Как живут в колонии поселении

Слишком хорошо? Как на самом деле живут заключенные в колонии-поселении…

Как живут в колонии поселении

Недалеко от села Среднебелая, что в Ивановском районе, находится колония-поселение № 4. Там отбывают наказание те, кто нарушил закон впервые и кто совершил преступления небольшой или средней тяжести. Например, украл кошелек у заснувшего в автобусе пенсионера, не платил алименты на собственного ребенка, накинулся с кулаками на полицейского, но серьезных травм не нанес и т. д.

Охраны нет, но дисциплина на уровне

Максимальный срок нахождения здесь – 5 лет. На данный момент в КП-4 находятся:

осужденные на срок до одного года – 22 человека,

от года до трех лет – 53 человека,

от 3 до 5 лет – 8 человек.

Возраст осужденных:

до 25 лет – 19 человек,

до 40 лет – 49 человек,

до 55 лет- 14 человек.

Старше 55 лет осужденных нет.

В колонии-поселении – самый мягкий режим по сравнению с другими местами лишения свободы. Охрана – только на пункте пропуска. За порядком смотрят младшие инспекторы. Оружия у них, кстати, нет. Преступившие закон могут свободно передвигаться по территории поселения.

К слову, осужденные даже могут носить гражданскую одежду. Разрешены для них и звонки – связаться с родными и близкими по телефону можно каждый день, но не дольше 15 минут.

Заболевших лечат в Ивановской больнице, что тоже является большим отличием от других колоний, где врачи принимают на территории места лишения свободы.

На сегодняшний день в КП-4 находятся 95 осужденных, из которых 19 – женщины. В колонии может находиться до 100 заключенных, из которых 30 – представительницы слабого пола.

Никто без дела не сидит

Летом осужденные занимаются хозяйственной деятельностью – трудятся на полях или ферме. Сейчас как раз идет сезон сбора урожая. Силами осужденных было высажено 50 га картофеля, 7,5 га капусты, 5 га свеклы. Сбор производится вручную. Выращенными овощами будут кормить осужденных по всей области. В соседнюю колонию уже отправили собранную капусту и 300 кг свеклы.

Осужденные работают и на ферме. Площадь пастбища составляет 150 га. На них пасутся 208 голов крупного рогатого скота, включая телят.

Кстати, труд осужденных оплачивается. Вместе со всеми вычетами на руки они получают около трех тысяч рублей. На них, как правило, осужденные приобретают продукты – не сами, а по заявлению.

– У нас заключен устный договор с местным среднебельским магазином. Осужденный пишет заявление, список того, что ему необходимо. После утверждения начальства все продукты привозят заключенному, – говорит врио начальника КП-4 Сергей Пяткин.

На территории колонии можно получить и образование. В учреждении имеется специальный учебно-консультационный пункт, куда дважды в неделю приезжают учителя и проводят уроки.

В этом году два человека окончили 11 классов и один получил аттестат за 9 класс.

Изначально в школу поступили 14 человек, но окончить не смогли: не потому, что учились плохо, а потому, что освободились еще до «последнего звонка». Получить «вышку» можно только дистанционно.

– Согласно уголовно-исполнительному кодексу, образование осужденные могут получить по заочной форме, если только на территории муниципалитета есть высшее или профессиональное образовательное учреждение, – уточняет начальство.

Срок лишения свободы – один день

По воспоминаниям Сергея Пяткина, самый короткий срок пребывания осужденных в колонии был всего один день.

– Осужденный пришел к нам в четверг на три дня, а по закону мы должны освободить его перед выходными. Так как его «срок» заканчивается в воскресенье, то выпустить человека мы обязаны в пятницу. Вот и получилось так, что он отсидел лишь сутки, – рассказывает Пяткин.

Согласно Уголовному кодексу суд может лишить преступника свободы минимум на два месяца. Получить три или четыре дня лишения свободы можно, если уклоняться от обязательных или исправительных работ. В таком случае суд пересчитывает неотработанные часы и переводит их в дни лишения свободы.

Освободиться осужденные могут и раньше срока, назначенного судом.

Для этого нужно хорошо себя вести, добросовестно относиться к труду, не нарушать режим содержания и погашать все долги по искам (это заключенные делают с собственной зарплаты).

Однако выйти на свободу по условно-досрочному (или поменять лишение свободы на исправительные работы) можно не раньше, чем через полгода после прибытия в колонию. Но таких здесь немного – по словам начальства колонии, около 20%.

Те, кто хочет выйти раньше, могут обратиться в комиссию по помилованию: представители нередко заглядывает в учреждения. Члены комиссии проконсультируют осужденного по всем вопросам и рассмотрят его просьбу о помиловании. Посещает колонии и общественный наблюдатель. Он смотрит за тем, чтобы все права осужденных были соблюдены. В противном случае наблюдатель может обратиться в прокуратуру.

Быт и территория

На территории поселения расположены два административных здания. В одном находятся бухгалтерия и отдел кадров. Другое – основное. В нем содержатся осужденные, там же расположены комната краткосрочных свиданий и столовая.

На первом этаже основного здания находятся дежурная часть, туалеты, столовая и медпункт, по пути на второй этаж можно увидеть штрафной изолятор, в который помещают тех, кто грубо нарушает правила колонии. К слову, в КП-4 такие случаи происходят редко.

В штрафном изоляторе две камеры, в которых находятся туалет, кровать (явно хуже той, на которой обычно спит заключенный), раковина и шкаф с посудой. Нарушивший правила сидит там и только там. Единственное, что разрешено в ШИЗО – это чтение. А от вредной привычки – курения – придется на время отказаться.

Хотя в повседневной жизни колонии она разрешена.

Только стоит помнить о том, что вредные привычки до добра не доводят. Алина Стацкая отбывает наказание за кражу. По словам самой женщины, все произошло по глупости.

– Во время прогулки, будучи пьяной, я украла велосипеды, которые мне были и не нужны. В тот момент просто захотелось экстрима. И я его получила. О том, что я сделала, я очень сожалею. Глупо вышло. Была бы я трезвая, все было бы по-другому. Теперь уж точно и капли алкоголя в рот не возьму, – говорит женщина.

