словом, “брод-ход”. Был и отдельный барак, где гнали самогон.

Но после смены руководства пошло “закручивание гаек”. Среди сотрудников уволили всех, кто когда-то имел даже условную судимость. Стал приезжать ОМОН. Везде поставили камеры видеонаблюдения.

Ручную кладь запретили — выдают прозрачные сумки. За алкоголь можно попасть в изолятор на 150 дней, а за наркотики — на 300 с возможностью увеличения срока.

Мы перестали ходить в одиночку и без “мойки” (лезвия от бритвенного станка).

В тюрьме сидеть не так дешево, как кажется на первый взгляд. Во-первых, услуги адвоката: от 500 рублей до нескольких миллионов. Во-вторых, посылки и передачи: каждые два месяца — по пять тысяч минимум без учета стоимости сигарет. В-третьих, нужно платить за длительные свидания. В-четвертых — расходы на улучшение жилищных условий.

У каждого заключенного свой счет в бухгалтерии, который “путешествует” вместе с личным делом.

Туда приходят пенсии, зарплаты и переводы от друзей и родственников, его используют для покупок в местном магазине и оплаты штрафов за нарушения. Ограничение — девять с половиной тысяч рублей в месяц.

Иногда оплачивают услуги фотографа, чтобы отправить снимки родным: обычно снимают около церкви, это самое красивое место в лагере.

В бараках постоянно тратятся на уборку и чай, конфеты и сигареты для тех страдальцев, которые попадают в карантин, изолятор или больницу.

Поэтому здесь своя “налоговая система”: скидываемся каждый месяц в общий мешок, который находится в “блатном” углу в каждом бараке. Сумма устанавливается индивидуально в первую неделю. Обычно это тысяча рублей.

С мелких наркоторговцев берут около трех тысяч. Те, кто попал за изнасилование, доплачивают больше, чтобы их не трогали.

Есть и “добровольно-принудительные” сборы: за провоз запрещенных вещей и за мобильную связь с тех, у кого есть телефон, — по 500 рублей.

Большая часть переводов проходит  через интернет-кошельки, которые есть почти у каждого: достаточно мобильного номера. Криптовалюта не используется — слишком сложно. Порой суммы отправляют в тюрьмы для особо опасных преступников, например во Владимирский централ.

Сам телефон — отдельная статья расходов. Он попадает тремя путями: через сотрудников, заезжающие машины и “вбросы”, поэтому стоит в два раза дороже, чем на свободе. Охота за средствами связи ведется всегда.

За телефон можно не только лишиться крупных сумм с интернет-счета, привязанного к номеру, но и попасть в изолятор на 15 суток и получить статус “злостного нарушителя” — до восьми лет дополнительного надзора.

В почете различные умельцы. Одним заключенным нужны четки, нарды, шахматы, картины. Другим —  юридическая поддержка в написании апелляционных и кассационных жалоб. Третьим — ремонт телефона или зарядки. За все эти услуги заключенные готовы платить друг другу. Фиксированные цены не принято устанавливать, и каждый благодарит по-своему. 

Некоторые особо красноречивые находят “заочниц” — девушек, которые готовы их ждать и переводить им деньги. Удержать внимание, когда находишься за решеткой, — это талант, поэтому нельзя сказать, что это массовое явление. Были случаи и браков с новыми знакомыми на зоне. Когда два одиноких сердца находят друг друга, никакие заборы их не останавливают.

Отдельная золотая жила для общака — это игры. За каждую партию платят, вне зависимости от выигрыша или проигрыша, около 15 рублей. Чаще всего играют в кости, карты и нарды.  Шахматы и нарды разрешены, карты — нет, но их легко спрятать. Особо удачливые попадают на невезучих с деньгами, и их выигрыш может приблизиться к шестизначной сумме.

Я сам не играю: это не мое. Зарабатываю другими способами: пассивный доход от сделанных инвестиций составляет около десяти тысяч в месяц.  До изъятия телефона я пытался торговать на Форексе, но не успевал следить за всеми фундаментальными событиями и новостями и бросил. На бирже играть не получается: то нет нужной “свободной монеты”, то тормозит сайт, то нужна регистрация с фотографией. 

Сейчас осваиваю криптовалюты. Инвестирую в интересные и долгие проекты. Коплю на “подушку безопасности”, которая на свободе принесет больше пользы. Дохода от ведения блога у меня пока нет: читаемость нестабильная.

Единственное, что из тюремных стереотипов более-менее сохраняется, — касты. Это “блатные” (с привилегиями), “козы” (занимающие административные должности вроде библиотекаря и сотрудничающие с администрацией), “мужики” (обыкновенные заключенные), “шерсть” (обслуживающий персонал) и “петухи” (низшая каста).

В основном все они из неблагополучных семей и богом забытых мест, где молодежи нечем заняться. В отсутствие вариантов “выбиться в люди” употребляют алкоголь и наркотики, и это приводит к печальным последствиям.

Главный враг в тюрьме — это время. Его идеальный “убийца” — телефон с мобильным интернетом, окном в большой мир. Но после тотальных проверок телефоны изъяли, и жизнь на бараке стала монотонной.

