Как живется красивым девушкам в тюрьме

Как живётся женщинам в тюрьме. Рассказ бывшего сотрудника СИЗО

Как живется красивым девушкам в тюрьме

Средства массовой информации в последнее время немало внимания уделяют проблеме женщины в тюрьме. Этой теме посвящаются телевизионные и газетные репортажи, аналитические статьи, интервью с чиновниками уголовно-исполнительной службы…

Однако журналистские исследования страдают явной однобокостью, они показывают только «фасадную» сторону проблемы. Наивно думать, что заключенная, которой журналист протягивает микрофон в присутствии граждан начальников, будет искренна и непосредственна в оценках тюремной действительности.

Вряд ли можно рассчитывать на откровенность сотрудника следственного изолятора, которому еще служить и служить… В этом смысле ценной является информация, полученная от профессионалов, которые недавно расстались с тюремной системой, хорошо ориентируются в ее сложной организации и при этом способны думать свободно и говорить без оглядки на начальство.

Как сказал известный персонаж фильма «Место встречи изменить нельзя»: «Тебе бы, начальник,… книжки писать».

Женщина и тюрьма – понятия несовместимые.

Женщина, существо от природы эмоциональное, чуткое и ранимое, которому многовековой цивилизацией человечества предписана роль жены, матери, продолжательницы рода, хранительницы домашнего очага и тюрьма – угрюмый, беспощадный, подлый и жестокий механизм государства находятся так далеко друг от друга, что даже в воображении их нелегко объединить. Тюрьма – заведение скорее мужское, хотя в печальной реальности женщина и тюрьма, к сожалению, все же встречаются.

Женщины намного законопослушней мужчин. Гораздо реже они совершают преступления и правонарушения. Если в государстве женского населения по статистике больше, чем мужского, то в тюрьму женщины попадают в 10-12 раз реже мужчин.

Отчасти это объясняется тем, что правоохранители охотней применяют к ним меры пресечения и наказания, не связанные с лишением свободы. Но это только отчасти.

В большей степени причина такого соотношения – слабо выраженные преступные наклонности женщин и низкий уровень криминогенности обстановки, которую они создают вокруг себя и в которой существуют.

Соотношение женской и мужской преступности один к десяти постоянно и достаточно устойчиво в последние годы. Кстати, забегая вперед, можно сказать, что и внутри тюрьмы женщины допускают дисциплинарные нарушения примерно в десять раз реже мужчин.

Женская преступность по своей структуре заметно отличается от мужской. В процентном отношении женщины гораздо реже совершают корыстные преступления, в особенности, отличающиеся дерзостью – грабежи, разбои, а также хулиганство.

А вот грубо насильственные действия бытового характера – убийства и тяжкие повреждения тела в общей массе женской преступности осуществляются чаще. Это явление, казалось бы, противоречащее женской природе, имеет объяснение.

Женщины отнюдь не предрасположены к садизму и крайней жестокости. Просто они очень эмоциональны, и, зачастую, их разум оказывается неспособным управлять сильными и яркими отрицательными чувствами – гневом, ревностью, смертельной обидой.

В результате жертвами женского насилия становятся, как правило, их близкие люди – неверные мужья и любовники, любовницы мужей, садисты-отцы, домашние тираны-сожители…

В совершении преступлений женщины более последовательны и откровенны, если так можно выразиться.

В последующей оценке своих противозаконных поступков они оказываются значительно тверже и принципиальней преступников-мужчин, которые гораздо быстрее «плывут» и начинают, распуская слюни, публично каяться в грехах.

Женщина, зачастую невыносимо страдая от наказания, до конца продолжает считать, что, убив обидчика, она поступила правильно.

При аресте женщины не сопротивляются, не отстреливаются и не убегают по крышам. Их не задерживают вооруженные до зубов бойцы спецподразделений. За ними просто приходят и уводят с собой.