Ради острых ощущений Алина в одиночку увезла два велосипеда общей стоимостью 41 тысяча рублей. Продавать их уже помогли друзья.

Алина – вдова, живет в Белогорске, где ее ждут мама и три ребенка – 8, 6 и двух лет. «В гости» к амурчанке приезжает только мама, дети о поступке Алины ничего не знают. Теперь в планах у женщины – найти работу и воспитывать ребят.

Стоит отметить, что сотрудники таким раскаяниям практически не верят. Они зачастую видят, как те, кто обещал «ни капли в рот», держат свое слово максимум пару месяцев. После – опять пьянки и снова «Здравствуй, колония». Только уже не поселение.

В локальном секторе – карантин. Туда помещают вновь прибывших. В карантине осужденный может пребывать до двух недель – там его обследуют врачи и рассказывают, как вести себя в колонии.

Как рассказал Сергей Пяткин, чаще всего в ШИЗО оказываются мужчины. По решению руководства отправиться в ШИЗО нарушитель может до 15 суток.

На втором этаже – кабинеты сотрудников колонии, комнаты заключенных: две мужские и одна женская. У каждого осужденного есть своя кровать, тумбочка и табурет. По расположению спальное помещение напоминает казарму.

Осужденные, имеющие желание побыть наедине со второй половинкой или просто пообщаться с родственниками подольше, могут написать заявление на посещение комнаты длительных свиданий – в ней можно находиться до трех дней. По словам врио начальника, она пользуется популярностью не всегда. Так, на август было написано всего четыре заявления. Бывает и время, когда очередь в комнату стоит большая. Однако сезонности в этом нет никакой.

Таких, кого там, на свободе, ждут, немало. Одна из них – Ирина Бабич. Девушка гуляла с подругой и ее молодым человеком. Позже амурчанки решили взять банковскую карту парня и «пройтись по магазинам». Поход обошелся мужчине в 20 тысяч рублей, и он написал на девушек заявление в полицию.

– Вообще там все решала мама этого человека. Но я все равно решила помочь подруге и взять всю вину на себя. Больше я с ней, кстати, не общаюсь, не хочу. Она с тем молодым человеком тоже прекратила все отношения, – рассказала свою историю девушка.

Дома Ирину ждет молодой человек, который во всем ее поддерживает и помогает ей деньгами. Сама же девушка хочет выучиться на мастера по маникюру и начать новую жизнь, теперь уже правильную и без нарушения законодательства.

И в нарды поиграть, и мяч погонять

Из-за того, что зимой на полях работать не надо, казалось бы, у осужденных совсем нет занятий. Но это далеко не так.

В холодное время года с ними проводят воспитательные мероприятия и занятия по социально-правовым вопросам, где разъясняется законодательство. За шесть месяцев до освобождения у нарушивших закон начинается «Школа подготовки к освобождению».

Там с ними работают психологи, выясняют, всем ли есть куда возвращаться и не будут ли эти люди брошены родными и близкими.

Отмечают заключенные и праздники – 23 Февраля, 8 Марта, День Победы и Новый год. Осужденные сами готовят праздничный концерт, в конце которого всех ждет чаепитие. Можно отметить и свой день рождения, но по желанию. Как правило, именинник просто угощает всех тортиком.

В свободное время заключенные играют в шахматы или нарды, устраивают спортивные состязания. В прошлом году даже был футбол, в этот раз желающих бегать по полю с мячом не оказалось.

За нардами проводит время и осужденный Антон Смолин (имена осужденных изменены – прим. автора). Он отбывает наказание по ч. 3 ст. 264 УК РФ «Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекших смерть человека». Суд назначил ему наказание в виде трех лет лишения свободы.

– Я попал в ДТП со смертельным исходом. Так получилось, что я завершал маневр на запрещающий сигнал светофора, и второй участник делал то же самое.

Я поворачивал на желтый сигнал, в другой машине ехала девушка: она решила проскочить по встречной. По правилам она должна была меня пропустить.

Но так как во второй машине погиб ребенок, то суд постановил, что я поворачивал, не убедившись в безопасности маневра, – рассказал мужчина.

В колонии Антон трудится слесарем по обслуживанию ремонта зданий. В свободное время мужчина играет в нарды, занимается на брусьях и турниках и читает. На данный момент он выбрал книгу Генрика Сенкевича «Крестоносцы».

Помимо этого, в КП-4 есть библиотека, где осужденные могут взять для чтения любую литературу – от классики до современности. В отряде имеется и гитара, но поют по вечерам песни редко.

Периодически в колонию приезжает батюшка, и все желающие могут исповедаться или покреститься. К слову, священнослужитель у каждого учреждения свой.

«Давай поженимся до выхода на свободу?»

«Авторитетов» в колониях-поселениях не бывает. Встречаются те, кто говорит о «понятиях», но с ними проводится воспитательная работа, и «признаки криминализации» быстро уходят.

Крупных драк и ссор практически не бывает. Два раза даже создавались семьи между осужденными. Однако, как рассказал Сергей Пяткин, после выхода на свободу таким союзам быстро приходит конец.

Источник: https://news.myseldon.com/ru/news/index/215477692

Как отбывают наказание в колонии-поселении

Как живут в колонии поселении
stabbutВчера вернулись из колонии-поселения и эта картина стоит того, чтобы о ней расказать. Дабы не подставлять людей (как сидящих там, так и охраняющих), под карающую длань беспощадного ФСИНа, ни фотографий, ни точных целеуказаний тут не будет.

Медвежий угол

Посреди России находится бывший военный городок, – кирпичные казармы, здания клуба и штаба, солдатская чайная и плац с бюстом Ленина на высоком постаменте.

Вид у этого хозяйства не заброшенный, но унылый, потому что живут тут на огромную территорию человек тридцать осужденных (примерно пополам – мужчин и женщин), и еще примерно столько же сотрудников их охраняет. На въезде – одинокий КПП и шлагбаум, который функционирует в режиме самообслуживания.

