Как встречают на зоне новых зеков

Беспредел и произвол

Как встречают на зоне новых зеков

Многие считают, что беспредел и произвол – это одно и то же. На самом деле, беспредел – это полное отсутствие порядка, а произвол вполне возможен и при наличии порядка. Каким бы ни был жестким порядок, он делает жизнь устойчивой и определенной.

Ты всегда знаешь, что и за какие поступки тебе грозит, что и кто может сделать с тобой, куда, к кому тебе обратиться, если по отношению к тебе допущен произвол. В лагерях одновременно существуют два порядка.

Один порядок как бы официальный, он описан в кодексах, законах и правилах, нормативах; держится он на администрации и тех зеках, которые с ней напрямую сотрудничают (козлах).

Если в отношении тебя или еще кого-то допущен произвол, есть всякие инстанции, к которым ты можешь обратиться для восстановления своих прав. Зоны, где преобладает такой порядок, называются “красными”.

Другой порядок держится на неписаном тюремном законе, который передается из поколения в поколение и осуществляется с помощью разборок, сходняков и обращения к людям авторитетным.

Авторитетами чаще всего бывают люди из касты “блатных”. Зоны с таким порядком называют “черными”. Все внутреннее самоуправление там осуществляется блатными, а администрация только следит за тем, чтобы все не разбежались.

А что внутри зоны творится – администрацию не касается.

Но в чистом виде таких отдельных “черных” и “красных” зон мне видеть не приходилось, обычно эти порядки перемешаны, сосуществуют вместе и находят между собой какой-то компромисс. Мало того, в одной зоне могут быть и “красные”, и “черные” отряды. Все члены самодеятельности, секции профилактики правонарушений и так далее собраны обычно в одном отряде.

Хозобслуга, например, тоже в одном отряде часто бывает собрана… Приходилось мне видеть и такие отряды, которые можно назвать мужицкими, там соблюдается тюремный закон, но и писаный не нарушается, а блатных нет, да и козлы большой роли не играют. Обычно это случается, когда подбирается начальник отряда, которого называют справедливым сами зеки, и мужиков у него уважаемых хватает.

Не знаю, может быть, где-то есть и целые мужицкие зоны…

Беспредел, как я уже говорил, это отсутствие порядка, соответственно бывает он тоже двух видов: со стороны администрации и со стороны самих заключенных.

Административный беспредел возможен, когда все местные органы власти, которые должны следить за законностью в колонии, заодно с администрацией. Такое часто бывает, точно так же, как и беспредел, разрешенный, негласно, конечно, центральной властью. Были, например, в каждой тюрьме (и в СИЗО) пресс-хаты, да и в колониях их заводили.

Это камера, в которую сажают, скажем, подследственного, чтобы добиться от него нужных показаний. Если в пресс-хату ПКТ на зоне сажают зека, то чаще всего за его поведение – либо он слишком независим, либо на других заключенных оказывает не такое влияние, как хотелось бы администрации.

Там его обрабатывают “шерстяные” – зеки, приговоренные за свои дела тюремным миром к смерти или к опусканию. Этим людям терять уже нечего. Они любое требование администрации выполнят, лишь бы их к правильным арестантам не перевели, и согласны сидеть в пресс-хате до конца срока.

За это они и выколачивают признания из подследственных либо опускают тех, кого к ним для этого посадят менты.

Бывает и так: на зону прибывает зек, о котором администрация знает совершенно точно, что он везет воровскую маляву, то есть записку, письмо. Часто малявы возятся в “непаленом гашнике” – в заднем проходе. Иногда герметично запечатывают их в полиэтилен и глотают.

Да еще делают на таких капсулах заусенцы, чтобы во время промывания желудка не выскочили. Извлекать их – дело хлопотное. Кое-где для этого есть специальные приспособления – дают тебе рвотного и слабительного и сажают на мелкую сетку.

То, что на ней после тебя останется, промывают. Но и такие промывания часто результата не дают. Тогда начальник тюрьмы вызывает главаря пресс-хаты: “Сейчас к вам приведут человека, который везет маляву. Отобрать и принести мне”.

Приводят “почтальона”, и шерстяные прыгают на нем, пока малява на свет божий не появится.

Пресс-хата – это самое страшное, что на зоне или в тюрьме есть.

И вот еще такие беспредельные вещи бывают. Между зоной и забором проложена запретка – полоса вспаханной земли. Чтобы запретка сохраняла следы наступивших на нее, эту землю надо регулярно взрыхлять и разравнивать.

Администрация часто пытается заставить сделать это зеков, обычно только что прибывших с этапом.

Она знает, что, согласно правильным понятиям, тот, кто взял грабли и вышел разравнивать запретку, автоматически становится козлом, то есть дорога ему открыта теперь будет только в актив. В этом и смысл испытания запреткой.

Вообще на зоне многие испытания предполагают только два выхода из положения, в котором ты оказался. Всегда можно попытаться найти третий выход. Меня тоже пытались выгнать на запретку, то есть предложили решить: стану я козлом или отправлюсь в ШИЗО. Когда я отказался, от меня потребовали объяснительную: пиши, почему не вышел.

Я сразу написал заявление, а не объяснительную. Заявление прокурору о том, что меня заставляют нарушать основные правила. Я везде читал в правилах, что ни в коем случае заключенные не имеют права приближаться к запретной полосе, а уж входить в нее тем более: это охранное сооружение.

