Как входить в камеру в тюрьме

Правильная хата

Как входить в камеру в тюрьме

В камерах малолеток и первоходочников встречается довольно агрессивная публика, знакомая с тюремным законом только понаслышке. А закон этот до конца и не всякий рецидивист знает.

Первоходочники под тюремным законом понимают обычно власть физически более сильного над слабым. И начинают играть в тюрьму, думая, что выполняют ее закон, и не зная, что они этот закон нарушают и когда-нибудь за это жестоко поплатятся.

Как они играют? Издеваются над новичками. Прописку чаще всего именно в таких камерах устраивают.

Если особых жестокостей при прописке не вытворяют, то больше это похоже на игру. Она и распространена в основном на “малолетке”, а на “взросляке” (то есть в камерах для взрослых) та же молодежь прописывает обычно своих же ровесников.

При этом кое-какие ограничения существуют: нельзя прописывать “микронов” – тех, кому 16 не исполнилось, – и арестантов в возрасте, начиная лет с тридцати, тех, кто сильно пострадал, кто в камеру сильно избитым пришел, тоже.

Как, разумеется, тех, у кого не первая ходка.

– И как прописывают?

– Заставляют загадки разные отгадывать. С нар нырять, головой о стену с разбега биться и так далее – все это “приколами” называется. Приколов таких несколько сотен, всех не упомнишь, да и всякое поколение арестантов что-нибудь свое к известному добавляет… Бросают, например, тебе веник: “Сыграй на балалайке”.

Ты должен бросить его обратно: “Настрой струны”. Подводят к батарее: “Сыграй на гармошке”. Отвечаешь: “Раздвинь меха”. Устраивают “свадьбу”: “Что будешь пить: вино, водку, шампанское?” Отвечаешь: “Вино”. Нальют тебе кружку воды – пей. Спросят опять тоже самое. Отвечаешь: “Водку”. Опять нальют полную кружку – пей.

И так будут наливать, а ты пить, пока не скажешь “тамаде”: “То же, что и ты”. И прочая чушь. Тут не столько твоя сообразительность проверяется, сколько знания. Знаешь приколы – свой. Но это, конечно, мелочи. Могут и посерьезнее испытание устроить: завяжут глаза, посадят на верхнюю нару, привяжут к ней за мошонку: “Прыгай”.

Не прыгнешь, струсишь – сам себе приговор подпишешь. Прыгнешь – окажется, ничего страшного, привязали-то тебя ниткой, которая тут же и оборвалась, хотя ты этого не видел, а от страха подумал, что веревкой. Или: “Кем хочешь стать – летчиком или танкистом? – Летчиком. – Прыгай вниз головой.” Ты прыгаешь, а тебя ловят.

Должны, по крайней мере, поймать, потому что если ты разобьешься, с виноватых за это спросят. Или, на лагерном жаргоне, им это “предъявят”.

Есть у прописки и еще один смысл. Любого первоходочника первое знакомство с тюрьмой попросту убить может, с ума свести – так оно тяжело. В первые часы неволи человек находится в шоке. И прописка отвлекает его от этого состояния, заставляет активно включаться в новую жизнь.

Ну, а камера лучше узнает, что ты за человек: гнилой – не гнилой, слабый духом – сильный (“духовитый”), веселый – мрачный, эгоист или готов пострадать, когда придется, за общество и т.д. Но в общем-то прописка правильными понятиями не одобряется, потому что игра там сплошь и рядом в издевательство переходит.

В “опущенные” (о них мы еще будем говорить) чаще всего в СИЗО попадают, а не на зонах.

Сейчас вообще прописку новичкам реже устраивают, чем раньше. Особенно в нормальной камере.

– Что такое “нормальная камера”?

– Та, в которой царит не власть кулака, а тюремный закон. Этот закон очень суров, но он справедлив. В той части, которая касается встречи новых арестантов, он гласит: тюрьма – это твой дом. Пришел человек – прежде всего поздоровайся с ним. Не приставай к нему с вопросами: за что сел, как было дело?..