В таких местах нужно снимать фильмы про нашествие зомби.Учреждение находится в медвежьем углу. В советские времена тут был армейский кластер, сейчас работы нет. На фоне местных жителей выделяется бизнесменша, организовавшая несколько лет назад сбор и продажу яблок. Сейчас она ездит на “Кайене”, за что ее ненавидят и проклинают.

Ничего плохого от нее люди не видели, но как сказал поэт, – “у них денег куры не клюют, а у нас на водку не хватает”. В городе есть шиномонтаж, ближайшая заправка в тридцати километрах. Еще есть магазин, в который раз в неделю привозят колонистов за продуктами.

это событие называется “уголовники жируют” и давно стало привычной частью пейзажа. Подробности закупок и, – временами, – невероятные для местных суммы затрат становятся предметом для обсуждения: “наворовали, так чего ж так не сидеть-то”.

Контингент без “понятий”

Правила тут соблюдаются. Мы к нужному человеку из числа “контингента” приехали втроем, на свидание попали только двое – в полном соответствии с инструкцией. Соответственно, оба были тщательно проверены на предмет запретов. И это нормально и правильно. Ненормально тут другое – полное отсутствие здравого смысла.

Не знаю, что бы тут снял Тарковский, но просто так он бы отсюда не уехал. И осужденные и охранники располагаются в здании бывшего штаба. Одни тут живут, вторые – несут службу. Периметра и “колючки” нет, но передвигаться осужденным можно только вокруг клумбы у входа.

Пройти хотя бы на метр дальше нельзя – нарушение, едва ли не приравненное к побегу. По бумагам все трудоустроены, но работы практически нет.Нужно сказать, что никаких “неформальных проявлений”, характерных для лагерей любого режима, тут нет в принципе.

Приезжая сюда из лагеря, осужденный оставляет там все, что имеет отношение к его неформальному статусу и образу жизни. Если попадает в лагерь обратно (например, за серьезное нарушение), то возвращается в прежнюю среду на прежних правах. Телефоном и других запретов тоже практически нет.

Нарушения караются строго – за пару лет примерно половина контингента вернулась в лагеря, – кто за пьянку, кто за телефон.

Баллада о лесопилке

Сюда регулярно с перережима приезжает кто-то, готовый что-то изменить. Воодушевленный еще одним шагом к свободе и готовый свернуть горы. После двухнедельного карантина он идет к местному начальнику и начинает предлагать варианты. Начальник тихо грустит и предлагает просто “купить корм для кур, а там посмотрим”.

Корм для кур – это важно, потому что у начальника есть план по сдаче яиц, но денег на содержание птичника нет. Поэтому куры дохнут, а начальство в печали. Летом птица кормится подножным кормом, ближе к осни начинают искать лоха, который купит хоть что-то.

Лоха, – потому что никакого ответного жеста этому человеку не будет, – даже строго в рамках закона (хотя все подобные возможности у начальника формально есть). Стоит кому-нибудь из вновь прибывших поинтересоваться, как гипотетическая покупка корма отразится на его арестантской судьбе, начальник грустнеет и называет собеседника “сволочью, развалившей Советский Союз”.

Логики в этих словах никто давно не ищет.Нужно признать, что вот такие инициативные арестанты сломали начальнику жизнь. Лет пять назад один активный сиделец организовал тут лесопилку. Пока он ей занимался сам, было все хорошо, потому что сырье закупали.

Потом человек освободился и начальник вмешался в производство – приказал организовать вырубку близлежащего леса силами контингента. Местные лесники сильно удивились и обратились в компетентные органы. Сейчас начальник ждет приговора и надеется на амнистию. От должности он при этом не отстранен, лесопилка ржавеет, немногие пережившие холода куры отъедаются на вольном корму.

Провожавший нас сотрудник безнадежно и уныло, просто “на всякий случай, а вдруг”  поинтересовался: “а вы нам комбикорм не купите? Вот машина у вас какая дорогая… А то не ровен час, в жизни все бывает, попадете к нам, ну а мы тогда примем со всей душой, а то куры вот по осени опять дохнуть начнут.”

stabbutСегодня был в Мосгорсуде, слушалась апелляция на решение суда об отказе в УДО. Там перед заседанием есть такая процедура – секретарь выходит и уточняет, все ли участники на месте. Получив от очередного адвоката подтверждение, предупреждает: “далеко не уходите, вашего уже доставили”. Это – если личное присутствие, а не видеоконференция с соответствующим СИЗО.И подумалось мне, что практически никто, кроме самих сидельцев, не видит эту процедуру с другой стороны. Так сказать, не парадной.

Все начинается с вечера. Продольный откроет “кормушку” (маленькая дверца в двери камеры) и объявит “судовых”, – тех, кого на следующий день вывезут в суд. Из камеры их выведут часов в семь утра. Сначала им предстоит ожидание в одной или двух (в зависимости от СИЗО) “сборках”, – камерах для временного размещения.

Люди там стоят зачастую, как в метро в час пик (или как сельди в бочке – кому что нравится). Почти все при этом курят. Но утреннее ожидание недолгое – не больше часа или полутора. Постепенно подсудимых рассаживают по автозакам, – в зависимости от маршрута, который определяется “остановками” – несколькоми районными судами, расположенными по ходу следования.

Мосгорсуд – это одна из таких остановок. Вечером маршрут повторяется в обратном направлении и часам к семи вечера (если повезло) или к одиннадцати (если не повезло) “судовые” оказываются снова на “сборках” в своих СИЗО. Обстановка еще более “уплотненная”, чем утром, и в этот раз ждут они значительно дольше. В камеру могут попасть и к двенадцати ночи и даже к часу.

Тем, у кого несколько судебных заседаний в неделю, это очень тяжело физически. Тем более, что камеры в Мосгорсуде неудобные – размером с, извините, туалетную кабинку хорошего ретсорана. Сидеть можно, лежать уже – только свернувшись калачиком, Обычно там сидят по двое, что ситуацию усугубляет. Но суд первой инстанции в Мосгоре – явление нечастое.

как правило, сюда едут на апелляцию, после которой приговор вступает в законную силу и привет, – этап и лагерь.

И вот почему-то именно в Мосгорсуде происходят какие-то абсолютно кинематографические ситуаци с арестантами и теми, кто их охраняет.