Мне кажется, что администрация провоцирует нарочно убийство: я войду в запретку, а меня убьют, кто-то отпуск получит. Я сам же окажусь виноват – нарушил. Нет, я на это не пойду. Они долго смеялись, читая мое заявление, но в ШИЗО не отправили. Потому что постановление на водворение в ШИЗО подписывает хозяин.

А он, как они ни смеялись, понял разумную мысль: я говорю об установленных правилах.

Потом обламывание продолжается в отрядах. Человеку, да еще после этапа, тяжело это выдержать. В отрядах козлы вгоняют в секции. Пришел в отряд – записывается в секцию.

И, что интересно, авторитеты на это смотрят так: они в этом не участвуют, но они и не мешают козлам, это ведь еще одно сито – пройдет человек или не пройдет.

Конечно, они вступятся, если начнется страшный беспредел, если козлы вдруг начнут бить, дубасить этапника, но первое слово за себя ты должен сам сказать. Потом тебе помогут. Тебя поддержат.

– ШИЗО, ПКТ – чем они отличаются?

– ШИЗО – штрафной изолятор, ПКТ – помещение камерного типа. Соответственно, карцер и внутрилагерная тюрьма. Раньше ПКТ называлось БУР – барак усиленного режима. Это название и сейчас бытует в лагерном обиходе.

ШИЗО дается до 15 суток. Продляться содержание в ШИЗО сейчас не может, но делают “непрерывку” “через постель”. То есть одну ночь после ШИЗО тебе дают переспать в отряде, а утром опять тащат в ШИЗО. В ПКТ официально могут посадить на срок до шести месяцев.

В ШИЗО и ПКТ раньше официально применяли пытки голодом и холодом, то есть давали пониженную норму питания. В 1988 году этот порядок отменили.

Новый Уголовно-исполнительный кодекс, подписанный Президентом Российской Федерации 8 января 1997 г., разрешает кормить неработающих осужденных, находящихся в ШИЗО и ПКТ, по пониженным нормам.

Кроме того, неофициально всегда можно что-то придумать, чтобы жизнь медом не казалась. Могут, например, пытать зимой холодом, а летом духотой.

Пытка холодом организуется следующим образом. Помещения ШИЗО и ПКТ могут отапливать либо не отапливать, по произволу администрации. Может в твоей камере во время сильного мороза и не оказаться стекол. В таких ситуациях находчивые люди снимают с себя нательную рубашку, мочатся на нее и растягивают по решетке.

Когда мокрая рубаха схватится морозом, в камере становится не так холодно, меньше дует из окна. Зато тогда начинает таять иней на стенах, и в камере становится сыро. Сырости способствует соль, которую специально для этого добавляют в штукатурку. Хорошее подспорье для поддержания сырости в камере – отсутствие гидроизоляции.

При строительстве каменных зданий между фундаментом и основанием стен кладут лист рубероида. При постройке “кича” рубероид часто кладут только после того, как будет построен первый этаж, либо вообще не кладут. В результате влага из почвы беспрепятственно впитывается стенами. Называются эти фокусы “прививанием чахотки”.

Так, иногда открыто, перед строем зеков “хозяин” объявляет: “Непослушным – туберкулез”. Это значит, что непослушные будут отправлены в ШИЗО. В бывшем Союзе, кстати, 70 процентов всех “тубиков” – зеки и бывшие зеки. Каждый восьмой-десятый зек – тубик. Есть и специальные туберкулезные зоны – “могильные”. Там зеки как мухи мрут.

Если выживут, после освобождения новый срок мотать начнут – в больницах. А на воле они сколько людей заражают!

Самые беспредельные зоны – это лесные, кстати, именно в лесных управлениях и расположены специальные “профилактории”, известные под названием “Белый Лебедь”. Здесь, как и 50 лет назад, “закон – тайга, прокурор – медведь”.

Внутренний беспредел, зековский – это сила кулака, отсутствие всяких понятий о правилах, о том, как люди должны поступать в той или иной ситуации. Обстановка, в которой уже нет способов решения споров, конфликтов между отдельными зеками – вот что это такое.

На беспредельных зонах (и в беспредельных камерах) идет постоянная борьба за власть, разборки происходят самым диким образом: тут тебе и избиения, и убийства, и правых бьют, и виноватых – кто сильнее, тот и прав. Причем происходит это постоянно, еженощно.

Но чаще беспредел бывает на “красных” зонах. Сидеть там хуже – об этом говорят все, у кого была возможность сравнить. Вообще “красный” порядок на зонах долго не держится и часто заканчивается бунтами. “Красная” зона – обычно беспредельная.

Сейчас красных зон становится все больше.

– Как встречают на зоне новых зеков?

– Так же, как и в тюрьме, в зависимости от зоны. Чем беспредельные зоны отличаются – на них надо за все платить. В том числе и за место в бараке. Не заплатишь – можешь зиму провести на улице. На правильных зонах этого нет.

Там тебе, как и в тюрьме, должны показать зону, рассказать о существующих порядках, предостеречь от опасностей. Могут предложить вступить в общак, в семью, в кентовку. Не захочешь вступать – дело твое, живи один.

Правда, на зоне одному трудно, большинство зеков в семьях живут. Одного загрызут.

Самая большая вероятность и того, и другого беспредела, как я уже говорил, в транзитных тюрьмах, во время этапирования. Люди здесь долго не держатся, и порядок редко когда бывает долговечным.

– В свое время Солженицын описал путешествие в “столыпине”. Изменилось что-нибудь с тех пор?