Расскажи о порядках тюрьмы и камеры, дай ему место, предупреди о том, чего нельзя делать. Братва – то есть обитатели камеры – должна новому человеку обо всем рассказать, все показать, а уж после этого спрашивать за нарушения тюремного закона, если он такие нарушения допустит.

Человек, только что пришедший с воли, согласно тюремному закону (который еще называют “правильными понятиями”, “правильной жизнью”), чист. На воле он мог быть кем угодно и творить что угодно, а здесь он начинает новую жизнь. Он – младенец, и спроса с него нет.

Это правило “номер раз” – нельзя спрашивать с человека за нарушение нормы, о которой он не знает. И мой тебе совет: если попадешь туда, начинай новую жизнь немедленно. Считай, что если суждено тебе когда-нибудь выйти на волю, то это будет подарком судьбы.

Но основная твоя жизнь теперь будет проходить в тюрьме. И то, как она пойдет дальше, на 90% зависит от твоих первых шагов.

– А какие еще в нормальной камере порядки?

– В тюрьме между собой арестанты чаще не “камера” говорят, а – “хата”. Стукнут соседи в прогулочном дворике в стенку: “Эй, мужики, что за хата?…

А раньше в какой хате сидел, кого знаешь?” То есть даже вот это убогое жизненное пространство воспринимается как дом, обживается.

Пусть ты и в одиночке сидишь, через несколько дней ты ее уже обжил, знаешь, где что, и все пространство как бы одухотворяется. С допроса или с вызова заходишь в камеру, и появляется чувство родного угла.

Так что по-тюремному нормальная хата будет звучать так: правильная хата. И порядки в правильной хате в основном те же, что и у правильных людей на воле. Пришел с дальняка, то есть из туалета – руки помой. Садишься за стол – сними лепень (пиджак).

Когда кто-нибудь ест, нельзя пользоваться парашей. Когда все музыку слушают или передачу какую-нибудь – тоже. Свистеть нельзя – срок насвистишь.

Нельзя сор из избы выносить, то есть без особой нужды рассказывать другим камерам о том, что в вашей хате происходит.

Не должен ты ничего и никому. Ничего у тебя нельзя отнимать – особенно это пайки “от хозяина” касается. И даже просить у тебя что-то считается непорядочным.

Еще один момент – уборка камеры. В тюрьме такого порядка, как в армии – салаги пол драят, а деды балдеют – нет. Убираться в камере должны все по очереди, абсолютно все. Мне рассказывал бывший сокамерник знаменитого вора Васи Бриллианта, что тот убирал камеру, мыл парашу наравне со всеми.

И когда ему кто-то задал вопрос по этому поводу, он объяснил, что по тюремному закону позорным считается делать что-то за другого, прислуживать другому, а за собой человек сам должен убирать. “Вот, если бы я мог летать, – сказал Вася Бриллиант, – тогда бы другое дело.

А раз я хожу по полу, почему же мне его не подмести?” Заставить тебя в качестве наказания убирать камеру вне очереди тоже никто права не имеет. Такое право есть у тюремщиков, а вы – братва, то есть братья друг другу.

Если все-таки попадешь в неправильную камеру, где тебе ничего не объяснят, и увидишь человека, который лежит под нарами или у параши, с которым никто не разговаривает, – не подходи к нему. Вообще в первое время присматривайся к тому, что вокруг происходит. Присматривайся, помалкивай, делай то же, что и все. И так же, как все. Пусть это даже покажется тебе ненормальным или смешным.

Что касается спорных вопросов, решать их надо мирным путем. Никаких драк, оскорблений среди братвы быть не должно – этого тоже правильные понятия требуют. В крайнем случае для решения спорных вопросов есть выход на другие камеры. Спросите у них, что можно, а чего нельзя.

– Как мы их спросим?