Телевизор здесь работает весь день, но выбор скуден: в лучшем случае — десять каналов, чаще — три. В основном показывают новости. Многие стали заниматься спортом, кто-то пошел работать, чтобы скрасить свой досуг. Самый популярный вариант — промзона: денег не заработаешь, но килькой в банке чувствовать себя перестаешь.

Про побег мы не говорим. Здесь не считают “побегушников” героями —  героев в тюрьму не сажают. Тех, кто сбегает без причин и портит положение всего лагеря, могут вообще отправить к “петухам”. Хотя из лагеря сбежать несложно.

Но скрываться придется всю жизнь. В крупных городах лучше не появляться — технологии легко выдадут местоположение.  На побег за границу нужны деньги. А жить отшельником в лесу в надежде, что не обнаружат, значит не расслабляться ни на минуту: может развиться мания преследования.

В момент, когда мне на руки надели наручники, казалось, что это недоразумение, ведь такого не могло со мной произойти. Все планы на будущее, которые я строил еще несколько минут назад, кардинально изменились.

Сначала я цеплялся за последние нити: рассчитывал, что на первом суде отпустят под подписку или домашний арест. В СИЗО надеялся, что вердикт судьи будет в мою пользу, максимум дадут условный срок. Но, увы, оправдательных приговоров практически не бывает, и статья была тяжелой.

Я попал сюда по своей вине, за свою глупость. Но оказавшись здесь, узнал, какова моя настоящая цена в глазах окружения без “фантиков” в виде социального положения и хорошей работы. Я остался как будто голым. Из всех родственников и друзей остались всего несколько человек, которые до сих пор беспокоятся за меня и всячески поддерживают. Не знаю, что бы я без них делал.

Скорее всего, я не буду продолжать учебу. Во-первых, с судимостью могут не взять обратно, а во-вторых, радиотехника — не мое. Работу я хочу связать с информационными технологиями. Если получится, освою основы прямо здесь, в тюрьме. Благо пока есть возможность выхода в интернет.

Источник: https://ria.ru/20170821/1500655378.html

Жизнь после тюрьмы: интервью с бывшим заключенным

Как живут в тюрьме осужденные

Одной из наиболее трудных социальных проблем, не перестающей на протяжении длительного периода времени быть предметом исследований, является социальная адаптация лиц, освобождающихся из мест лишения свободы. 

Жизнь каждого осужденного делится на «до срока», «наказание/исправление» и «свободу». Ни один из этих периодов невозможно объединить. Человек проживает три разные жизни и несколько раз старается заново выстроить систему принципов и ценностей.  

Сначала ты живешь непринужденно, строишь планы.  У тебя могут быть дети, отношения, работа, верная собака. Знаешь, что есть колония, тюрьма, что все это страшно. Но тебя это не касается, тебя все обойдет стороной. А потом «бах» — и ты не знаешь, что делать. 

Оказываешься на зоне, пытаешься вспомнить все, что знаешь об этом месте. Как вы себе ее представляете? Я, например, вспоминаю жесткие и кровавые фильмы, в которых с первого же дня новичкам приходится не жить, а выживать.

А главарь – здоровый, с наколками и шрамом на лице, говорящий взглядом, что ты уже наполовину мертв. Сейчас это звучит смешно, но столкнувшись с такой ситуацией, человек теряется. И он снова младенец, не умеющий ходить.

Разбирайся сам, что можно делать, а что нельзя.  

Фото носит иллюстративный характер

А что после? Что делать, если ты молодым попал за решетку, и вся юность прошла там? Пока твои ровесники путешествовали, читали книги, расставались и заводили новые отношения, пока изменили музыкальный вкус от и до, перепробовали не один модный лук, ты жил одним и тем же днем. Вспомните свою жизнь, предположим 8 лет назад. Какой она была? Теперь представьте, что вы переместились в сегодня. Не знаете «Скриптонита», новых улиц и баров. Что вы будете делать? Как к вам отнесутся люди?  

После срока есть два пути: совершить преступление и вернуться или наверстать упущенное и продолжить жизнь на свободе. И снова приходится ломать уже сложившуюся систему ценностей и адаптироваться к новому миру.

 Если человек пытается утроиться на работу, является хорошим сотрудником, но привлекался по «уголовке», ему говорят «пока». Если пытается завести друзей, а они пугаются его заключения. Если ищет поддержки, но ее не оказывают из-за страха, он сдается. В этом случае он пытался придерживаться второго плана, но только слышал «нет».

И что остается? Вернуться туда, где его не будут отталкивать. И в этом виноват уже не он, а наше стереотипное поведение. 

Фото носит иллюстративный характер

Мои слова подтверждает социологическое исследование на базе учреждений Управления Федеральной службы исполнения наказаний (Россия). Согласно исследованию, «осужденному на протяжении всего срока отбывания наказания в виде лишения свободы по крайней мере трижды приходится переживать весьма сложные адаптивные ситуации:  

  • первичная адаптация к исправительному учреждению; 
  • адаптация к сложившимся условиям пребывания в исправительном учреждении; 
  • адаптация к условиям жизни на свободе. 