– В той части, которая касается “удобств”, – абсолютно ничего. “Столыпин” – это, напомню, вагон, в котором одна продольная стена глухая – к ней примыкают “купе” для арестантов. Другая стена – обычная, только с зарешеченными окнами вдоль коридора, по которому ходит охрана. С именем П.А.Столыпина у этого вагона – “вагонзака”, как его называют – связь совершенно случайная.

Восемнадцать человек в трехъярусном отсеке “столыпина” – норма. Издевательства те же, что во времена Солженицына: накормят селедкой, а потом то пить не дают, то в туалет не пускают. Та же духота, та же жара, те же обмороки. Та же скорость передвижения – несколько дней на дорогу в соседнюю область.

Перевозят преимущественно ночью, а днем отгоняют вагон куда-нибудь на запасные пути. Сажают в “столыпин” и высаживают из него одинаково: подгоняют “автозак” вплотную к вагону и перегоняют зеков туда или обратно. При необходимости могут и на обычной станции высадить. Выведут, посадят всех на корточки – так зеки и сидят, пока поезд не придет.

Пассажиры смотрят, ахают: “Тебя посадят, а ты не воруй!” Конечная станция “столыпина” – зона или пересылка.

Пересыльная тюрьма – заведение, в котором этап, то есть группа заключенных, перемещаемая из одной тюрьмы в другую или в лагерь, на какое-то время останавливается по дороге.

В Москве пересылка – “Красная Пресня”. В других городах, насколько я знаю, есть транзитные отделения при тюрьмах – какое-то крыло, какой-нибудь корпус тюрьмы предназначены для содержания этапируемых заключенных.

Очень часто этапы используются для сведения счетов. Встречи там могут быть самыми неожиданными, а ответственность на этапе за последствия “разборки” – самая минимальная.

Если, скажем, правильный мужик на зоне хоть пальцем тронет козла, который сдает его, кровь из него пьет, – его тут же раскрутят на всю катушку по статье, например, за хулиганство. Там своих охраняют: на иной зоне половина всех зеков – стукачи.

А здесь козел, особенно если есть свидетели (на фене – “очевидцы”), в его власти.

По этапам часто годами гоняют тех зеков, которых ни одна зона принимать не хочет, как заведомое “отрицалово”. И если ты, скажем, из зоны на поселение отправляешься, они могут тебе разборку устроить: почему “на поселок” едешь? за какие заслуги?

Самым страшным бывает беспредел там, где беспредельщики – и администрация, и заключенные – объединяются.

Источник: http://old.prison.org/lib/sov_pris/p2_08.htm

Правила поведения в тюрьме: советы бывалых

Как встречают на зоне новых зеков

Твиты пользователя @Prisonlife_ru

  • ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ФО
  • ПРИВОЛЖСКИЙ ФО
  • СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ФО
  • СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФО
  • СИБИРСКИЙ ФО
  • УРАЛЬСКИЙ ФО
  • ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ФО
  • ЮЖНЫЙ ФО
  • Проходя через ворота тюрьмы, нужно забыть на время обо всем, что теряешь, быть может, надолго —в жизни начинается новый этап. “Правильной жизни” в местах лишения свободы, как и всему остальному в этом мире, нужно учиться. Замкнутый мир камеры вынуждает к каждодневному самоконтролю, сдерживанию легко нарастающей агрессии. Приходится думать не только о себе, но и о том, чтобы не нарушать душевный покой ваших сокамерников. В местах лишения свободы человек попадает в экстремальную ситуацию. Очень трудно сохранять душевное спокойствие в условиях принудительной изоляции, когда ограничены все возможности и желания.В результате вспыхивают беспричинные на первый взгляд конфликты и драки, которые дают выход негативным эмоциям. Вырвавшееся наружу нервное напряжение, вызывает разного рода конфликты, но и загнанный внутрь стресс приносит страшный вред. Не стоит удивляться, ведь не зря говорят, что “все болезни от нервов”. Поэтому важно помнить, что одна из главных задач для попавшего за решетку — сохранение психического здоровья.Некоторых губит брезгливость, которую, конечно, нельзя утрачивать. Но ее демонстрация порой приводит к печальным последствиям. Затем общее такое невинное, а скорее наивное восприятие действительности. Происходит огромный внутренний конфликт: некоторые интеллигенты не могут понять, что здесь можно жить и чувствовать себя человеком, даже любимым делом заниматься, — у них такая психическая структура. И этим невольно, не желая того, они демонстрируют свое неравенство. Например, отказываются от чашки чая, которая идет по кругу, и ее из уважения тебе предлагают. Хочешь не хочешь — отхлебни, не обижай. Надо бороться, надо найти те формы существования, которые позволят выжить. Вопрос выживания и вопрос преодоления страха — это главное. Решить это никогда до конца не удается, потому что нет за колючей проволокой такого состояния, когда человек в абсолютной безопасности и ничего не боишься.Знание правил и традиций “тюремного общежития” не избавляет от необходимости искать и находить, думать самостоятельно.Нельзя, например, просто пригрозить, а потом отказаться от этого. Если уж бросил, даже невзначай, какую-то угрозу конвоиру или козлу, то должен ее выполнить. Нужно отвечать за свои слова. В тюрьме не признается никакое изменение ситуации, не признается никакое “нечаянно”. Что значит “нечаянно”? Нечаянно — это значит ты сам что-то не предусмотрел. Поэтому с человеком случается нечаянность. Нечаянно — тоже какой-то признак ненадежности. Ценностью этого мира является человек, который вообще уверен, уверен в себе. В мире, где все очень ненадежно, ценностью становится надежность. Привлекает надежность человека.Надо, чтобы в твоей уверенности были уверены и остальные, чтобы человек, который идет рядом с тобой, понимал, что ты сейчас ничего такого не напорешь, что сюда не бросятся овчарки. Поэтому авторитетом на зоне пользуются люди, в которых ощущается надежность. То есть человек стоит надежно, не размазывается, не говорит сегодня одно, завтра другое, не ищет мелкой выгоды, может быть, желает жить удобно. На самом деле всегда здесь выгода получается за счет другого.Можно предупреждать о чем-то, но все равно что-нибудь забудешь, не предусмотришь. Тем более, что не все везде одинаковое. Если тебе повезет, то найдется хороший человек, который подскажет, что делать. Если нет — рассчитывай только на себя.