…Отношение к задержанным женщинам в милиции грубое и циничное. Их легко могут оскорбить, унизить, потаскать за волосы, «нашлепать» по щекам. Но все же, это отношение ни в какое сравнение не идет с избиениями и пытками, которым могут быть подвергнуты мужчины. Женщин практически никогда не пытают, то есть не применяют к ним методичные, холодно-расчетливые экзекуции.

Бывает, женщину заставляют разуться и лечь на пол, после чего наносят удары резиновой палкой по пяткам – это больно и не оставляет следов.

Иногда применяют «остроумно»-изощренное воздействие – раздев до пояса, ее хлестко бьют стальной линейкой по соскам – это унизительно, больно и страшно.

При этом расчет делается скорее не на физическую боль, а на сопровождающее ее моральное насилие: грубые окрики, циничные оскорбления, идиотские угрозы, вроде: «Мы тебе сейчас в … ножку от табуретки засунем».

Причиняя женщине физическую боль, оскорбляя и запугивая ее, правоохранители (или правонарушители, как правильней?) рассчитывают на резко эмоциональную реакцию, слезы, истерику и, в результате, потерю способности уверенно сопротивляться и умно изворачиваться. В основном этот расчет оправдывается, лгать умело, спокойно и предусмотрительно у женщин получается плохо.

Иногда подобная «атака» не имеет успеха, и тогда милиционеры сразу же прекращают насилие. По опыту они знают, что если у «бабы есть внутренний стерженек», дальнейшие издевательства абсолютно бессмысленны. Не согнется.

Существуют два фактора, защищающие женщин от пыток и истязаний.

Это особенности традиционного менталитета (даже «последний отморозок» в подсознании несколько сдерживается от причинения боли женщине, наверное, все же мы не совсем азиаты) и опасение возможного наказания.

К арестованным женщинам и несовершеннолетним гораздо больше внимания уделяется со стороны государственных и общественных правозащитных организаций. Страдания мужчин, в основном, мало кого интересуют.

Надо признать, что в последние годы пытки и иное насилие в отношении задержанных (как женщин, так и мужчин) имеют явную тенденцию к сокращению. «Задерганные» постоянными проверками прокуратуры сотрудники милиции стараются избегать насилия, игнорируя лицемерный гнев начальства по поводу отсутствия пресловутого процента раскрываемости.

Приставания сексуального характера случаются довольно редко и только на первом этапе, до помещения задержанной в изолятор временного содержания (ИВС). Впрочем, иногда женщина сама провоцирует подобные домогательства, предлагая как-нибудь «порешать вопросы» и намекая тем самым на возможность интимных услуг.

Насилия сексуального характера практически никогда не происходит. Время от времени эта тема поднимается кем-то из бывших арестованных и осужденных. Вариантов таких «исповедей» два.

Первый – в основе обвинений лежит абсолютно трезвый расчет (как правило, не самой «потерпевшей», а ее адвоката и «группы поддержки») – рассказывая леденящие душу подробности садистских изнасилований и извращений, тиражируя эти подробности в средствах массовой информации, привлечь внимание и сострадание неискушенной общественности и морально воздействовать на предстоящий суд. Второй вариант – это ложь самой «несчастной», вызванная явными истерическими реакциями: один раз солгав таким образом, она начинает истово верить в собственную ложь и дальше врет совершенно искренне, опутывая фантазии все новыми и новыми подробностями и не задумываясь об их очевидной несуразности. Впрочем, оба варианта обычно объединяются.

В ИВС женщины размещаются отдельно от мужчин, а так как женщин «принимают» редко, то сидят они в основном в одиночестве. Такие условия воспринимаются очень болезненно, отсутствие общения оказывает крайне угнетающее действие на женскую психику. Но избежать этого практически не получается. Задержанных мужчин к женщинам не подсадят никогда.

…После вынесения постановления об аресте задержанная переводится в следственный изолятор. Как правило, женщины оказываются совершенно неподготовленными к тюремной действительности.

Хотя в последние годы о тюрьме немало пишут, немало показывают ее в телепередачах и кинофильмах, большинство женщин совершенно не обращает внимания на детали.