В связи с этим его адаптивные возможности значительно снижаются, и он порой не способен в условиях свободы в должной мере нейтрализовать отрицательные последствия пребывания в изоляции от общества. В результате возникают проблемы в адаптации к жизни на свободе». 

Если говорить конкретно про адаптацию на свободе, то основными проблемами, с которыми сталкиваются осужденные, являются:  

  1. недостаточная осведомленность о событиях, происходящих на свободе;  
  2.  отсутствие квалифицированной психологической помощи;  
  3. трудности с устройством на работу; 
  4. отсутствие постоянного места жительства;  
  5. недостаток материальных средств;  
  6. наличие судимости. 

Часть 1: До заключения 

«В 21 год моя жизнь не сильно отличалась от жизни обычного юноши: любимая девушка, нормальная машина, учился в московском институте, подрабатывал. Была лишь одна слабость – легкие наркотики. Иногда курил с друзьями. Два раза получал штраф за вождение в нетрезвом виде. Первый раз выпил чуть-чуть пива, а второй – покурил с другом». 

Часть 2: Тюрьма и зона. Приговор 

«Решили покурить в компании друзей. Все скинулись, и я поехал покупать. В 2011 году меня  осудили по ст. 328 ч. 3 УК РБ за посредничество в приобретении марихуаны сроком на 8 лет.  

К тому моменту следствие уже длилось полгода. Из общения с адвокатом понимал, что меня ждет. Поэтому реакции на озвученный приговор не было. Я даже испытал облегчение. Тюрьма и зона – разные вещи. После тюрьмы приезжаешь на зону. Там стоят дома и можно выйти на улицу. Поэтому плавно перешел к следующему этапу».  

Обстановка в исправительной колонии 

«На зоне попадаешь в комнату, где живут 20-30 человек. Будни не отличаются друг от друга. Всегда встаешь в 6 утра, идешь всем строем в столовую. Ешь примерно 7 столовых ложек овсяной каши, сваренной на воде.

Если перевернуть тарелку, каша даже не выпадет. В добавок белый хлеб, который не отличишь от черного. Потом на работу. Загоняют  300-500 человек в цех, и работаете по 8 часов. За это даже не платят. Из свободного времени – 2 часа и выходные.

 Постоянно одно и то же целых 8 лет». 

Общение с заключенными и администрацией 

«Живешь бок о бок с разными людьми: и наркоманы, и алкоголики. Если возникают конфликты, то по непонятным причинам. В основном, это мелочи. Вот представьте. В камерах почти ничего нет.

Ручки, бумажки, книжки, из электроприборов – кипятильник. Конфликт может возникнуть, если не так посмотрел, не то сказал или захотел выпить чай пораньше. Такие стычки объясняются только стрессовым состоянием.

Все озадачены своими судьбами. А так можно спустить пар. 

Но большую враждебность можно заметить со стороны администрации. Хочешь узнать человека – дай ему власть. Я наблюдал сотни неправомерных и надменных ситуаций с их стороны. Например, в тюрьме просишь отвести в душ, а тебя игнорируют. На зоне, если стало плохо и просишь вызвать врача, могут просто пообещать, но помощи вряд ли дождешься. Один из случаев: человек заболел.

  Жил в комнате, в которой самый сильный и авторитетный решил держать окно постоянно открытым. После выписки из санчасти просил не отводить обратно. Эту просьбу проигнорировали, не разобравшись в ситуации. Он сходил на свидание с мамой, а на следующий день умер. Моему соседу говорили, что он здоров, пока по воле случая приезжий доктор не обнаружил пневмонию.

 Или идешь к стоматологу, а тебе вырывают не тот зуб.  

Фото носит иллюстративный характер

Пенитенциарная система несовершенна. Правила выстроены справедливо и хорошо, но только на бумаге. Срок – это не исправление, а наказание. Хватает людей, которые сошли с ума. Человек может разговаривать сам с собой, кричать в стену. И никому до него нет дела. Живет и пусть живет. Что уже говорить о других вещах. 

В таких местах, если нет поддержки с воли, психологическое и физическое здоровье под большим вопросом. Например, парню дали 10 лет за убийство. Сам он из неблагополучной семьи с периферии. Его никто не поддерживал, а он очень переживал.

Однажды его сестра прислала письмо, что выслала посылку. А там для счастья достаточно банальных продуктов. И он ждал эту передачу, ходил по баракам с утра до вечера. Ждал неделю, две. И в итог повесился. И такие случаи не редкость.

Проиграл много денег, бросила девушка – повесился».  

Часть 3: связь со свободой или ее отсутствие 

«Мне не удалось продолжить общение с некоторыми друзьями. Раньше я многих так называл, но сейчас это слово имеет большее значение. Дружат, потому что есть что-то общее: интересы, дело. Но сохранить это спустя 8 лет сложно. Проблема в том, что даже навещать на зоне могут только близкие родственники.  

У меня была любимая девушка, с которой мы поженились в колонии. Задерживаться на 8 лет в колони не планировал. Надеялся, что попаду под одну из амнистий. На тот момент моя мама была беременна. То есть на свободе меня ждали.  