– В тюрьмах люди проявляют изобретательность фантастическую. Огонь добыть трением или от лампочки, ботинком решетку перепилить, чифир сварить в газете, записку на соседнюю улицу бросить – все это там умеют. Из ничего сделают все, было бы время.

Связь между камерами есть в любой тюрьме, но организуется она не везде одним и тем же способом. Самое простое, когда контролер от двери подальше отошел, просто крикнуть через решетку (“с решки”): хата такая-то…

Правда, в следственном изоляторе межкамерная связь – одно из серьезнейших нарушений режима содержания…

Можно и так: откачиваешь веником или тряпкой воду в унитазе: канализационная труба – что телефон. Через нее же при известной сноровке можно и передавать все, что угодно: чай, сигареты, записки.

Можно взять кружку, приложить ее к трубе отопления и прокричать в нее все, что тебе надо – в других камерах через ту же кружку услышат и примут к сведению, либо дальше передадут. Можно “коня” запустить: делаешь удочку из газетной трубки и нитки, привязываешь к ней записку с адресом и опускаешь за решетку – ниже поймают.

Можно просто перестукиваться. Берутся тридцать букв русского алфавита, без мягкого и твердого знаков и “ё”. Помещаешь их по вертикали в “клетку” – пять клеточек в высоту, шесть в ширину. Буквы в этой клетке нумеруются: от 1 к 5 вниз и от 1 к 6 вправо.

В этой азбуке “а” будет передаваться так: один удар – пауза – один удар; “к” – два удара – пауза – пять ударов и т.д. Если вы с собеседником знаете азбуку Морзе – вообще никаких проблем. Описывать все возможные способы бессмысленно.

Вот так и спросите у авторитетных людей, кто прав, кто неправ.

– Скажи, а если я сам выдам себя за “авторитета”? Ты мне сейчас все подробно расскажешь, я хорошо запомню, да и по “фене ботать” научусь…

– Лучше и не пытайся, это тоже самое, что выучиться “на Штирлица”. Может, и не сразу, но такая попытка обязательно кончится плохо. Тюрьма обостряет интуицию, люди там всегда чувствуют, когда ты врешь, – это во-первых.

Во-вторых, притворяться легко на воле, потому что там ты притворяешься час, два, ну, день. А в тюрьме ты на виду круглые сутки. Самый гениальный актер не может жить на сцене постоянно. Ему отдых нужен, не то будет делать ошибку за ошибкой.

В-третьих, знать феню мало, чтобы найти общий язык с опытными арестантами. Тут ведь важны и жесты, и намеки, и определенные привычки, и манера держаться. И то, что в “Джентельменах удачи” показали – это, конечно, фантастика даже в своей основе.

Не может двойник вора себя за него выдать, если сам не сидел. Его расколет первый же арестант с лагерным опытом.

Скорее наоборот, лучше бы уж зеков в кино играли сами зеки. Один из наших лучших кинорежиссеров, Алексей Герман, это понимает. В его фильме “Проверка на дорогах” военнопленных играли настоящие зеки. А охрану военнопленных сыграли тоже профессионалы – наши, родные тюремщики. К слову сказать, зеки там снимались добровольно, с благословения лагерных авторитетов.

– Кстати, о “Джентельменах”. Это правда, что татуировка – паспорт зека? Насильно их делают?

– До последнего времени так и было. По числу куполов церкви, выколотой на груди, можно сосчитать число “ходок” (раньше было – число отсиженных лет). Если кот в сапогах изображен, значит хозяин татуировки – карманник, если кружок с точкой внутри на предплечье или над верхней губой – опущенный и т.д.

И за татуировки, не соответствующие действительности, наказывали. И насильно клеймили тех же опущенных. Но все это раньше. Сейчас профессионалы татуировок не делают вообще – зачем им дополнительные особые приметы? И петухов тоже не клеймят – их и так за версту видно. Так что татуировка – обычно дело добровольное.