    Советы бывалых— только капля в море, но они проверены жизнью.

    Не нарушай тюремных законов. Помни в тюрьме своя жизнь, которой тебе предстоит жить.Не укради у своих и не “стучи” — главные заповеди.Помни: все, что может произойти с тобой, на девяносто процентов зависит от самого тебя, от того, как ты себя поведешь с самого начала.Поменьше говори, побольше слушай и присматривайся.

    Чем меньше говоришь, тем меньше вероятность попасть в “непонятку” — в “косяк”.Спроси у сокамерников: что можно и чего нельзя.Не задавай лишних вопросов, но если в чем-то неуверен — лучше спросить.Делай то же, что и все.Будь сдержан в общении — “следи за своим базаром”.Прежде чем что-то сказать, очень хорошо подумай. Лучше промолчать, чем сказать не то, что надо.

    Прежде чем что-то сделать, подумай еще больше. Именно неспособность наметить необходимый план действий превращает жизнь в ад.Избегай прямого противоречия мнениям других, а также самоуверенного отстаивания своей точки зрения.Избегайте враждебности и конфликтов — им не место в “правильной хате”.Не навязывайте своего мнения. Это не дает положительных результатов.

    Не ищи легкой жизни — не сотрудничай с администрацией.Не ищи мелкой выгоды. Не жадничай. В трудное время надо делиться.Нельзя без оснований требовать что-либо у других заключенных.Не верь, не бойся, не проси.Каждый человек действует или говорит так, а не иначе, в силу определенных причин. Но это вовсе не значит, что ты должен стремиться всех понять.

    Не лезь ни к кому в душу — и будет лучше всего.Не бойся сокамерников. Не бойся тюремщиков.Помни: страх вызывает нервное напряжение, беспокойство, делает тебя возбужденным.Не допускай унижения своего достоинства со стороны представителей администрации, особенно в присутствии “обиженных”.

    Не притворяйся: не строй из себя знатока “тюремных законов” и “авторитета”, если таковым не являешься.Не ругайся матом. В тюрьме и на зоне ответственность за слово гораздо больше, чем на свободе.Никогда не говори “просто так”. Такого понятия в тюрьме и на зоне просто не существует.Забудь слово “нечаянно”.Нельзя сказать, а потом отказаться от своих слов.

    Если, что-то сказал, надо исполнять — “пацан сказал — пацан сделал”.Не вмешивайся не в свое дело. Каждый отвечает сам за себя. Нельзя отвечать за другого человека.Не подымай ничего, что упало рядом с “дальняком”.Не поднимай ничего с пола — “заминировано”, не употребляй в пищу ничего из красных упаковок — “петушиный цвет”.Не бери без спросу ничего чужого.

    Прежде чем взять что-то, спроси разрешения.Отдавай долги.Помни, что никто не имеет права забирать твой “положняк”.Не выполняй чужой работы.Заставить тебя убирать камеру вне очереди никто не имеет права.Ничего не бери у “опущенного”, не соприкасайся с ним, не пей из одной посуды, не трогай его вещей. Это последнее дело. Ему можно только давать, а брать нельзя.

    По возможности не общайся с представителями администрации, а при непосредственном контакте с ними не теряй своего достоинства.При возникновении конфликтов с другими осужденными ни при каких обстоятельствах не обращайся за помощью к администрации.По отношению к администрации веди себя осторожно и продуманно.Следи за своим внешним видом, старайся всегда быть опрятным и аккуратным.

    Постарайся достать хорошие предметы туалета — мыло, зубную пасту, приспособления для бритья и др.Не поднимай предметов, случайно найденных. Не подбирай “бычки” и объедки.Не распространяй непроверенную информацию и слухи. Строго следи за своей речью и критическими высказываниями в отношении других осужденных.Не вмешивайся в чужие разговоры, пока не попросят.

    Прислушивайся к мнению “авторитетов”, но всегда имей свое мнение.Надо “спать и видеть” — всегда быть осторожным в отношениях с окружающими.Сохраняй выдержку и хладнокровие в сложных жизненных ситуациях.Помните о своих близких, которые остались на воле: лучше, если человек сам переносит собственные неприятности, а не отягощает ими других.

    Нехорошо, когда человек, имея близких, обременяет их при каждой необходимости требованиями о помощи и осложняет этим их жизнь.Стремись взять себя в руки, не дай загнать себя в “косяк”. Помни, что от этого зависит твое будущее не только в местах лишения свободы, но и на воле. Кто оступился в местах лишения свободы, не сможет подняться на воле.