Из автозака арестанты проходят в небольшое помещение на обыск и уже потом – по камерам, ждать суда. Заходит на шмон молодой парень, на вид – лет семнадцать-восемнадцать.

И происходит у него с принимающим “контингент” сержантом такой разговор:

Арестант: Иванов Иван Иванович

Сержант:  Вот, есть Иванов. Откуда?
Арестант: Я с “Кошкиного дома” (отдельно стоящее здание на Бутырке – местная “дурка”).
Сержант:  Ясно, так, статья… ого, сто пятая! Это ты кого убил-то?
Арестант: Однокласника.
Сержант (оживленно): Списать не дал?
Арестант: Не, сестру изнасиловал.
Сержант (задумчиво): Ну, может и правильно тогда… А что это еще вот статья тут у тебя – вещички что-ли прихватил?
Арестант: Мы с другом когда его зарезали, взяли что в квартире было, – что добру пропадать.
Сержант (нравоучительно): А вот это зря. Неправильно это – вещи брать! Не пойму я нынешнюю молодежь, мы вот такими не были… Ладно, проходи. Следующий!Не менее интересно бывает в автозаке, стоящем около Мосгорсуда. Ожидание это может быть долгим и ситуации там происходят разные. Например, однажды в одно отделение автозака завели человекдесять мужчин, в другом поместили единственную женщину, также обитательницу “Кошкиного дома”. Потом выяснилось, что ей под тридцать, зовут Полиной, сидит за покушение на убийство. Понятно, что такое соседство провоцирует общение и с ей начинает разговор дагестанец (нагловатый и дерзкий, из тех, кто считает себя будущей звездой криминального мира, не иначе) лет двадцати:

Дагестанец: Слушай! Как тебя зовут? Привет, да!

Полина: Добрый вечер.
Дагестанец:Такой голос у тебя красивый, давай дружить!
Полина: А вам сколько лет, молодой человек?
Дагестанец: Зачем так строго?  Мне двадцать лет, да?
Полина: А мне тридцать с лишним (тут в ее голосе начинает прорезываться явная ирония)
Дагестанец: За что сидишь? Какая беда? (Часто так и говорят – “какая беда”,подразумевая статью УК).
Полина: Сто пятая. (Убийство).
Дагестанец: Серьёзно… (Про свою статью дагестанец при этом не говорит, понимая, что хвастаться “отжатым” у школьника телефоном не стоит. Но и разговор продолжать надо, поэтому он резко меняет тему).
Дагестанец: Слушай, а как вы там сидите, что делаете?
Полина: Нормально сидим, также как и вы.
Дагестанец: А говорят, вам морковку только тертую можно в передачах передавать! (Юный горец в восторге от своего остроумия).
Полина: Глупости это. Хотя из мужских хат нам морковку присылают, в шутку.
Дагестанец: А вы что?
Полина: Мы баранки по дороге в ответ шлем.
Дагестанец: О, так у вас и дороги есть? (Дагестанец явно удивлён – дорога это один из обязательных атрибутов “порядочной хаты”).
Полина: Конечно есть, я вот на дороге стою.
Дагестанец: Но смотрящего за хатой у вас нету? (Для дагестанца уже дело принципа найти какую-нибудь неполноценность в женском тюремном сообществе.)
Полина: Нету, у нас это называется “старшая”.
Дагестанец: Да, вот заехать бы к вам на недельку, навести порядок, чтобы все по правильному (горец искренне считает себя при этом настолько опытным и знающим сидельцем, что и вправду готов учить других “арестантской жизни”).
Полина: А вот это да, это нам нужно очень. Мы же на самом деле курицы глупые.
Дагестанец (довольно поддакивает): Да, курицы глупые!
Полина: Так что порядок в нашем курятнике может навести только настоящий петух.Дальше раздается громовой хохот. Беседу слушали очень внимательно и теперь над дагестанцем смеются все, включая конвой. Горец, весь красный, пытается что-то сказать, открывая рот как рыба, но его не слышно…

К этому моменту судьи, адвокаты и все прочие обитатели Мосгорсуда давно разъехались по домам. Конвой и сидельцев ждут московские пробки. Ну а по прибытии в СИЗО и их дороги разойдутся.

Page 3

|

stabbutВ 1996 году “Кока-Кола” подготовила солидный пресс-кит о развитии в России. Проблема была в том, что тексты сначала писали по-английски, а потом переводили на русский. И открыв материалы, наши журналисты прочитали следующее:

“В ближайших планах компании – сосредоточить весь бизнес под одной крышей в Солнцево”. В 1996 году это был очень жизненный план:))

Источник: https://stabbut.livejournal.com/16514.html

Не курорт, но и не зона

Как живут в колонии поселении

Люди часто спрашивают, чем отбывание наказания осужденных в колонии-поселении отличается от обычной колонии.

Чтобы выяснить это, репортерская группа «Пятницы» побывала в колонии-поселении № 51, расположенной в поселке Плишкино, в 10 километрах от Иркутска.

Это учреждение было создано на базе обычной колонии, которая существовала в поселке с тридцатых годов прошлого века. В настоящее время здесь содержатся около двухсот осужденных.

УДО надо заработать

В отличие от других учреждений ГУФСИН, колония-поселение является наиболее лояльным видом наказания. Обычно такая мера назначается гражданам, впервые преступившим закон или совершившим преступление небольшой степени тяжести. Логика в том, чтобы не помещать человека сразу в криминальную среду. Конечно, условия здесь не курортные, но это и не зона в привычном понимании.

Наше знакомство с учреждением началось с поездки по объектам, где трудятся осужденные колонии-поселения. Первый объект — цех по производству бумажных салфеток и туалетной бумаги. Довольно просторное и светлое помещение в предместье Марата.

На стенах — большие картины с пионерской тематикой, видимо, оставшиеся с 80-х годов прошлого века. На линии работали десять человек, мужчины и женщины. Работа несложная: знай себе следи, складывай и упаковывай. Шумновато только немного.

Обратили внимание, что все женщины ухожены, с модными стрижками и украшениями.