В отличие от нашей паспортной системы.

– Чувствую, мы подошли к важному вопросу. Блатные, петухи, опущенные – это те самые лагерные касты?

Источник: http://old.prison.org/lib/sov_pris/p2_05.htm

Тюремные университеты: три главных принципа арестантского уклада

Как входить в камеру в тюрьме

Знакомство с АУЕ* пришлось точно на моё 35-летие. Уже третий год подряд я встречал свой день рождения в застенках Лефортово — сокамерники вместо друзей, вафельный тортик вместо праздничного застолья и утренний шмон вместо подарков от близких. Но этот день рождения был необычным. Первым и единственным подарком был приказ от сотрудника ФСИН: «С вещами на выход!»

Через несколько часов я очутился в СИЗО «Медведково», где вместо привычных лефортовских шпионов, изменников и террористов меня ждали грабители, насильники, убийцы и сотни сотен вполне себе невинных наркоманов и воришек. Пару месяцев назад я схлопотал почти десять лет общего режима, и сегодня меня отправляли на этап. Я немного волновался.

Все следственные изоляторы в Москве — «чёрные», за исключением спецблока в «Матросской Тишине» и моего уже родного СИЗО «Лефортово». В этих исключительных местах теме АУЕ* не развиться — блатной носитель арестантско-уркаганской идеологии просто не сможет распространить свои тюремные понятия.

В Лефортово нет ни «дорог» — межкамерное общение исключено, ни «ног» — факты подкупа сотрудников этого СИЗО никому неизвестны, ни поддерживающих идеологию АУЕ* соседей. Но пока я судился, попутчики в автозаках мне рассказывали о «движухе» в изоляторах Москвы.

Что-то немногое я знал: днём ПВР, ночью АУЕ*.

За каждым чёрным СИЗО закреплён свой «положенец». Это может быть как «вор в законе», находящийся в изоляторе или, если нет вора, то уважаемый в преступном мире арестант.

Его основная задача — сохранить и укрепить существующее положение в изоляторе: а это и определённая договорённость с администрацией, и финансово-материальное обеспечение «общака», и связь между камерами, карцером, санчастью, карантином и волей.

Для поддержания порядка «положенец» назначает «смотрящих» за корпусами тюрьмы, те в свою очередь следят за подконтрольной территорией и назначают «смотрящих» за камерами.

В каждой камере «чёрной» тюрьмы есть свой маленький командир — такая вертикальная иерархия позволяет не только постоянно насыщать «общак» ручейками взносов, но и идеальным образом распространяет идеологию АУЕ* на вновь прибывших в камеру мужиков. Одним из них был и я.

Мой первый шаг в «чёрную» хату

 — АУЕ*, братва! Хата людская?

Тут, конечно, стоило бы для начала определиться: «кто ты и с кем ты». На стороне основной массы заключённых или на стороне администрации изолятора. Каждая выбранная жизненная позиция имела свои достоинства и недостатки.

Однако я, почти два года воевавший со следствием ФСБ, по умолчанию не мог быть в дружбе с властью. А потому я решил с головой окунуться в параллельный для меня мир.

Тем более я считал себя репортёром, а в этих местах неисчерпаемая кладезь интересных сюжетов.

Мои слова «АУЕ*, братва!» были как самоидентификация «свой — чужой», а уточнение про «людскую хату» было обязательным, так как администрация по своим оперативным интересам могла запросто сунуть меня и в камеру и к «козлам» и к «петухам». В этом случае мне пришлось бы очищать от них камеру или вскрывать себе вены.

— Жизнь ворам! — был мне ответ, — кто сам и по какой беде?

Навстречу вышел молодой азербайджанец, как потом оказалось, «смотрящий» за камерой. Моя «беда» — это мои статьи, «кто сам» — это не имя, а моя здравость.

Так определялся мой статус и будущее положение в местной иерархии.