Им это не интересно, так как себя с тюрьмой они абсолютно не связывают.

Попав в СИЗО (на жаргоне говорят «заехав на тюрьму»), женщины зачастую вообще теряют ощущение реальности. Когда-то одна девочка-подросток, арестованная как наркокурьер, рассказывая о своем прибытии в СИЗО, недоумевала: «Меня почему-то посадили в туалет». Ей и в голову не могло прийти, что тюремная камера и туалет – одно общее помещение.

Распределением по камерам занимается оперативный работник, чаще это женщина.

Ориентируясь на свое впечатление от беседы с вновь прибывшей зэчкой (зэчка – привычное название заключенной, оно хоть и некрасиво, но и не обидно) и куцую информацию, содержащуюся в личном деле (а это сжатый текст постановлений о задержании и аресте), она выбирает ей подходящую камеру. При этом старается, чтобы в новом обществе заключенной было максимально комфортно.

Делается это не из сострадания и, уж точно, не за взятку, а для собственного спокойствия. Чем меньше напряжений и конфликтов в камерах, тем легче администрации работать. Поэтому, в основном, бухгалтерши и чиновницы сидят в одной камере, молодые наркоманки – в другой, а «колхозницы» – в третьей.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/59aed51e50c9e57727767ce5/kak-jivetsia-jenscinam-v-tiurme-rasskaz-byvshego-sotrudnika-sizo-59afc70650c9e57727767f20

Ждёшь? Плати. Зэки загоняют женщин в долги и кредиты, находясь в тюрьме, а прикрываются любовью

Как живется красивым девушкам в тюрьме

В колониях России в 2019 году отбывало наказание 523,9 тысячи человек. По данным ФСИН, только 10% от этого числа — женщины. Абсолютное большинство — мужчины. Средний срок, который им нужно провести в колонии, — 8,2 года.

Остаться на такое количество лет без женского внимания очень непросто. Однако, по словам бывшего заключённого Ивана Меренкова, интерес тут к женщинам иной.

За колючей проволокой можно купить многое, да вот только на это нужны деньги.

Чтобы и деньги появились, и ласку иногда получать, многие зэки ищут знакомства по переписке. Для них это сплошные плюсы, а вот женщины затем страдают и расплачиваются с долгами. Технологии у тюремных ловеласов отработаны годами.

Галине 42 года. Она работает продавцом в продуктовом магазине. Муж от неё ушёл несколько лет назад, сын уже вырос и живёт в другом городе. А о ком-то заботиться хотелось. Два года назад женщина зарегистрировалась на сайте знакомств, сходила на пару свиданий, но ни один из кандидатов ей не подошёл. Прошлой зимой Галине написал молодой человек, представился Владимиром.

Начали общаться, интересный такой мужчина. Правда, моложе меня на 10 лет, но он говорил, что я ему нравлюсь, выгляжу хорошо — точно не на свой возраст. Обменялись телефонами, но он сказал ему не звонить. Пообещал, что сам наберёт, когда будет время. И предупредил, что звонок будет через WhatsApp, потому что связь плохая, — рассказывает Галина.

Первый звонок раздался поздно вечером. Проговорили около часа. Только какой-то шум был всё время, будто много мужчин в одной комнате о чём-то разговаривают. Галина этому значения не придала. В течение месяца Владимир писал и звонил, но встретиться никак не получалось: он утверждал, что всё время занят и находится в командировках.

Женщина признаётся, что влюбилась по телефону, казалось, что у них столько всего общего… Поэтому, когда Владимир, плача, рассказал, что на самом деле он отбывает наказание в колонии строгого режима, её это не смутило. К тому же он убедил Галину, что в тюрьму попал из-за “подставы” своих знакомых и никакого преступления не совершал.

По его словам, срок подходил к концу: буквально год подождать — и он будет на свободе. А значит — вместе с любимой.