Но в 2015 году после выхода декрета об ужесточении наказания осужденных по  328 статье стало понятно, что я здесь надолго. Это поняла и моя девушка. Мы продержались 4 года, но мне надо было отпустить ее раньше… 

Связь с друзьями поддерживал по телефону. Также удалось найти много друзей на зоне. Там же не все синие, пьяные и беззубые. Есть и нормальные люди. А если ты прожил с таким человеком 8 лет, знаешь его как себя, то почему бы не продолжить общение на воле? Мои друзья с зоны будут надежнее тех, кто здесь. Ведь когда вместе преодолеваете сложности, это вас сплачивает». 

Информация и как ее добыть 

«Зона – это изоляция и цензура. Многие книги запрещалось передавать, если их сочли за пропагандистские. Интернета нет. Новости со свободы узнавали через разговоры, газеты и единственный телевизор.

По внутреннему каналу крутили новинки кино. Но у нас был популярен футбол, потому что делали ставки и зарабатывали на этом. Так что сильно проблем с информацией не было. При желании можно было даже завести телефон.

Но с такой плотностью это сложно держать в тайне».  

Часть 4: свобода ли? «Химия», или учреждение открытого типа 

«После определенного количества лет есть возможность замены приговора на более мягкий. На сленге это называется «химия». Отсидев ¾ срока (5,4 года) за хорошее поведение могут перевести в исправительное учреждение открытого типа.  

Через 7 лет заключения я поехал в Гомель. Данная программа предполагает свободу, но при условии хождения на работу и наблюдения. То есть ты ездишь на работу и возвращаешься с нее по табелю, в котором дежурная часть указывает время прибытия и отъезда. Время на дорогу рассчитывает оперативник. Опоздал – нарушение. За три выговора отправляют обратно в колонию.  

По возвращению дышишь в трубку, тебя обыскивают и проверяют глаза. Но находятся индивиды, которые употребляют. Был период, когда я работал на СТО.

В первый день мои коллеги сделали «дорожки» (имеется в виду употребление мефедрона – психостимулятора в виде порошка) и предложили мне, но я отказался. Через некоторое время одного «спалили».

Он приехал на работу, предложил ребятам понюхать. И их сразу же «приняли».  

Я боюсь получить еще один большой срок. После этой истории на меня упала тень. Но доказать свою непричастность легче: можно сдать анализы.  

Какая обстановка? 

«Условия на «химии» получше. В комнате 6 человек, есть холодильник и кухня. Работа предоставляется на ферме, пилораме и т.п. Зарплаты по 300 рублей. Также место для трудоустройства можно искать самому. Я работал в фирме по производству стеклопакетов 7 месяцев. Иногда удавалось отпроситься с работы на 2 часа раньше и погулять по городу. Но это редкие случаи. На себя времени нет. 

Следующая ступень – «домашняя химия», либо УДО. Для этого проводится комиссия. Дата моей менялась три раза: в октябре, декабре и 22 марта, после которой я был освобожден».  

Адаптация на свободе 

«Освобождение напоминает переезд в заграницу. В страну с другой культурой, правилами жизни, принципами.  

Я могу перепутать «Галилео» и «Галерею», могут возникнуть трудности с вызовом такси. Тогда приходится вскрывать карты. Мне даже интересна реакция. Многие удивляются, что сидел. Но, конечно, смотрят уже по-другому.  

Найти работу с судимостью трудно. То есть ассоциации, стереотипы у людей есть. В большинстве случаев они оправданы, но не всегда. Вот ты идешь на работу, тебя хвалят. А потом в перечне необходимых документов на трудоустройство указывают справку, что не привлекался по уголовной ответственности». 

Свою историю Олег закончил выводом о том, что накопленный за все эти годы энтузиазм испаряется. После такого срока хочется жить нормальной жизнью, заниматься любимым делом, а общество воспринимает тебя, как второсортного. Мало кто доверяет, а многие даже побаиваются.  

Исходя из истории нашего героя и исследования, можно сделать вывод, что заключенные либо частично готовы, либо не готовы к жизни на свободе. В данном случае следует отметить большой пробел в работе социальных служб. Подготовка к адаптации может качественно снизить уровень преступности.

Для этого следует разработать и внедрить максимально возможное количество тренингов, которые будут развивать адаптивные способности осужденных (умение говорить, вести себя в обществе, трудоустраиваться и т.д.), оказать помощь в трудоустройстве.

Социальная служба также должна проверить наличие жилья и возможности проживания в нем, а в случае отсутствия такового постараться найти, например, договориться с родственниками осужденного.  

Однако, бывшие заключенные нуждаются не только в помощи со стороны социальных служб, но и со стороны самого общества. И во втором может помочь каждый из присутствующих.

Я прошу не придерживаться стереотипов, и, если человек достоин и готов к мирной жизни, не ставить на нем крест, а дать возможность доказать свою адекватность.

В конце концов, каждый из нас нуждался в помощи в трудный момент. Данный случай – не исключение.  