Если бы я имел статьи за изнасилование, совращение малолетних или убийство, то от «смотрящего» последовал бы определённый ряд вопросов, после чего он бы со старшими уголовниками принимал бы решение о моей судьбе.

Я назвал имя, свои статьи, указал на здравость (то есть, не гомосексуалист и не «обиженный»). Азиз удивился моей «делюге», показал на свободную койку и позвал чифирить. Чифирь — это не чаепитие, это ещё один из ритуалов АУЕ*. Естественно, я согласился.

Экстремизм для криминала всегда что-то необычное и опасное. Противодействие режиму может криминалом одобряться и даже вызывать уважение, но, как правило, политические дела несут для устоявшегося порядка всевозможные проблемы.

Здесь и более чуткое внимание оперотдела, и возможные проверки вышестоящего руководства, и независимые комиссии: деньги любят тишину, а преступные капиталы тем более.

Через любую «чёрную» тюрьму проходят огромные суммы, как через «общак», так и через покупку «запретов», и конечно же никто рисковать этим положением не хочет.

Поэтому блатные от политических держатся подальше и изучают их пристально лишь для того, чтоб знать, как их контролировать.

В тюремной системе управления «смотрящий за хатой» выполняет важную функцию. Он прямо выясняет личность новоприбывших и косвенно — сколько они могут взносить на «общак». Решает споры и предотвращает конфликты между сокамерниками. Организовывает поступление различных «запретов» и придумывает для них тайники.

Взаимодействует с на своём уровне с администрацией и «наводит движуху» в камере для поддержания «чёрного хода» тюрьмы. Чифирить с интересным для него новеньким смотрящий садится не для развлечения — для него это способ вытянуть из собеседника определённую информацию.

Впрочем, после сотни чекистских допросов общение с молодым представителем блаткомитета, ещё недавно торговавшим апельсинами на рынке, для меня было «детским садом».

Уже через пару минут Азиз рассказывал мне про положение на тюрьме, воровские прогоны, АУЕ*, ночную движуху и договорённости с местными операми. Тысяча рублей в месяц с койки — это цена своевременного предупреждения о шмонах.

Чуть позже я и сам наблюдал, как все «запреты» в камере сдавались инспектору, а через полчаса всё переворачивали вверх дном, «пропикивая» стены спецприборами.

После чего все «запреты» возвращались в камеру в полной сохранности — даже телефоны!

На следующий день после моего прибытия, Азиз стал привлекать меня к общественно полезным делам.

 — Воровской ход держится на трёх китах, — разъяснял мне Азиз, — общак, игра и дорога. Ты играешь?

 — В шахматы если только, — аккуратно ответчал я.

 — В нарды лучше, я тебя потом научу! А сейчас давай-ка расплетём твой свитер.

За решёткой выл декабрьский ветер, но форточки были открыты нараспашку, так как через них шла «дорога». В камере стоял дикий холод, тем не менее я без слов приложил к свитеру две пары шерстяных носок. Общими усилиями мы за вечер расплели всё по ниточке и намотали несколько клубков шерсти. Азиз с сокамерником принялся учить меня плести «коней».

— Дорога для арестанта — святое. Есть дорога, будет и грев. А потому каждый порядочный арестант должен уметь ставить дорогу, — рассказывал Азиз, растягивая по большому кругу камеры бесконечную нить моего бывшего свитера.

Когда нить из клубка сделала по камере с десяток оборотов, Азиз обрезал пучок, завязал на конце узел, продел в него шариковую ручку и принялся её вертеть, закручивая нити в толстый канат.

Через пару часов у нас в камере был десятиметровый прочный конь для будущей дороги.

Вечером местный ответственный за дорогу ловко закинул канат в соседнюю камеру и в привязанных носках «поскакали» важные груза и малявы.

Уже через несколько дней я стал полноценным «дорожником» и с жадным любопытством «репортёра под прикрытием» постигал неизведанный мне ранее мир АУЕ*.