    Подумай о том, что тюрьма и зона испытывают тебя на прочность. Стремись сохранить свою психику в порядке.Не срабатывает психологическая защита у человека, который не чувствует поддержки со стороны близких.Те, кто сохраняет душевное спокойствие в условиях заключения, невосприимчивы к нервным заболеваниям.

    Никогда не используйте сегодняшний день для того, чтобы взять реванш за былые обиды.Не забывайте о самоконтроле, как бы ни были раздражены. Доводы не должны быть разрушительными. Если вы злы так, что готовы закричать или пустить в ход руки, подождите пока уляжется ваша ярость, а потом беритесь за решение вопроса.

    Не предпринимайте атак на физические или умственные недостатки сокамерника — это никогда не забывается и не прощается.Соизмеряйте свои эмоции с реальностью и всегда прислушивайтесь к голосу здравого смысла.Научитесь радоваться тому, что у вас есть, и не беспокойтесь о том, чего у вас нет.Умейте видеть положительную сторону каждого события.

    Не воспринимайте материальные блага как эквивалент счастья. Часто эти понятия несовместимы. На протяжении всей истории человечества были мудрые люди, которые это понимали.Римский философ Сенека советовал: “Относитесь ко всякому дару судьбы подозрительно и с робостью.Ведь и зверь, и рыба попадают в западню, влекомые обманчивою надеждою.

    За тем, что вы считаете дарами счастья, кроется засада. Кто хочет остаться невредимым, пусть избегает сколько можно этих даров, служащих приманкой.Ведите здоровый образ жизни, заботьтесь о теле, лишь настолько, насколько это необходимо для здоровья.Пусть пища только умеряет голод, питье — жажду, одежда — холод и жилище служит защитой тела от непогоды.

    Но решительно безразлично, построено ли оно из дерна, или из цветного и чужеземного камня: знайте человек может одинаково укрыться, как под соломой, так и под золотом. Презирайте всякие украшения, добытые непосильным трудом.Помните, что нет ничего достойного восхищения, кроме души, а для ее величия ничто не достаточно велико.

    Вступая в разговор не начинайте его с тех вопросов, по которым у вас разные мнения.Наоборот, с самого начала старательно акцентируйте внимание на тех вопросах, по которым у вас существует согласие. Пусть вам с самого начала говорят: “да, да”. Удерживайте вашего партнера, насколько это будет возможно, от слова “нет”.Психологическая схема происходящего предельно ясна.

    Когда человек говорит “нет” — и на самом деле так думает, — он делает гораздо больше, чем произнося слово “нет”.Весь его организм — нервы, железы внутренней секреции, мускулы — настраиваются на отрицание.Отрицательно настроенная личность может выбрать один из двух тактических приемов: бежать с поля боя (замкнуться в себе и копить злобу) или атаковать в свою очередь.Посвятите свое время книгам. Книга — универсальный друг и помощник. Это молчаливый спутник, который всегда готов дать вам мудрый совет. Это друг, который может быть всегда с вами и никогда не предаст.Книги — это мудрость человечества. Через книгу вы общаетесь с умнейшими людьми всех времен и народов. Книги помогут вам понять жизнь и свое место в ней.“Скажи мне, что ты читаешь, — заметил Гете, — и я скажу ,кто ты”.

    Тюремный закон

    ПОДЕЛИТЬСЯ НОВОСТЬЮ

    Интересное в сети

    Загрузка. Пожалуйста, подождите…

    Источник: http://prisonlife.ru/analitika/99-pravila-povedeniya-v-tyurme-sovety-byvalyh.html

    Советы бывалого зека: как вести себя за решеткой

    Как встречают на зоне новых зеков

    Невзирая на гуманизацию законодательства, ежегодно на нары попадает немало наших сограждан. Как там жить, что есть, как себя вести с сокамерниками? На все эти и многие другие вопросы тех, кто уже пошел “на посадку”, но еще не успел приземлиться за колючкой, отвечает бывший зек с 12-летним стажем, а ныне законопослушный гражданин Тохнияз Аубакиров.

    “Пассажиром” быть непросто

    – У вас есть опыт нахождения в исправительных учреждениях? Где вы сидели?

    – В первый раз на общем режиме, а потом на строгом.

    – Как живется тем, кто впервые оказался в колонии?

    – Тех, кто впервые попал туда, а прежде никогда не был связан с криминальным миром, обычно называют “пассажирами”. Таким за решеткой приходится очень тяжело.

    Я вдоволь насмотрелся на них: уйдут в себя, уставятся в одну точку и сидят, молчат. Некоторые прямо на глазах сходили с ума, и в итоге их отправляли в “дурхату” (психиатрическая клиника).

    Если же человечка воспитала улица, тогда ему легче.

    – Сначала гражданин попадает в камеру ИВС, затем в следственный изолятор и лишь потом на зону. Как он должен правильно войти в камеру?

    – Спокойно сказать всем присутствующим “здравствуйте” и спросить, какую койку можно занять. К первоходкам (осужденные в первый раз) будут относиться нормально. Учтите, вся жизнь в камере построена на системе взаимных уступок и, как говорил Михаил Горбачев, консенсусов.

    Ведь людям приходится находиться в тесном помещении долгие месяцы и даже годы. В камерах нормальные люди живут по тем же правилам, что и на воле: уважают старших и авторитетов, соблюдают нормы личной гигиены.