Представьте, что один из ваших неудачных случаев гиперболизировали: вы напились, а назвали алкашем, или вам каждый раз за переход на красный свет или курение в неположенном месте дают «административку». Суть в том, что среди осужденных есть множество людей, умных, талантливый, перспективных, которым не повезло.  

Оправдывать их преступления не следует, но стоит помочь тем, кто изменился или хочет измениться. Разве вы не хотели получить второй шанс? Разве не заслуживали его? 

Источник: http://www.websmi.by/2019/06/o-trudnostyah-adaptatsii-na-svobode-byvshih-zaklyuchennyh-analiticheskaya-statya/

Короли на киче. Как живут зэки в российских тюрьмах

Как живут в тюрьме осужденные

О том, что сотрудники ИТУ позволяют себе садистские «развлечения» не только в этой колонии, давно уже не секрет.

В интернете с удивительным постоянством появляются кадры, снятые самими садистами, а в адрес надзирающих органов идут возмущенные письма от осужденных, их родственников и адвокатов.

То тут, то там вспыхивают мятежи в лагерях, которые по-прежнему в обществе называют «зонами». Это еще со времен ГУЛАГа.

Но поводом для разговора послужили все же кадры нынешнего образа жизни страшного человека из совсем недавнего прошлого — Вячеслава Цеповяза, одного из авторитетов чудовищной банды Сергея Цапка, совершившей 19 убийств, в том числе семьи фермера Аметова в станице Кущевская в 2010 году. Они погубили даже маленьких детей, а одного из них, девятимесячного малыша, еще живым положили на гору трупов членов его семьи и сожгли. Обнаружилось, что банда многие годы вообще была в авторитете в Краснодарском крае, даже пробивала себе «легитимный» ход к руководству страны.

Источник фото: Wikipedia

И вот, что вылезло благодаря фотографиям и текстам бывшей супруги Цеповяза Натальи Стришней.

Второй в иерархии в банде теперь уже покойного Цапка, Вячеслав Цеповяз с 2015 года очень славно проводит время в колонии строгого режима № 3 Амурской области.

Это учреждение располагается в селе Среднебелая Ивановского района и содержит внутри своего охраняемого периметра 1067 заключенных, включая самого Цеповяза, осужденного на 19 лет и 10 месяцев лишения свободы и обязанного выплатить штраф 200 тысяч рублей.

Как живут другие заключенные, то есть те, кто не сидит за одним щедрым столом с кущевским бандитом, пока не известно, хотя для проверки туда уже срочно выехал весь состав управления ИТУ и надзирающие прокуроры.

Но то, что Цеповяз и его близкий круг баловались довольно регулярно икрой, крабами и шашлыками за столом с крахмальной скатертью, уже известно всем, кто имеет доступ к интернету.

Знают уже и то, что лично для Цеповяза строгий режим недействителен, на работу он уже давно не выходит по причине вдруг открывшейся инвалидности, ведет активную переписку с бывшей женой, приятелями и родственниками по SMS с различными номерами мобильных телефонов, звонит со стационарных телефонов — из кабинетов сотрудников ИТУ, неограниченно пользуется квартирами на территории лагеря для встреч с людьми, приезжающими с воли. Он, оказывается, уже обошелся бывшей жене в три миллиона рублей и продолжает требовать свою долю из активов предприятия, которое ей досталось после его осуждения. Она теперь этим недовольна до крайности. Вот и разместила в интернете кадры «курортной» жизни заключенных в колонии № 3, во всяком случае касающиеся ее бывшего мужа. По ее словам, она боится давления со стороны его приятелей и тех, кто был с ним «на киче» и теперь может приехать за ответом.

По словам руководства Генеральной прокуратуры и Следственного комитета, вольготная жизнь Цеповяза пришла к завершению: он в штрафизоляторе, а в отношении руководства колонии и даже самого управления ведется служебное расследование. Полагаю, выводы там будут сделаны до чрезвычайности строгие. Показательной жестокой порки и всему руководству пенитенциарной российской системы никак теперь уже не избежать.

Вообще, систему регулярно сотрясают коррупционные скандалы, громкие увольнения руководства, аресты, суды и разоблачения.

Вот недавние примеры: в период с 2010 по 2012 год случилось два скандала. Один из них был связан с закупкой ФСИН так называемой «интегрированной системы безопасности», деньги за которую были отправлены фирмам-однодневкам за рубежом, тут же расхищены, а из 17 объектов приобретенной системы заработали только два.

Оказалось, что и сумма закупки была завышена на порядок. В этот же временной период обнаружилось, что покупка камер слежения в ИУ сразу в нескольких регионах России была осуществлена по договору с коммерческой фирмой лидера крупной преступной группировки и его сына. Бюджетные деньги и оттуда утекли.

В ноябре того же года, то есть 2012-го, ФСИН России по завышенной цене закупила iPhone в количестве 26 комплектов. Для личного пользования руководства и близких к нему людей. Переплата при этом составила 200 тысяч рублей. Куда и кому ушли эти деньги, детально разбиралось следствие.

К этим ярким коммерческим делам следует прибавить уже упомянутое в самом начале скандальное «шоу» с издевательством над заключенным в Ярославской колонии № 1.