…продолжение следует

_______________________________________________

* АУЕ — запрещенное в России международное движение. Признано экстремистской организацией по решению Верховного суда РФ от 17 августа 2020 года.

Источник: https://www.ridus.ru/news/335996

Что такое крытка в тюрьме

Как входить в камеру в тюрьме
Крытка

В тюремном жаргоне есть много слов, смысл которых непонятен далёкому от уголовного мира человеку. Одним из них является «крытка». Содержащихся в ней арестантов называют «крытниками». Что такое «крытка» и чем она страшнаначинаешь хорошо понимать только попав в неё на длительный срок. Это тюрьма со строгим режимом содержания заключённых.

Что такое «крытая» колония или «крытка»

. Сидевшим людям не нужно объяснять, что такое «крытка»по блатному. Так на жаргоне называют ИТУ тюремного типа и тюрьмы, в которых содержаться только осуждённые по особо тяжким уголовным статьям. Особый режим их содержания схож с условиями следственного изолятора, где все арестанты содержаться в камерах, а не в бараках, как это устроено на зонах

Попало слово «крытка» в жаргон от понятия «крытый». Внешне здания таких учреждений ничем не отличаются от СИЗО. По данным ФСИН, сейчас в России функционирует всего 8 тюрем строго режима. Каждая из них имеет свою историю и особенности. В настоящее время в них содержится чуть боле 1100 осуждённых. Половина этих закрытых учреждений находится в Сибири.

Чем отличается «крытка» от обычной колонии

Существующие закрытые учреждения, предназначенные для содержания осуждённых, различаются режимами и условиями их содержания. Обычная колония напоминает поселение за колючей проволокой, заключённые в котором живут в бараках по типу общежития. Им не разрешено покидать пределы колонии, но они могут свободно перемещаться по её территории.

Важную роль в исправительно-воспитательном процессе играет труд. Отбывающие свой срок в колонии заключённые могут работать, получать за свой труд зарплату и тратить её в торговых лавках, открытых на территории колонии.

В тюрьмах заключённые содержаться в камерах, не привлекаются к труду и выводятся на прогулку под конвоем. Этим «крытки» и отличаются от зоны.

У зеков, отправляемых отбывать срок в тюрьму, принято говорить «пошёл на крытку».

Самые известные «крытки» России

Одной из самых известных и старейших закрытых учреждений страны является елецкая тюрьма №2. За ней закрепилась слава закрытого учреждения с очень суровыми условиями содержания. В истории тюрьмы есть случаи суицида заключённых, не выдержавших наносимых им побоев и издевательств.

В городе Соликамске находится знаменитая на весь мир исправительная колония «Белый лебедь». Заключённые содержаться в ней трёхместных камерах. На прогулку их выводят под конвоем 1 раз в день и 1 раз в неделю у них бывает банный день.

Это стандартный режим содержания арестантов, которым отличается «крытка» от зоны.

С 1999 года в «Белый лебедь» отправляются отбывать свой срок заключения лица, признанные судом террористами, серийными убийцами и лидерами преступных группировок.

Злостных нарушителей режима в ИК и рецидивистов отправляют отбывать назначенный им срок наказания в Златоустовскую «крытку». До 1956 года основной контингент её сидельцев составляли политические заключённые. Условия содержания в Златоустовской «крытке» считались во времена СССР самыми тяжёлыми.

Одна из старейших «крыток» России «Чёрный дельфин» расположена в Оренбургской области, недалеко от городка Соль-Илецка. Она предназначена для содержания осуждённых на пожизненный срок. Прогулки арестантов в «Чёрном дельфине» проводятся в специальной камере, а не во дворе тюрьмы, как это принято во многих других закрытых учреждениях.

На живописном берегу реки Собь находится ещё одна колония для содержания особо опасных преступников с пожизненным сроком «Полярная сова». В 2012-2013 году в ней были выявлены случаи фальсификации администрацией колонии оформления явок с повинной содержащихся в ней заключённых. Такие признательные показания были получены от арестантов в результате побоев и пыток.