— Это один из производственных объектов, которые нам предоставляет администрация колонии-поселения, — объяснил Константин, осужденный из Самары. — Приезжаем утром, работаем 8 часов, есть еще вторая смена, потому что процесс непрерывный. Лично я доволен, до освобождения остался год, и, возможно, удовлетворят мое заявление на УДО (условно-досрочное освобождение. — Прим. ред.).

— А работу можно выбирать или едете, куда пошлют?

Константин объясняет, что администрация трудоустраивает осужденных с учетом возраста, трудоспособности, состояния здоровья и, по возможности, специальности, а также исходя из наличия рабочих мест. Иногда по выбору. «Мы стараемся в грязь лицом не ударить. Работа — это один из главных шагов к нашему освобождению», — добавляет осужденный.

Молодая женщина по имени Татьяна на вопрос о зарплате ответила, что, конечно, это не миллионы, но на жизнь вполне хватает. Деньги работодатель перечисляет на лицевые счета.

— Работаем дружно, условия нормальные, наш повар очень вкусно готовит, — сказала Татьяна и пошла показывать кухню, оборудованную в бывшей подсобке.

Возле плиты хлопотала яркая женщина Рубина. Что поразило: на столе апельсины, мандарины и даже ананас. Женщина рассказала, что суд ей дал 20 лет колонии. Первую половину срока отбывала на зоне.

Больше всего переживала, что годы идут и она не успеет родить. К счастью, на 38-м году ей удалось забеременеть. Родился ребенок, и Рубину перевели на поселение.

Теперь она работает на кухне и надеется на УДО.

— Все делаю: обед, ужин, стряпаю для двух смен. Я здесь, в поселении, окончила училище и получила специальность повара, а так мать всю жизнь меня учила готовить.

Рубина не рассказала, за что ей дали такой большой срок. Зато она четко по памяти знала все законы: какие бывают виды отсрочек наказания, когда можно просить УДО. Удивило, что она буквально по глазам считывала вопросы: ты еще только соображаешь, как сформулировать, а она уже отвечает. На щекотливый вопрос о жизни после выхода на свободу она ответила: «Мы хотим с мужем открыть кафе».

За все время пребывания в цехе мы не увидели ни одного охранника. Непривычно это. Как пояснил сопровождавший нас заместитель начальника колонии-поселения по воспитательной работе подполковник внутренний службы Валерий Орбодоев, отбывающие наказание находятся не под охраной, а под надзором. Сотрудники колонии периодически приезжают, проверяют, все ли в порядке.

— Здесь стоят видеокамеры, и мы прямо из колонии наблюдаем за ними.

Слом всех штампов! Впрочем, и сам Валерий Михайлович, его облик и манера говорить тоже мало соответствуют обывательским представлениям, как должен выглядеть сотрудник ГУФСИН. У него спокойный голос, обаятельная улыбка. И с осужденными он говорит по-человечески, не повышая голоса.

Депо и ферма

Второе место работы осужденных из колонии-поселения находится на железной дороге. В здании депо между специальными конструкциями с лестницами и переходами стояли вагоны электричек. Их-то и моют осужденные.

Анна, технолог клининговой компании, рассказывает, что фирма заключила договор с колонией-поселением на оказание услуг.

— Работа заключается в уборке пригородных электричек внутри и снаружи. Я работаю почти четыре года и, честно говоря, предпочитаю работать именно с колонией-поселением. Люди безотказные, и качество работы намного лучше. У меня с ними не было особых проблем за все это время.

Утром колонистов привозят в депо, выдают инвентарь, средства защиты. Женщины убирают внутри, мужчины — снаружи. Рабочий день длится 8 часов, затем они моются и едут к себе. Обед привозят с собой, здесь есть все необходимые условия для этого.

Одна из осужденных, девушка Катя из Читы, рассказала, что работает на мойке уже 9 месяцев. Ее напарница, тоже Катя, родом из Иркутска. Ей легче, она может ездить на побывку домой, видеться с родными. При этом, что удивительно, в манерах и словах девушек совсем не чувствовалось специфического тюремно-криминального налета.

Осужденные рассказали, что им нельзя иметь мобильные телефоны (очевидно, это один из видов ограничения контактов с внешним миром), однако можно звонить близким в установленное время по таксофону. А родные постоянно приезжают к ним на свидания.

После депо нам показали еще одно место работы осужденных — ферму. Она находится в самом поселке Плишкино. Как сказал Валерий Орбодоев, ферма была построена в 30-х годах прошлого века, когда здесь находилась сельскохозяйственная колония «Нива». Сейчас здесь разводят свиней, коров и лошадей. Обслуживают это хозяйство 20 человек. Охраны тоже нет нигде, даже на входе.

— Я деревенский вообще-то, все умею: кормить, поить, даже роды принимать. Сейчас у нас 16 коров, есть стельные, есть дойные и в запуске (коровы, которых перестали доить перед их новым отелом. — Прим. ред.). А там у нас лошади, — рассказал осужденный Василий, показывая в сторону загона, — мы их используем по хозяйству: привезти, увезти.

Благодаря ферме в учреждении всегда есть свежее молоко и мясо.

Жить можно

Вход на территорию колонии-поселения: ни вышек, ни трехметровых заборов, ни охранников с оружием и собаками — везде видеонаблюдение.

Первое, что мы увидели внутри, это магазин, в котором можно купить все необходимое: продукты, посуду, канцелярские товары, белье и предметы личной гигиены.

Продавец пояснила, что у осужденных особенным спросом пользуются печенье и мороженое. Действительно, ларь для мороженого был почти пуст.

— Если осужденным надо что-то определенное из продуктов или предметов гигиены, я записываю и привожу. Алкоголь? Ну что вы, это исключено.

Вдоль дорожки к корпусам стоят хорошие капитальные теплицы. Юлия, сотрудник ГУФСИН, говорит, что особенно хороши местные помидоры. Если купить здесь рассаду, то можно быть уверенными в качестве. Видимо, сорт хороший или технология правильная.

С правой стороны — спортплощадка. Занимайся спортом сколько угодно. И вообще по территории учреждения осужденные могут перемещаться свободно.