Но это лишь то, что дошло до СМИ, включая суд над бывшим главой ФСИН России генерал-полковником внутренней службы Александром Реймером, его замом по тылу генерал-майором внешней службы Николаем Криволаповым и директором ФГУП «Центр инженерно-технического обеспечения и связи Федеральной службы исполнения наказаний» Виктором Определеновым.

Получили они немалые сроки, в том числе строгого режима (как Цеповяз за участие в банде убийц), и теперь будут наблюдать весь процесс соблюдения законности исполнения наказания уже изнутри. То есть не как прежде — снаружи, по периметру зоны и с позиций охраны, а не охраняемых.

Несмотря на то, что это звучит несколько издевательски, на самом деле, вполне соответствует действительности.

И все же очень симптоматично то, что все эти скандалы возникли почти одновременно: от вскрытых растрат прошлых лет до групповых, «корпоративных», издевательств над заключенным и праздничных застолий убийц и лагерных «авторитетов».

Похоже, грядут серьезные перемены. Вот только, как они будут осуществляться? Мы раньше были на первом месте по количеству осужденных на 1000 человек (от населения страны). Теперь мы уступили это место США и Китаю. Но все равно сидельцев так много, а категории их стали настолько разнообразными, что вопрос реформ выглядит несколько пугающе.

Внести принципиальные коррективы в это так же сложно, как, например, реформировать экономику государства. То есть каждому понятно, что без этого дело уже не пойдет, но и каждому столь же ясно, насколько этот груз тяжелый и дорогостоящий.

Разумеется, это совершенно разные понятия, но объемность задач в такой огромной стране, как Россия, со всеми ее проблемами и тяжелейшей лагерной историей, их самым роковым образом роднит.

Источник фото: РИА «Новости»

Создается впечатление, что упомянутые скандалы в ярославской и в амурской колониях, несмотря на их фактические различия — в одном случае «вертухаи» устроили садистское светопреставление до пота и крови, а в другом — веселую вечеринку с икрой, крабами и шашлычком — имели одну цель.

А именно: сомнительную романтизацию для узколобых новобранцев ВОХРа и ту же романтизацию для тех, кто все еще страшится попасть на «зону» за преступления, включая самые жестокие.

То, что мы увидели в интернете, можно смотреть без конца и без края по всем каналам телевидения — в блокбастерах и серийных картинах о жизни в российских, американских, европейских и азиатских зонах. А главный вывод один, причем всегда: виновны «вертухаи», они самые отрицательные персонажи во всех сценариях.

Их профессиональная «романтика» отвратительна и преступна, а сила и сплоченность заключенных (они же осужденные) победоносна и неодолима властью.

Тот же Цеповяз был на воле «авторитетом» с явными признаками «отрицаловки» (то есть не подчинявшимся строгим традициям блатного сообщества), но и здесь он и его деньги взяли верх над продажными «вертухаями», а значит, над законами страны.

Если вновь взглянуть на оба случая разом, как бы слить это в один кадр — избиение одного из заключенных группой сотрудников учреждения и разудалое застолье с изысканными блюдами, которые не могут себе позволить на воле обычные труженики, то картина становится устрашающей.

Мы являемся свидетелями утверждения новой тюремной субкультуры, которая окончательно сводит между собой охрану и охраняемых в одном принципиальном значении: «один сидит внутри, другой — снаружи».

С тех пор, как преступный ранг «вор в законе» стал коммерческим товаром, а правила поведения в блатной среде претерпели изменения в сторону современной «оптимизации» (как почти все в стране), то и изначально, исторически, подмоченная «репутация» вооруженной лагерной охраны превратилась почти в посмешище с такими отвратительными чертами, которые вызывают у общества особенно острые приступы брезгливости. А реформировать все это нет уже ни сил, ни средств.

По этой ли причине стали вылезать из туманного настоящего системы ФСИН все эти скандалы, либо есть нечто куда более конкретное и прагматичное, сказать пока трудно.

Но то, что за высокий ранг «короля на киче», то есть в колоссальной системе исправительных учреждений (ФСИН), идет «месиво» со всех сторон — и с той, что охраняет, и с той, что охраняется, не остается ни малейших сомнений.

Ведь вопрос в двух огромных кассах: госбюджет и «общак». Это, казалось бы, несколько упрощает проблему до самых примитивных если только не забывать, что-то и другое дает власть одной части общества над другой, а разница порой лишь в терминологии.

Как, например, в привычном уже слове из блатного жаргона «беспредел» — мы его наблюдаем во всех проявлениях гигантской, чрезвычайно дорогой системы «исполнения наказаний».

Андрей Бинев, журналист, аналитик

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Источник: https://360tv.ru/news/tekst/koroli-na-kiche-kak-zhivut-zeki-v-rossijskih-tjurmah/

Как тюрьма меняет людей? Психология заключенных

Как живут в тюрьме осужденные

Развитие мира приводит к изменению всего: росту возможностей, технологий, социума, науки, взглядов и мировоззрения. Вместе с положительной динамикой, обусловленной необходимостью и желанием повышения уровня жизни, возрастает и негативный аспект.