История самой известной тобольской «крытки»

Во времена Советского Союза тобольское закрытое учреждение носило название «спецтюрьма СТ-2», а в царской России – «тюремный замок». В 2012 году в ней был открыт музей его истории, который пользуется популярностью у приезжающих в город туристов. В нём можно узнать, что значит тюрьма-крытка для тех, кто через неё прошёл.

В застенках СТ-2 содержался разношерстный контингент. Среди заключённых были и мужчины, и женщины. СТ-2 – «крытка», где тюрьма выполняла роль конвейера по ломки людей. В царское время сюда привозили осужденных каторжан. Они должны были носить кандалы, голова их была наполовину побрита.

В 1937 году в тобольском тюремном замке стали производить расстрелы. За весь период существования закрытого учреждения здесь было убито около 2500 человек.

Почему зэки в СССР боялись сесть в тобольскую «крытку»

Во времена Советского Союза дурная слава о СТ-2 гремела по всей стране. Очень часто её называли филиалом ада на земле. За малейшую провинность администрация могла отправить любого зэка в ней крцер, представляющий собой небольшую, сырую и холодную камеру с низкими потолкаит. Выйти из такой камеры сохранив здоровье или жизнь, удавалось единицам.

Помещали арестантов в карцер предварительно сняв с них всю одежду. Срок заточения в нём исчислялся несколькими днями или неделями. Вот, что значит тюрьма-крытка города Тобольска. Она либо ломала человека, обнуляя его личность, либо закаляла его характер, как булатную сталь. Через СТ-2 прошли все последние воры в законе СССР.

Источник: https://fsin-pismo-gid.ru/bez-rubriki/chto-takoe-krytka-v-tyurme

Немного о мироустройстве тюремной жизни… красные хаты, вывоз на суд, трасса

Как входить в камеру в тюрьме
Я не рассказал о последнем виде хат — красных, т.е. хат, где сидят менты под следствием или осужденные менты, короче менты. И находятся там менты именно действующие на момент задержания, а не бывшие. Хотя бывшие менты тоже когда попадают в систему быстренько суетятся о том, чтобы их распределили в красную хату.

Потому что если мент попадает в тюрьму, думаю не стоит рассказывать о том, что арестанты ему там мягко говоря не рады.

Все хаты в СИЗО имеют свой порядковый номер. И все порядочные арестанты должны знать где какая хата находится в СИЗО и что это за хата по типу — черная, красная, блядская, пинчевая и т.д.

Администрация тюрьмы тоже в курсе этого деления и учитывает это, потому чту им тоже не нужны проблемы, и когда попадают новые заключенные в СИЗО администрация спрашивает к кому они относятся.

Возможно вы спросите, а почему хаты не делятся всего на 2 типа — порядочные и непорядочные и все? К чему все эти заморочки? А потому, что непорядочные тоже делятся между собой и друг с другом сидеть не будут. Непутевые не будут сидеть вместе с пинчами, блядинами или красными.

Им ни к чему еще ниже опускать свой статус и отрезать себе последний путь вернуться к порядочным. Блядины и пинчи тоже наврядли найдут общий язык с друг другом, ну и естественно с красными тоже, потому что все непорядочные зэки остаются зэками и у них природная ненависть к ментам. Администрация вынуждена это учитывать.

Кстати непорядочных и порядочных даже возят отдельно друг от друга в автозаках на суд или этапом в тюрьму из СИЗО. А если нет отдельной машины, то отделяют их в отдельную клетушку в машине. Помню когда меня везли на суд впервые, нас всех затолкали в автозак очень плотно в один из двух отсеков. Во второй отсек посадили одного непорядочного.