Естественно, никаких лагерных бараков. Осужденные живут в полностью благоустроенных двухэтажных общежитиях. У каждого осужденного есть шкафчик для личных вещей. Кругом цветы. Большая спальня. Все необходимые бытовые условия, у многих таких условий не было на воле.

В женском блоке дневальная Ольга показала кухню, оборудованную двумя электрическими плитами, холодильником и микроволновой печью. В основном здесь пьют кофе-чай.

Есть комната для отдыха с телевизором, библиотечкой и швейной машинкой. Кстати, если у читателей имеются книги, которые давно прочитаны, и есть желание их подарить, то здесь, в Плишкино, им будут очень рады.

То же касается и DVD-дисков с фильмами.

Из спальни — вход в душевую. Все кабинки разделены.

У мужчин все точно так же. Когда мы зашли на их половину, они смотрели фильм «Белая гвардия». На столике в красном углу стояли иконы, много икон. Что же, видимо, у людей наступил момент полностью переосмыслить свой жизненный путь.

Столовая — как обычная гражданская, с довольно неплохим меню, всякими салатами и аппетитной выпечкой. На кухне работают также имеющие квалификацию или прошедшие обучение осужденные. Готовят отлично, во всяком случае булочки с творогом и карамелью буквально таяли во рту. Здесь же делают чебуреки, манты, пельмени и другую продукцию на продажу.

Валерий Михайлович говорит, что осужденным очень важно не замыкаться в своем кругу, для этого в колонии-поселении регулярно проводятся встречи с путешественниками, писателями, психологами. Имеется современный видеопроектор для показа фильмов и видеопрезентаций. Встреч с интересными людьми осужденные очень ждут, для них они — окно в большой мир.

Кстати, по итогам работы за 2016 год колония-поселение в Плишкино заняла первое место среди колоний-поселений Иркутской области, и в качестве поощрения те, кто добросовестно работал и хорошо вел себя, съездили на экскурсию в Листвянку. Валерий Михайлович показывает стенгазету с фотоотчетом об этой поездке.

— Представьте, многие из них прибыли из других регионов России, и у них было мало шансов увидеть Байкал. Конечно, они были очень рады, получили массу положительных впечатлений.

https://www.youtube.com/watch?v=2qtSZwNuC0Y

Вот так выглядит жизнь осужденных в колонии-поселении. Безусловно, здесь порядки намного мягче, чем на обычной зоне. Осужденные могут работать, носить гражданскую одежду, иметь при себе деньги и ценные вещи, встречаться с родственниками. То есть говорить о полной изоляции от общества невозможно.

Но, естественно, всем не угодишь: правозащитники, например, считают, что колонии-поселения — это пережиток советских времен. Но, с другой стороны, даже они признают, что это один из самых гуманных способов изоляции от общества.

цель наказания в том, чтобы человек, впервые или по неосторожности совершивший преступление, не втянулся в тюремщину, не перенял криминальный образ жизни. Поэтому осужденные, отбывающие наказание в Плишкино, в большинстве выглядят нормальными людьми, а не зеками.

И у многих хорошие шансы, выйдя на волю, жить нормальной законопослушной жизнью. А в нашей стране это особенно актуально, ведь, как говорят, от тюрьмы и от сумы… С каждым может это случиться.

История создания

Прообразом колоний-поселений стал переходный исправительно-трудовой дом. По Указу Президиума Верховного Совета РСФСР от 26 июня 1963 года были образованы исправительно-трудовые колонии-поселения. С 1997 года они носят название колонии-поселения.

Уголовно-исполнительный кодекс РФ 1997 года предусматривал колонии-поселения двух типов: для лиц, совершивших преступление по неосторожности и осужденных на срок не более 5 лет; для положительно характеризующихся заключенных, переведенных из колоний общего и строгого режима.

В колонию-поселение можно попасть за хулиганство, кражу, драку без особо тяжких последствий. Особенно много в таких колониях водителей-лихачей, из-за которых в дорожно-транспортных происшествиях пострадали люди. Всего в России в настоящее время насчитывается 160 колоний-поселений.

Фото СЕРГЕЯ ИГНАТЕНКО

Источник: http://baik-info.ru/ne-kurort-no-i-ne-zona

«Осужденные сюда прибывают сами, без конвоя»: зарисовка о жизни женщин в колонии-поселении – Пароход Онлайн

Как живут в колонии поселении


Здесь очень аккуратно и чистенько. Казенная постройка буквально утопает в зелени: стриженные кусты, газоны и заботливо огороженные клумбы с цветами. За посетителями наблюдают внимательные собачьи глаза: животные здесь не для охраны, а «для компании», просто крупные очень.

Куда-то по своим делам спешат обычные женщины — в джинсах и майках. Ни тебе серой робы, ни колючих взглядов исподлобья. С виду — ни то санаторий, ни то база отдыха. И только колючая проволока красноречиво свидетельствует: это место лишения свободы. Корреспонденту издания «Пароход.

Онлайн» довелось побывать по ту сторону ограждения по приглашению Новгородского УФСИН.

Кто хочет поработать?

Это колония-поселение №6. «Шестеркой» называют ее работники уголовно-исправительной системы и местные жители: соседство близкое, крыша жилого дома высится прямо за забором учреждения. Расположена колония в Окуловском районе, в поселке Топорок.

Ее история начинается в далеких 70-х. В это время здесь был лечебно-трудовой профилакторий. В таких при СССР содержались «алкоголики-тунеядцы».

В 1971 году первые осужденные пациенты построили два общежития и хозяйственные объекты: баню, столовую, больницу. К осени 1973-го появился цех металлообработки, заработало собственное производство.

Делали запчасти для мопедов и детские игрушки. Одну из них — раритетного заводного зайчика показали журналистам.

Потом грянул распад Союза и перестройка. Профилакторий расформировали, – так на его базе в 1994 году появилось колония-поселение. Сейчас здесь отбывают наказание мужчины и женщины за преступления небольшой и средней степени тяжести: кражи, мошенничество, ДТП со смертельным исходом по неосторожности. Исправительных учреждений только для женщин на территории Новгородской области нет.