Чем больше полезного создает человек, тем больше изощренных преступлений рождается в среде преступного мира. Что вызывает острую нужду в том, что бы замедлить (а в идеале – полностью искоренить) процессы развития неблагочестивых поступков.

Разберемся, как тюрьма меняет людей.

Развитие правосудия претерпевало множественные изменения в своих методах, видах и способах. Самым ходовым вариантом было, есть и будет – лишение свободы.

Данный метод основан на задачах перевоспитания преступника, его исправления и искупления.

Однако, дисциплина, соблюдение правил и законов в тюрьмах, к сожалению, зачастую не дает осужденным чувство вины или желание все изменить. Выполнение строгих правил у таких элементов – способ выжить.

Каждый день любого зека – это «день сурка» с исполнением строгого режима дня, последовательности деятельности, самообладания. Любое отклонение от принятых в заведении мер, может вызывать негативные последствия и травмы, как физические, так и моральные.

По этой причине, любому, кто попал за решетку, неизбежно придется мириться с внутренними устоями, признавать авторитеты. При этом нет глубокой разницы, виновен ли осужденный. Если довелось оказаться в местах лишения свободы, условия максимально безопасного пребывания диктуют свои требования.

Именно с этого начинаются первые и последующие изменения в психике человека.

Как тюрьма меняет людей?

Для начала, справедливо отметить, что из любого правила есть исключения. В истории есть случаи, когда бывшим заключенным удавалось сохранить или вернуть рассудок и нормы психики, но разговор идет не о них.

Тюремное заключение – это погружение свободного гражданина под стражу в компанию таких же, преступивших закон, как и он. В результате заключения человек теряет все свои права на выбор, свободу и определенные аспекты личности.

За счет суровой системы правосудия, избравшей виновному такую меру пресечения и структурированной иерархии внутри сообщества заключенных, индивидууму приходится подстраиваться под предлагаемые обстоятельства.

В результате чего, с течением времени у человека наблюдаются изменения поведения, отношения к окружающему миру, и может полностью измениться мировоззрение.

Ситуация направляет человеческий инстинкт самосохранения в новое русло, где привычные знания и навыки свободной жизни превращаются в бесполезный мусор. И после такого преображения, субъект может потерять собственное «Я» навсегда.

Долгое время считалось, что взрослый человек уже не меняется. Его психика сформирована, мнения подобраны и все идет на потоке. Но это суждение было опровергнуто.

В ходе исследований выявилось, что человек способен меняться в течение всего своего жизненного пути, в зависимости от полученного опыта, событий и окружения. Что говорить о заключенных, мир которых кардинально изменился под влиянием лишения свободы.

И такие перемены способны изменить человека полностью. И из-за этого, навыки, знания и привычки приобретенные на «зоне» могут быть бесполезными и вредоносными по выходу из тюрьмы.

Факторы, влияющие на изменение личности и сознания

Если рассуждать об этом самом опыте, стоит обратить внимание на то, что негативное воздействие накладывает свой отпечаток намного глубже позитивного. Сломанная психика останется сломанной в 90 % случаев. И уже не даст вернуться в норму.

Из-за следующих факторов тюрьма меняет людей:

  • Отсутствие выбора. Субъект более не властен выбирать, в какой одежде ему ходить. Когда и что есть, в какое время ложиться или вставать. Все это происходит по чужому распорядку, который нарушать нельзя;
  • Отсутствие личного пространства.

    В тюрьме нет укромных уголков, и нет возможности беспрепятственно иметь свое мнение, принимать какие-то личные решения. Каждый шаг контролируется как сотрудниками учреждения, так и глазами «братьев» по несчастью;

  • Постоянное напряжение и тревога.

    Страх за свое здоровье или имущество, боязнь сделать неверное движение или сказать не то слово, или даже неподобающе посмотреть на кого-либо, нещадно бьют по психике и личности. Такой бесконечный стресс не может остаться без последствий. Нередко это заканчивается параноидальным расстройством;

  • Чужая маска.

    Что бы избегать неприятностей, обходить стороной конфликты. Осужденным приходится быть тем, кого в тюрьме хотят видеть, а не тем, кто они есть на самом деле. Постоянная измена собственному «Я» в конечном итоге может полностью искоренить истинную личность;

  • Правила.

    Ограничение свободы олицетворяется не только нахождением в четырех стенах, но и строгими распорядками. Даже самые бытовые вещи в заключении строго ограничены. Не существует понятия «плюс-минус». Каждый аспект подчинен регламенту, который осужденные обязаны выполнять.

Нельзя не сказать и о важнейшем базовом вопросе человеческого общения, о доверии.

В ситуации нахождения за решеткой люди осознают, что в этом мире каждый сам за себя. И просто так открываться кому-либо противопоказано. Именно это недоверие так же ломает в заключенном его отношение к миру. Люди, вышедшие на свободу, испытывают колоссальные трудности в социальной адаптации, утеря доверия не дает им включиться в нормальную жизнь с людьми.