И хотя нам всем было очень тесно и тяжело, никто не протестовал. Думаю тут уместно рассказать о процедуре вывоза на суд заключенных. Автозак — специальная машина для перевозки заключенных из СИЗО в суд или же из СИЗО в тюрьму, если они уже получили приговор. Автозак возит подследственных из СИЗО на суды каждый день. Утром рано из СИЗО собирают тех, у кого в этот день должен состояться суд.

Суды могут быть разные, районные, межрайонные, городские, верховные и т.д. Всех арестантов грузят в автозак и с утра пораньше привозят в суд, где они в специальной комнате, тоже запертые за решеткой ожидают своего заседания.

Заседания может быть в любое время дня, но тебя не привозят строго к заседанию, тебя привозят рано утром и увозят поздно вечером вместе со всеми и под конвоем, даже если твое заседание было всего 15 минут в дневное время или вообще не состоялось. Поверьте, ездить на суды очень нервная и отнимающее много сил процедура.

Утром рано выезжаешь из СИЗО, поздно вечером приезжаешь и весь день в ожидании, в погрузках, сборах, перекличках и т.д. Плюс к тому же сидеть в зале суда в клетке и видеть своих родных и в этом же зале своих терпил (твоих потерпевших по делу) и их родных — это очень сложное зрелище.

Ну так вот, рассказывая о том, что непорядочных и порядочных держат отдельно друг от друга на суде и в автозаке. Однажды, на моем очередном суде, которых было достаточно много, мы ожидали своего заседания в клетке суда. В соседней клетке сидел один одиношенек молодой парень лет 16-17.

Он был пинчем. Арестантов на суде всегда посещают родственники, если они есть, передают передачки, немного общаются, откармливают и т.д. К этому бедолаге пришла мать, принесла ему кучу всего, плакала как все матери арестантов, и общалась о том о сем.

В какой то момент она  удивилась, что в соседней клетке полно людей и сидят они на скамейке по очереди, а он сидит один. Один малолетка из нашей камеры радостно крикнул — «Да он пинч».  Она видимо не поняла, во всяком случае сразу.

К слову сказать, пинчи не делятся на малолеток и взрослых, их всех на СИЗО держат вместе.

Вольные пирожки с воли, которые впервые столкнулись с тюрьмой и воровской жизнью обычно сразу распределяются в порядочные хаты, если они не имели явных косяков на воле — т.е. не были красными, не стучали на черных и не писали заяв в ментуру, т.е. не были терпилами.

 Задача всех порядочных арестантов рассказать о жизни в тюрьме, о воровских понятиях и законах вольным пирожкам. Обычно краткая инструкция о жизни в тюрьме дается вольным пирожкам начиная с карантина.

Также в каждой порядочной хате есть прогон от вора — тетрадь, в которой от руки написаны основные понятия, тюремные законы, заповеди и т.д. Прогоны на СИЗО были от Батукаева. Это своего рода библия для арестантов — конституция, кодекс поведения и наставления на каждый день.

В свое время я чуть ли не наизусь выучил этот прогон, сейчас же я много забыл оттуда, но как нибудь постараюсь посвятить этому прогону отдельную главу.

Особое место в жизни тюрьмы занимает «трасса». Как я писал ранее, это система, которая опоясывает всю тюрьму и все камеры. Все камеры в СИЗО имеют сквозные дырки и можно из одного конца тюрьмы в другой передать письмо или небольшую посылку, габаритами не длиннее 30-40 см. и в диаметре не более 15 см. Т.е. чтобы посылка смогла пройти через самые узкие места в этой системе коммуникаций.

Трасса существует с молчаливого дозволения администрации тюрьмы. Это еще одна уступка воровскому движению со стороны администрации. Трасса — это очень сложная система с точки зрения организации и логистики. Для успешного существования трассы в каждой камере постоянно сидит дежурный по трассе — арестант который принимает и отправляет посылки, а также «тачкует» их, т.е.

записывает данные посылки…

Источник: https://nobleprisoner.livejournal.com/3462.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.