Однако попасть сюда не так просто: здесь только «первоходы», ранее не судимые. Мужчины и женщины проживают в отдельных корпусах и контакты им запрещены. Сроки самые разные, но небольшие – от 10 дней до 3,5 лет. Сама колония тоже небольшая, на 200 человек — 150 мужчин и 50 женщин. На момент нашего визита представительниц прекрасного пола проживало 11.


Соседки

Школьные учительницы, продавщицы, повара: в «шестерку» попадают женщины со всей Новгородской области. Показывать лица заключенные по понятным причинам не хотят. Называть свои имена — тоже. За исключением нескольких согласившихся на интервью.

В их числе — Валентина. Говорит, в колонию угодила по глупости. Очень были нужны деньги, и женщина организовала наркопритон, хотя сама, с ее слов, не употребляла. Полтора года уже отсидела, осталось 10 месяцев.

«Я начну жизнь по-другому, больше на эти грабли не наступлю, мне ведь еще сына на ноги нужно поставить. Первым делом найду работу, сделаю ремонт. А потом хочу любимым делом заняться: я готовлю, и очень неплохо.

Старшим поваром работала в ресторане», – делится женщина.

Здесь Валентина — доярка, у нее «в подчинении» 8 дойных коров. По ее словам, когда работаешь, время течет быстрее: «Марта, Зорька, Соня — мои любимицы. Такие добродушные. Подходишь к ним, они руки лижут. Я не любитель массовых мероприятий, с ними я успокаиваюсь».

Как позже нам рассказал врио начальника колонии Игорь Котов, на самом деле кличек у коров нет. И у телят тоже. В колонии им присваивают номера. Имена буренкам дают осужденные, но потом они освобождаются, и на их место приходят другие, которые тоже дают имена…

Как рассказала Валентина, сын к ней не приезжает: «Я не считаю, что в такие места стоит ездить, дома увидимся. И мужа у меня нет, я в разводе. Здесь так проще».

В комнатах живут по 4-6 человек. Между собой не конфликтуют и о прошлом не особенно разговаривают. «Мы все здесь попали в беду, и негатив нам не нужен», — говорит Валина соседка по комнате София.

Они подружились и планируют поддерживать отношения на воле. Вообще, по словам женщин, в колонии к осужденным прислушиваются — комфортно ли им друг с другом и нет ли конфликтов.

София по профессии эколог, но по возвращении на волю будет искать любую работу. В колонии она трудится в теплице.


Жизнь по распорядку


Жизнь в колонии подчиняется распорядку. Ранний подъем в 6 утра (в выходные разрешается поспать до 7), зарядка, работа, свободное время, – все расписано по минутам. За нарушения режима можно и в штрафной изолятор угодить. По словам заместителя начальника по воспитательной работе Ильи Андреева, женщины в ШИЗО попадают значительно реже, но такие случаи бывали.

«Достаточно 1 раз употребить спиртные напитки, 1 раз хранить или пользоваться запрещенным предметом — телефоном, наркотическими средствами или злостно нарушать режим — например, спать больше положенного. Если неоднократно нарушать распорядок, суд может изменить режим отбывания наказания.

И из колонии поселения можно отправиться в колонию общего режима, а там условия жестче», – рассказывает Андреев.

В колонии две зоны — жилая и производственная. По территории жилой зоны можно гулять свободно. В этом состоит одно из отличий от колоний со строгим и общим режимом, — там передвигаться можно в рамках локальных участков, огороженных «колючкой».

В «жилой» части расположены 2 общежития — для мужчин и для женщин, карантинное отделение, банно-прачечный комплекс, столовая, клуб, здание ПТУ, в котором можно выучиться на оператора котельной или станочника деревообрабатывающих станков, спортивный зал.

Ферма для крупного рогатого скота и свиней, а также курятник расположены за территорией колонии.

Хозяйственные объекты: теплицы и котельная, — расположены в производственной зоне. Выращивают огурцы, свеклу, морковь, капусту. Также в колонии имеются участки по переработке древесины, швейный и столярный участки, пекарня.

Колония полностью обеспечивает себя, а также еще одну колонию и следственный изолятор овощами, мясом и яйцом. Излишки продаются местному населению.

По словам врио начальника колонии Игоря Котова, все осужденные трудоустроены и получают зарплату:

«Все осужденные получают минимальную оплату труда. Порядка 25 человек трудятся на выводных объектах: убирают территорию, занимаются погрузочными работами.

[К «выводным» объектам относятся деревообрабатывающая фабрика в поселке Топорок и известковый комбинат в Угловке]. Там оплата выше, чем МРОТ. Однако целиком зарплату получают не все.

У многих осужденных большие исковые обязательства. Но по закону минимум 25% зарплаты мы им оставляем».

Чаще всего зарплату осужденные отсылают родственникам или тратят на свои нужды. Посещать магазин осужденные могут свободно, но всякий раз нужно отмечаться на КПП. Спиртное в колонии строго под запретом.

Как рассказал Игорь Котов, по решению комиссии некоторые заключенные могут проживать и за территорией колонии. Но только с семьей и только за свой счет.

Свидания с родственниками ограничены только распорядком. Краткосрочные свидания — не более 4 часов в день в отведенное время. Длительные — до трех суток:

«У нас 4 комнаты длительных свиданий. Где-то 60% осужденных ими пользуется — к ним приезжают родственники. В основном, конечно, с пятницы по воскресенье — ведь большинство работает», – рассказал Игорь Котов.

Духи под запретом

По словам осужденных, к бытовым ограничениям привыкаешь быстро. «Личные вещи можно хранить в тумбочке, но все по описи. Немного косметики, шампунь, зубная щетка, средства гигиены. А вот спиртовым парфюмом пользоваться нельзя.

На воле, конечно, мы привыкли иметь много вещей, но ничего не поделаешь», – делится Валентина. Также можно иметь при себе драгоценности и деньги. Мобильные телефоны тоже в запрещенном списке. Но можно связываться с близкими по стационарному телефону, заранее сообщив номера абонентов.

С помывкой у женщин проще, чем в мужском корпусе. Дамы могут принимать душ каждый день, а мужчины — только два раза в неделю.