Психология заключенных

Тюрьма меняет людей, в первую очередь, психологически. Ограничение свободы лишает человека принятых норм здоровых отношений с окружающими, поскольку их главной задачей становится поведение, диктуемое средой.

Они строят своего рода, дружбу, сотрудничество, пользуются определенными принципами, но все это далеко от реальной обычной жизни на свободе, поскольку создается для выживания в специфичной среде. Многие осужденные признаются, что они перестают испытывать чувства к людям. Им становятся чужды эмоции и иные реакции принятые в социуме.

Они вырабатывают свои модели поведения в том положении, в котором оказались, чтобы минимизировать угрозы для собственной жизни и здоровья.

Сидельцы, выполняя правила и соблюдая режим, сосредотачиваются на конкретных действиях и структуре, что снижает потребность в решении каких-либо сложных задач, не имеют проблем в сложности выбора, потому что его просто нет. Что вызывает постепенную деградацию психических и мыслительных процессов, высвобождая инстинкты и импульсивность на первый план.

Влияние тюрьмы на женщин

При сравнении условий содержания мужчин и женщин, можно заметить явные различия. Строгость условий отбывания наказания разная. В женских общинах так же присутствуют правила, нормы, структура и распорядок. Однако, слабый пол ведет тюремную жизнь значительно спокойнее.

Становясь заключенной, преступница остается женщиной, хранительницей очага. Самые частые эпизоды выраженного отрицательного проявления встречаются у, так называемых, «малолеток», проще говоря, несовершеннолетних преступниц. Для усмирения этой категории часто принимаются меры воспитания.

Девочку помещают в камеру со взрослыми осужденными, где на их примере провинившаяся учится быть мудрее и приносить пользу.

Большая часть женщин-заключенных оказываются за решеткой за единичные случаи, бытового и случайного характера. Поэтому, пройдя этап исправления, они имеют шанс на адаптацию гораздо выше мужчин. Рецидивисток среди них, конечно, тоже хватает. Но тезис «Мой дом – тюрьма», в отличие от некоторых мужчин-заключенных, как правило, у дам отсутствует.

Церковь и тюрьма

Когда тюрьма меняет людей, многие бегут в церковь. Когда бежать уже некуда, а вокруг одни решетки и стены, нет ничего проще чем потеряться в рутине монотонного повторения дней, одного за другим. Как этого избежать? Никак. Но есть способы, позволяющие не сдаваться. И церковь приходит на помощь.

Тюрьма это место, где концентрация грехов на квадратный метр, зашкаливает. И это повод для того, что бы искать пути отпущения этих грехов.

Многие преступники стараются наверстать утерянную духовную чистоту обращением к вере.

Кто-то делает это из желания снять с себя груз, кто-то, потеряв надежду, надеется обрести ее через Бога, а кому-то просто нужно иногда чувствовать, что существует хоть кто-то или что-то, что не осуждает, не пугает, не контролирует, а понимает и поддерживает морально в этот тяжелый момент. Дефицит доверия на службах может немного сократиться, если молящийся искренне этого хочет.

Известны случаи, когда именно вера в Бога возвращала человека в свободную жизнь с положительным исходом. Некоторые бывшие заключенные продолжали свой духовный путь в монастырях, в неустанном служении Господу.

Но чаще всего, к сожалению, церковь помогает виновным только в самой тюрьме. Как только такой элемент возвращается в реальный обычный мир, постепенно вся приверженность к религии испаряется за ненадобностью защиты. А само освобождение ошибочно трактуется, как отпущение грехов.

Итоги

Чем дольше человек пробыл в местах лишения свободы, тем меньше шансов, что он сумеет вернуться в общество не изменившись.

Считается, что необратимые процессы изменения сознания наступают при отбывании наказания от 5 и более лет. Но и это не эталон статистики.

Все люди разные, кто-то сильнее, кто-то слабее, что не дает делать точных прогнозов и выводов. Тюрьма меняет людей, но это происходит не всегда.

Однако, клеймо сидельца, виновного – снижает все возможности человека к положительному отношению со стороны обывателей. В большом проценте случаев, бывшего зека предпочтут обойти стороной. Им очень сложно найти работу, трудно общаться с людьми и в целом налаживать свою жизнь. Бывший заключенный отвык доверять людям, а те, в свою очередь не готовы доверять преступнику. Это замкнутый круг.

Не малая часть рецидивов происходит по банальным причинам. Голод, холод, «изгнание» – факторы риска. Без поддержки и денег на существование, такому товарищу просто не оставляют выбора и он вынужден снова идти на преступление. Опять же, ради собственного выживания.

Отсидевшие не один срок и вовсе не пытаются наладить свою жизнь в рамках социальных норм. Они сразу возвращаются к преступной деятельности, потому что они прекрасно знают, что ждет их в тюрьме и не боятся попасть туда снова. Они привыкают к жизни за решеткой и уже не помнят, что такое свобода.

Поэтому без страха и сомнения возвращаются к себе «домой», в камеру.

Источник: https://seenroutine.ru/2020/05/kak-tjurma-menyaet-ljudej-psihologiya-zakljuchennyh/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.