    И “первоходке” не надо стараться показать себя более крутым, чем он есть на самом деле.

    – А если он начнет это делать?

    – Тогда ему придется соответствовать своему вымышленному образу весь срок. Иначе придется отвечать.

    – Что значит отвечать и перед кем?

    – Перед теми, кому он что-то пообещал, но потом не сделал. За обман его могут жестоко избить.

    – Но ведь он тогда пожалуется администрации учреждения?

    – Нет, он не будет этого делать. Иначе станет еще хуже.

    Каждый сам выбирает себе “масть”

    – Чем занимается арестованный после того, как окажется в камере?

    – Первые три дня – гость, он присматривается к порядкам в хате (камера) и решает, кем он хочет быть. Если “мужиком” – значит, будет работать, выполнять требования режима и не зарабатывать себе нарушений. Тогда ему светит УДО (условно-досрочное освобождение). Может стать идейным и “пойти в отказ”, но тогда ему придется очень непросто.

    Ведь идейные, они же блатные, не должны работать и тем более сотрудничать с администрацией. А за это от руководства колонии последует череда наказаний. Сейчас идейных, тех, кто находится “в отрицаловке” (не выполняет требования администрации исправительного учреждения), становится все меньше. А те, кто есть, сидят в бурах (барак усиленного режима).

    Им запрещены передачи, свидания с родственниками и т. д. Но человек сам выбирает свою “масть”.

    – Чего не следует делать?

    – Не надо садиться играть в шахматы, шашки и особенно в карты. Особенно, когда на кон ставят не деньги или “дачку” (продукты питания, которые приносят родственники), а “на просто так”.

    Ведь если “пассажир” проиграет (а проиграет он обязательно!), то выигравший произносит неприличный слоган, из которого следует, что одна из частей тела проигравшего переходит в собственность победителя. И проигравший сразу же теряет “лицо”.

    Среди определенной части заключенных под стражу такое считается нормой.

    В большинстве случаев сидельцы подкалывают друг друга, задавая каверзные задачки. Например, говорят: ты едешь на машине без тормозов по узкой дороге, и вдруг видишь: справа стоит твоя мать, а слева – я. Кого ты будешь давить?

    Если испытуемый, боясь “экзаменатора”, ответит, что свою мать, то навсегда лишится статуса нормального человека и все считают его трусом. Поэтому должен сказать, что задавит спрашивающего, так как он для него никто. А мать – это мать.

    Бывает, что от скуки сокамерники пытаются разнообразить свое существование сомнительными развлечениями. Попросту подставляют друг друга. Допустим, предлагают “пассажиру” сходить на базар. Говорят, постучи в дверь, позови “дубака” (контролер) и скажи ему, чтобы он отпустил тебя (это из ИВС или СИ!) на базар.

    Только поклянись, что не сбежишь! На подобную удочку попадаются лишь самые глупые заключенные.

    Ну кто, спрашивается, отпустит следственно-арестованного на базар?! Выслушав подобное предложение, контролер, как правило, выводит просителя из камеры и под довольное ржание сокамерников проводит с ним воспитательную работу.

    Делиться “дачкой” должны все

    – Если передачу принесли, то “пассажиру” надо делиться с сокамерниками?

    – Конечно. В каждой камере есть авторитет, следящий за порядком. И он распределяет между заключенными продукты и вещи, переданные с воли родственниками.

    – Что должен делать “пассажир”, если другие заключенные начинают вымогать у него деньги?

    – Авторитет справедливо разрешит подобную ситуацию. Но, бывает, что “первоходка” попадает к беспредельщикам. Обычно вымогательством грешат наркоманы. Тогда ему следует написать “маляву” – письмо смотрящему за СИ или зоной. И он поставит зарвавшихся вымогателей на место, способы для этого имеются.

    – Как следственно-арестованному или осужденному оградить себя от возможных инфекций?

    – Надо питаться только своими продуктами, мыться своим мылом, чистить зубы своей щеткой, использовать свою зубную пасту и спать на своей подушке.

    Это поможет уберечься от многих инфекций, самой страшной из которых является туберкулез. Но и вши особой радости “пассажиру” не доставят.

    И старайтесь как можно меньше говорить и как можно больше слушать то, о чем говорят другие сидельцы. Иначе ваши слова кто-то обязательно использует против вас самих.

    Конечно, не дай бог никому оказаться в подобной ситуации, но будем надеяться, что эти советы помогут нашим согражданам в трудную минуту.

    Алматы

    Источник: https://www.caravan.kz/gazeta/sovety-byvalogo-zeka-kak-vesti-sebya-za-reshetkojj-382415/

    От сумы да тюрьмы: как себя вести впервые в камере

    Как встречают на зоне новых зеков

    Инструкция по выживанию от бывшего заключенного и депутата Сергея Еретнова. Часть 3-я

    Пройдя «школу жизни» в трех закамских СИЗО и нижнекамской колонии, журналист Сергей Еретнов решил поделиться навыками с читателями «БИЗНЕС Online».

    Если в первых двух блогах этой серии автор рассказал, чего ждать и как вести себя на этапе задержания и первого допроса, то сегодня речь пойдет о первом знакомстве с сокамерниками в ИВС, о тюремных «мастях» от «неприкасаемых» до «черных» и о важнейших принципах, действующих в тюрьме.