Чтобы разбавить серые будни, в колонии проводят конкурсы, концерты художественной самодеятельности. С заключенными работают психолог и социальный работник. По словам Камрана Гасалиева, который полтора года руководит «женским» отрядом, после освобождения 90% на «кривую» дорожку не возвращаются.

К слову, даже прибывают осужденные сюда самостоятельно, без конвоя. Затраты на дорогу им компенсируются. Тем не менее, по признанию Гасалиева, с женщинами работать не просто:

«С одним женским отрядом управляться сложнее, чем с двумя мужскими. Приходится решать мелкие бытовые проблемы. У женщин — это вещи. Кто-то что-то не то взял, не туда положили. Они такие эмоциональные, с ними мягкость нужна».

Добавим, что бежать отсюда заключенные не пытаются. Сроки у всех не большие, и «три за побег» не хочет никто.

Новости – Великий Новгород, Новгородская область. Пароход.Онлайн

Источник: https://parohod.online/news/4095-osuzhdennye-syuda-pribyvayut-sami-bez-konvoya-zarisovka-o-zhizni-zhenshchin-v-kolonii-poselenii/

Сельхозугодия, пекарня и зарплата. Как живут осуждённые в колонии-поселении

Как живут в колонии поселении
Колония-поселение в Чернянке Белгородской области имеет режим, при котором осужденные не выключаются из жизни. Здесь отбывают наказание люди, осужденные за преступления небольшой или средней тяжести или совершенные по неосторожности.

Украл, выпил — в колонию-поселение

«Учреждение рассчитано на 208 осужденных. Помимо осужденных, совершивших незначительные преступления впервые, здесь отбывают срок и положительно характеризующиеся осужденные, переведенные из колоний общего и строго режимов. Все они находятся в одних и тех же условиях», — рассказывает врио начальника колонии по Белгородской области Николай Хомутцов.

Люди приходят сюда, как правило, не из СИЗО, где могут прививаться правила жизни в криминальном мире, большинство из них на свободе — социально адаптированные люди.

Например, среди заключенных есть люди, признанные судом виновными в ДТП, севшие повторно за руль в состоянии опьянения и мелких мошенников, взявших у соседа телефон, чтобы позвонить, и не вернувших его обратно. Много тех, кто был осужден за неуплату алиментов. Кстати, среди таких не только мужчины, но и женщины.

Конечно, содержатся они раздельно и не контактируют друг с другом.

Как рассказывают работники колонии, за годы работы им встречалось всякое. Более десяти лет назад здесь отбывал наказание директор белгородского завода, осужденный за экономические преступления.

Вел он себя очень корректно, не отличался завышенным самомнением, понимая, что волей судьбы оказался в местах лишения свободы. Он был уже пожилым человеком и в колонии работал библиотекарем, общались с ними и сотрудники колонии, и заключенные.

В то же время в женской части колонии отбывает наказание мать, убившая своего новорожденного ребенка. Говорят, что соседки относятся к ней очень негативно, сдерживать проявления негодования приходится администрации.

На работу, в магазин и на свидания

Режим содержания преступников здесь наиболее мягкий из всех учреждений уголовно-исполнительной системы. Во-первых, осужденные находятся без охраны, хоть и под надзором администрации.

Вокруг территории нет вышек, вооруженных стражей порядка и собак — только младшие инспекторы группы надзора. Те, кто отбывает здесь наказание, могут носить гражданскую одежду, иметь при себе деньги и ценные вещи и пользоваться ими без ограничения.

Также они не ограничены в свиданиях и телефонных разговорах с родными и близкими.

Раз в день под надзором сотрудника колонии они выходят в магазин, который находится недалеко от КПП учреждения, где продаются продукты, туалетные принадлежности и прочие необходимые в быту вещи.

Как и в других исправительных учреждениях, осужденные могут даже зарабатывать деньги, сидя в тюрьме. В первую очередь устраивают на работу те, кто имеет задолженность по исполнительным производствам.

Погашение исков осужденными составляет 82%. Заработная плата у них разная и зависит от того, на каких участках производства они работают, но она в любом случае не меньше МРОТ — 11 163 рублей в месяц.

Сельхозколония

Колония-поселение №8 — учреждение сельскохозяйственного направления, где развито собственное производство и переработка продукции. Здесь, например, производят пастеризованное молоко в цехе, который находится на территории колонии.

Молоко закупают ежедневно у местных фермеров. В этом же цехе производят и сливочное масло. Имеется также производство, где из концентрата изготавливают плодово-ягодные соки, и цех по отжиму подсолнечного масла из семян.

На арендуемых местных полях работают осуждённые колонии.

Есть также мукомольный цех, где из выращенного зерна делают муку, пекарня, где изготавливают хлеб, пирожки и даже пиццу. Часть продуктов передают в столовую колонии, а часть попадает на прилавки магазинов Чернянки и окрестных сел.

Как рассказали в администрации колонии, только за 2017 год товарооборот здесь превысил 44 миллиона рублей, а прибыль — два миллиона. Колония арендует более 500 гектар сельхозугодий — это площади немалые.

Их засевают и убирают на собственной сельхозтехнике, арендуя в страду только комбайн. За четыре месяца этого года в мукомольном цехе было произведено 30 тонн пшеничной муки первого сорта и 64 тонны муки второго сорта. Цех по отжиму масла произвёл более 11 тонн.

В молочном цехе пастеризовали 47 тонн молока и произвели 501 кг сливочного масла.

«Все осуждённые имеют возможность работать, сами видите — хозяйство у нас большое, — говорит Николай Хомутцов.

 — Заработанные деньги после удержаний на выплаты по исполнительным листам и за содержание в колонии они могут потратить по собственному усмотрению. Можно или направить семье, или потратить на себя.

А самое важное — колония-поселение не только полностью обеспечивает все свои потребности в питании, но мы снабжаем своей продукцией и все учреждения уголовно-исполнительной системы Белгородской области».

дня. Мощный взрыв котельной в Вологде.Часть города – без тепла

Источник: https://news.rambler.ru/other/40064743-selhozugodiya-pekarnya-i-zarplata-kak-zhivut-osuzhdennye-v-kolonii-poselenii/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.