Фото © ТАСС /Василий Кузьмичёнок

Заключённый предложил Галине приехать к нему на длительное свидание. Но предупредил, что для этого нужны деньги. Якобы за взятку в пять тысяч рублей надзиратели смогут его отпустить и помогут с оформлением документов.

Длительные свидания можно оформлять на жену, с которой заключённый состоит в официальном браке, на маму, сестру, тётю или сожительницу.

Некоторые зэки этим пользуются: их “полосочки” — так заключённые называют своих подруг — выдают себя за дальних родственниц или оформляют у участкового по месту жительства бумагу с подписями трёх человек (по правилам это должны быть соседи, но на деле могут быть просто подружки), якобы подтверждающую сожительство с заключённым, —рассказал Иван Меренков.

Галина отправила любимому пять тысяч и приехала в колонию как сожительница с необходимым документом и пакетами продуктов, чтобы все три дня из комнаты не выходить.

Так и получилось: любовь, страсть, разговоры, слёзы расставания, обещания жить вместе долго и счастливо, когда “вся эта канитель” закончится.

Женщина вернулась домой с абсолютной уверенностью в искренности возлюбленного и твёрдым намерением дождаться Владимира из тюрьмы.

Но через пару недель он заявил, что у него проблемы, нужны деньги, подробности он рассказать не может, потому что это “может быть опасно” для Галины. Требовалось около 50 тысяч, у продавщицы таких денег не было. Она взяла микрозаём, отправила необходимую сумму своему “будущему мужу”.

Владимир на звонки больше не отвечал. На сайте знакомств онлайн не появлялся. Галина выплачивала кредит и ждала весточки. Когда молчание затянулось больше чем на месяц, женщина начала паниковать. Стала звонить в колонию, искать контакты родственников Владимира в соцсетях, ведь она знала только его имя и фамилию.

Оказалось, что заключённый осуждён за убийство, сидеть ему ещё около пяти лет. А его сестра рассказала Галине, что к зэку уже приезжало несколько женщин в течение его отсидки. Все они отправляли ему деньги, которые Владимир просил под разными предлогами. Но причина у всех его “неприятностей” одна — карточные долги.

Это очень распространённая история. Со мной сидел парень, лет 25, мы его называли Французом за его умение убалтывать женщин. У него было два телефона и переносной аккумулятор.

Так он за день столько времени в приложениях для знакомств проводил, что всё разряжалось. К нему чуть ли не каждые два месяца женщины приезжали, всем сильно за 40 лет. Кто “сестра”, кто “тётя”, кто “сожительница”. И деньги ему отправляли, а он их потом в карты проигрывал.

Но, честно, талант у парня был так “полосок клеить”, —говорит Иван Меренков.

По словам заключённого Александра, который сейчас отбывает наказание в колонии строгого режима в Челябинской области, современные зэки используют только Интернет: Badoo, Tinder, “ВКонтакте”, “”. Когда из соцсети общение переходит в мессенджер и в созвоны, выбирают WhatsApp или “Телеграм”, поскольку считается, что данные сервисы не прослушиваются.

При этом на зоны до сих пор приходят пачки традиционных писем от женщин, которые желают познакомиться с заключёнными и готовы ждать, приезжать, присылать деньги.

Раз в месяц к нам надзиратель заходил, чтобы мы хотя бы на несколько писем ответили. Обычно это перед какими-то проверками было, нельзя, чтобы столько корреспонденции оставалось. В конвертах письма и фотографии, часто духами набрызганные. Это всё смешно было нам, молодым пацанам, которые уже к Интернету привыкли, — рассказывает Александр.

Схема, на которую попалась Галина, стандартная: милое общение, имитация занятости, откровенное признание с дрожью в голосе, намёк на возможность бурной встречи, исчезновение. Длительные свидания разрешены заключённым два раза в год. Но, как отмечают сами зэки, за небольшую плату можно договориться с сотрудниками колонии на встречи раз в три месяца и даже чаще.