    Сегодня речь пойдет о первом знакомстве с сокамерниками в ИВС, о тюремных «мастях» от «неприкасаемых» до «черных» и о важнейших принципах, действующих в тюрьме

    КАМЕРА. КАК НЕ СТАТЬ НЕПРИКАСАЕМЫМ

    Задержанные на 48 часов попадают в изолятор временного содержания (ИВС), арестованные по решению суда — в следственный изолятор. Общие принципы поведения в этих учреждениях одни и те же, они же распространяются и на колонию для осужденных.

    Главное отличие ИВС от последующих этапов заключается в том, что здесь вместе содержатся и дебютанты, и рецидивисты: на следственные мероприятия и на судебные заседания в ИВС свозят арестантов без разбора.

    В СИЗО и в колонии «первоходы» с бывалыми зэками не пересекаются.

    Как я уже говорил, в камере прежде всего работают вполне обычные правила общежития. Первыми словами задержанного должно быть простое вежливое приветствие — «здравствуйте» или «добрый вечер».

    Кто прежде сидел, может сказать, к примеру, «добрый вечер в хату», но разницы нет: мифология об изощренных «понятиях», о системе «правильных» реплик на все случаи жизни часто преувеличена или работает на зонах для повторно осужденных.

    Во всей тюремной географии — хоть в ИВС, хоть в лагере — не принято сразу протягивать руку. Сначала нужно как минимум понять, с кем имеешь дело.

    Поэтому перед тем, как пройти в камеру, необходимо поинтересоваться: «В какую хату я попал?» Дело в том, что, если следствие намерено жестко на вас надавить, оно может устроить в камеру к людям нетрадиционной сексуальной ориентации или к представителям низшей тюремной касты «опущенных».

    И те и другие относятся к неприкасаемым, но, вопреки расхожему мнению, гомосексуалисты и «опущенные» — это не одно и то же. «Опустить» или «закатать в шерсть» могут за проступки, это не меняет ориентацию человека.

    При этом образ, сформированный поп-культурой, характеризует «опущенного» как человека, обязанного тюремным обществом к услугам интимного характера.

    Тут одно понятие вытекает из другого, и оба абсолютно не верны: никакое насилие на зоне недопустимо, никто не может потребовать никаких услуг — только, так сказать, уговорить. К вопросу рукоприкладства мы еще вернемся, как и к определению тюремных «мастей», а пока нужно понять главное: с представителями касты неприкасаемых нельзя оставаться в одной камере, иначе в будущем, в СИЗО и лагере, заключенный останется с ними жить.

    Итак, если задержанный попал в «неправильную» камеру, оставаться в ней нельзя. О том, что здесь сидят «опущенные», они обязаны сказать сами. Прояснив вопрос, необходимо немедленно развернуться и стучать в дверь, вызывая надзирателя: «Я отказываюсь сидеть в этой камере».

    Требование о переводе должны исполнить — в Татарстане в этом смысле издеваться не принято, УФСИН не переходит границы. Я уже говорил, что наш УФСИН относительно гуманный.

    Есть зоны, известные своей жестокостью, — это Кировская область, Омск, где человека могут закинуть в камеру и избивать или заставляют маршировать часами. Татарстанским зэкам в этом смысле повезло.

    Даже если следствие хочет надавить на задержанного через посадку к «опущенным», персоналу УФСИН эти интересы по большому счету параллельны, тут действует юрисдикция минюста. Кроме того, сегодня в каждой татарстанской камере установлено видеонаблюдение с трансляцией напрямую в Казань.

    Есть негласное правило: нельзя доводить заключенного до самоубийства, а если его оставят с «опущенными», он ведь может и «вскрыться». Или начнет биться головой об дверь, а видеокамера будет это снимать. Лучше крайние меры на этом этапе, чем месяцы или годы с «опущенными» в случае реального срока.

    ЗА ОБРАЗ ЖИЗНИ СПРОСА НЕТ

    В СИЗО администрация, как правило, спрашивает новичка, в какую камеру он хочет сам. С «опущенными» в данном случае понятно — они не могут скрывать свой статус, не могут зайти к «черным» или к «мужикам», а то будет совсем плохо. Все остальные должны определиться, для этого надо знать, какие масти есть.

    К вопросу о неприкасаемых добавлю только, что с ними нельзя здороваться за руку, сидеть за одним столом, пользоваться их посудой, никакого тактильного контакта. Этот запрет, к примеру, обязывает их всегда уступать дорогу и при необходимости предупреждать незнакомого заключенного о своем статусе.

    Эта каста выполняет всю грязную работу в СИЗО и на зоне: они чистят общие туалеты, моют полы в коридоре. В лагере они подметают плац — это одно из самых позорных занятий, как и чистка снега между двумя рядами заборов, на пути охранников, делающих обход.

    Позор в том, что они тебя охраняют, а ты им дорогу для этого расчищаешь.

    Кто-то должен выполнять всю эту работу, зазорную для мужиков, потому что ее не делает УФСИН — нет возможности. Поэтому УФСИН заинтересовано в том, чтобы заключенных «в шерсти» было больше. Администрация не влияет на рост их числа, но системе они выгодны. Это бесплатная работа, максимум за сигареты и какие-то индивидуальные послабления.

    Ступенью выше стоят «красные» — заключенные, работающие в административных должностях, зачастую таких, на которых должны работать офицеры. Например, «красные» могут работать в финансовом отделе штаба. В штабе нижнекамского лагеря, к примеру, работали около 30 человек. Это тоже показатель нехватки тюремного персонала.