Иван описывает большинство избранниц зэков как женщин, которые “вокруг колонии ходят”: они либо сами когда-то отбывали наказание, либо ведут “пьюще-гулящий” образ жизни.

Процентов 70 всех “ждуль” — дамы за 40–50 лет. На зоне много молодых, голодных до любви парней. А в этих женщинах полно нерастраченной заботы, материнский инстинкт просыпается, деньги присылают охотнее. Мы их так и называли: тётками, бабками, старухами.

К некоторым, конечно, приезжали и молодые девчонки. Но, во-первых, их меньше. Во-вторых, на микрозаймы и отправление денег соглашаются с трудом — наверное, у них в головах появляется мысль: “Зачем мне этот сидевший? У меня ещё всё впереди, кредиты какие-то брать…

” Не знаю, — добавляет Иван.

По мнению психолога Юлии Гальцевой, женщины соглашаются на роман с заключённым, потому что так им кажется, что избранник никуда не денется: он находится в закрытом месте, к нему не пускают других женщин, а главное — он нуждается в своей возлюбленной. К ней он обращается за душевным разговором или за деньгами. И только она может ему помочь.

Фото © ТАСС /Фадеичев Сергей

Длительное одиночество и заниженная самооценка — основные причины того, что женщина заводит роман с заключённым.

А у мужчины в тюрьме выбор девушек небогатый, конкуренции нет, можно чувствовать себя уникальной, — говорит психотерапевт Анна Таипова.

И, конечно, вырастает чувство собственной значимости: я такая хорошая, не оставила человека в беде, помогаю ему.

Иногда “ждулями” становятся женщины, которые проходили опыт общения с заключёнными. Возможно, их отцы, деды, братья или сыновья отбывали наказание.

Женщины проецируют этот опыт на других мужчин: “Отцу я не смогла помочь, а этому несчастному помогу”.

Если девушка не получала любви и заботы в семье, когда была маленькой, она может чувствовать себя комфортно только в ожидании, если близкий человек недоступен.

Ещё одна причина связи с заключённым — избегание близости. Оно может быть вызвано страхом перед живыми, настоящими отношениями либо негативным опытом в прошлом.

Получается, что у женщины как бы есть отношения: она в переписке состоит, общается, любит, помогает, но при этом нет никаких бытовых моментов, финансовых споров, секса.

Очень доступный способ заменить реальную любовь, — отмечает Анна Таипова.

По её словам, тюремные романы крайне редко имеют долгое и счастливое продолжение на воле. Ведь подсознательно бывший зэк ассоциирует свою спутницу с тем временем, когда он был в заключении. Из-за этого у него может проявляться агрессия по отношению к “ждуле”, отмечает психолог.

Если женщина передавала мужчине деньги под расписку во время свидания, то с этим документом она может обратиться в суд и попытаться вернуть свои средства. Но, как правило, никаких бумаг влюблённые дамы не составляют. Они просто дарят свои деньги заключённым в надежде на благодарность и будущее создание семьи. Аргумент “он мне обещал”, по словам юриста Андрея Некрасова, не работает.

Можно обратиться в суд с иском о незаконном обогащении, но только если у женщины есть паспортные данные ответчика. И тогда в суде она будет доказывать, что ошибочно отправила деньги и теперь просит их взыскать.

Но, как правило, паспортных данных нет, да и суммы не такие, чтобы из-за них идти в суд, привлекать адвокатов.

Поэтому заключённые продолжают свои хитрые махинации, а женщин, которые им верят, меньше с каждым годом не становится, — добавил Андрей Некрасов.

Галина выплатила кредит за своего осуждённого “суженого”. Теперь с зэками связываться не хочет. Жалко даже не денег, а потраченных нервов и пролитых слёз.

Её подруга, которая сейчас сидит на сайте знакомств и знает всю историю Галины с заключённым, говорит, что Владимир завёл новую страницу и, вероятно, ищет новых возлюбленных, которые готовы ждать и спасать. Но спасать им нужно только себя.

Источник: https://life.ru/p/1350576

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.