    К «красным» на зоне относятся нормально, как и к обычным «мужикам», работающим на промплощадке или нигде не работающим. Ограничения для «красных» чисто символические — например, заходя в комнату «черной масти» (раньше их называли блатными), «красный» должен постучаться.

    «Мужик» не должен, «черный» тем более любую дверь открывает без стука.

    «Мужики», как уже, наверное, стало понятно, формируют основную массу заключенных. Они могут работать, исключая сотрудничество с администрацией.

    «Черный» работать не может и должен жить по понятиям — вот, собственно, и все. Есть, конечно, и другие мелкие права и обязанности, несущественные, — например, «черным» нельзя ходить на концерты, потому что их организовывает администрация. Я сам как-то организовал концерт, пригласил из Челнов группу «Веретено». Всем понравилось, но «черные» не пошли по привычке.

    «Черные» и «мужики» не могут по одиночке ходить в штаб, даже если вызывают. Нужно отказываться или требовать, чтобы с тобой шел свидетель. При желании администрация может наказать за отказ, посадить в карцер, но еще раз подчеркиваю — УФСИН правила знает и заинтересовано в спокойствии.

    Один раз принудят к чему-то, другой, а на третий зэки могут устроить бунт — начнут все жечь или «вскрываться». На любой нормальной зоне всегда есть люди, готовые рискнуть жизнью ради общих интересов.

    Кстати, по лагерю вообще не принято шататься в одиночку, даже на виду, хотя в принципе не запрещено.

    Как я уже говорил, в СИЗО «мужики» и «черные» сидят вместе, а в лагере новичок сам должен определиться, с кем сидеть. Независимо от того, кем он был на воле, он может подселиться и к «черным», но это право нужно подтвердить образом жизни.

    Я бы советовал «первоходу», если он не бандит, признавать себя «мужиком» — это самая подходящая среда для человека с улицы. Но в любом случае главное, что нужно знать о мастях, — это опять же принцип, четко действующий в местах заключения: за образ жизни спроса нет.

    Хоть «черный», хоть «опущенный» — без причины никто никому предъявить не может, спрашивают только за поведение.

    НЕ НАВРЕДИ ДРУГИМ СВОИМ ПОВЕДЕНИЕМ

    Возвращаясь к вопросу рукоприкладства, отмечу, что, несмотря на традиционные представления обывателя о тюрьме, мордобой на зоне строжайше запрещен, в том числе и по отношению к «опущенному».

    Право на насилие имеет лишь «смотрящий», причем только в рамках суда и наказания за проступок, — это обычно один человек на зоне. Если вы кого-то избили, основания для этого придется выкладывать очень серьезные.

    Все споры в лагере решаются на словах, а кто не умеет этого сделать, может вынести суд на общество, обратиться к смотрящему по зоне или по камере (в СИЗО).

    Запрет на физическое насилие появился в 1990-е годы, когда в тюрьму стали заезжать накачанные спортсмены из группировок. Они стали мощной силой, начали подминать под себя зону… А как жить, если все решает сила? В таких условиях жизни нет ни для кого. Большим плюсом стал и закон о разделении заключенных на первоходов и зэков с повторными сроками.

    Получилось как в армии. Когда Сердюков освободил солдат от грязной работы, наняв специалистов на аутсорсинг, дедовщина кончилась сама собой. Весь ее смысл был в том, что старшие не хотели работать на кухне или мыть полы, заставляли младших делать это.

    Когда солдат вместо подметания стали обучать меткой стрельбе и боевой подготовке, вопрос дедовщины был закрыт.

    За любые оскорбления тоже придется отвечать перед обществом. На зонах для первоходов нет жестких понятий о запретных словах.

    К примеру, если среди рецидивистов любые производные от слова «обида» могут трактоваться как намек на статус зэка («обиженный» — тот же «опущенный»), то при первом сроке к словам без персональной причины не цепляются, все зависит от контекста.

    В столь тесном обществе ценится прежде всего вежливость, в соответствии с правилом «не навреди другим своим поведением».

    В СИЗО от сокамерников, как правило, можно не ожидать подвохов и провокаций — все сосуществуют достаточно мирно. Даже если новичок попадает к «черным», в первый раз все настроены ему помочь. Объяснят правила поведения, даже, быть может, выразят моральную поддержку.

    Могут и спасти, как было с меценатом Николаем Мясниковым (епархия пыталась силой отжать у него построенный им храм и организовала ему уголовное дело). Когда за ним, пожилым человеком, пришли в камеру в час ночи и попытались вывести на допрос, что абсолютно незаконно, камера его не отдала — заключенные встали стеной и не пропустили сотрудников внутрь.

    Есть рабочее время, когда следователь может тебя допрашивать, когда может приехать адвокат. Ночью-то адвоката никто в СИЗО не пустит. Да и сами надзиратели не имеют права заходить в камеру ночью. Для обыска нужен повод, для зрительного контроля есть глазок.

    Если в камере происходит что-то непотребное или преступное — например мордобой или разговор по телефону — тогда другое дело, но обстоятельства, как мы помним, фиксируется на видеокамеру. Работникам УФСИН сейчас намного сложнее нарушить закон.

    На этом прервемся, а следующую часть серии о тюрьме я посвящу тюремному быту: правилам общежития, внутренней валюте и цене откровенности в тех или иных темах для разговоров.

    Сергей Еретнов

    Источник: https://www.business-gazeta.ru/article/380820

    Поделиться:
    Нет комментариев

      Добавить комментарий

      Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.