Как вести себя в сизо

Как выжить в местах лишения свободы

Как вести себя в сизо

› Полезная информация

  • 1 Сизо и ивс
  • 2 Приговор
  • 3 Медосмотр
  • 4 Тюрьма

Попаданию в места лишения свободы предшествует ряд неприятных обстоятельств – задержание, арест, допросы, обвинение. Оказавшись впервые в тюрьме, осужденный испытывает стресс. Далеко не каждый владеет информацией о том, как нужно правильно вести себя в подобных учреждениях.

Сизо и ивс

В Сизо и ивс находятся: -«первоходы» (получившие первый срок); -«засиженные» (те, кто отбывает не первый свой срок).

В тюрьме нет наездов, у людей свои заботы и дела, главное – вести себя правильно. Многое зависит от вашего поведения в тюрьме, в частности, отношение к вам коллектива сокамерников.

Для начала вас поместят в ИВС, позже – отправят в СИЗО.

  Подбирайте слова, общаясь с заключенными, в тоже время, не забывайте о правилах приличия. 

Также вежливое обращение с сотрудниками играет исключительную роль во время нахождения в местах лишения свободы. Для того чтобы «гнобить» вас на допросе, сотрудникам необходимо настроиться.

Немаловажно для сотрудника и социальное положение обвиняемого. Люди, которые оказываются на зоне или крытой тюрьме — СИЗО) – не случайны.

Вам кажется, что перед вами бомж, которого трясет от выпитого, а по выходу на свободу этот бомж может оказаться авторитетом.

Если в адрес этого человека от вас доносились оскорбления, то вам этого не простят: оказавшись с ним в камере, вам будет совсем не сладко.

Приговор

Вам вынесен приговор. С этого момента вы арестант. Паниковать, показывать страх в этом случае — последнее дело. Неважно, отказываетесь ли вы от обвинения или принимаете его – помните статью, по которой вы отбываете срок. Когда вы будете переведены, и конвой задаст вопрос, вы должны четко назвать статью, по которой осуждены, также как фамилию, имя и отчество.

Помните: на вас смотрит не только конвой, но и ваши «коллеги» по несчастью: у них складывается впечатление о том, кто вы. Поняв вашу слабость, ваши «соседи» могут воспользоваться этим и плохо с вами поступить.

Перед тем как оказаться за воротами ИВС, необходимо по акту получить все изъятые у вас вещи. Если обнаружили недостачу, не ставьте роспись в разделе «Претензий не имею». Не поддавайтесь на хамство и на то, что вас будут поторапливать. О том, что обнаружена недостача в вещах, необходимо уведомить бугра вертухаев (начконвоя).

Прибыв в СИЗО пишется жалоба на имя прокурора.

Когда охрана приходит обыскивать помещение камеры, звучит требование «раздеться», истерики и скандалы – это последнее дело. Только сделаете хуже себе, скрутят и обыщут насильно, согласно инструкции.

Медосмотр

При прохождении медосмотра возмущения неуместны, даже если берут мазок из ануса.
Если при задержании вы были избиты, попросите в медчасти задокументировать побои. После пишется жалоба прокурору. Доказать не получиться, но полиции кровь испортите, кроме этого, получите весомый козырь в свою пользу. Во время очередного этапа трогать вас не будут.

Тюрьма

По приезду, окажитесь на карантине. Это еще не камера, в которой отбывают срок. Это временное жилище с тюремными порядками.
Постельных принадлежностей у вас не будет. Обратитесь за помощью к родным, чтобы те переслали вам все необходимое, в дорожной сумке.

Большое количество дорогостоящих вещей привозить не надо – могут отобрать при обыске, выпросить. Да и кто его знает, с кем вы будете жить в камере. Дождитесь момента, когда обживетесь в камере, тогда можно просить все, что нужно. Заходя в камеру, поздоровайтесь бодро «Здорово!». В камере может быть разношерстная публика – «блатные», «черти», «пидоры».

Если нары и шконки заняты, не топчитесь у дверей. Пройдите вперед, поставьте вещи рядом.

Если что-то упало, смотрите по обстоятельствам – если на чистое место, отшутитесь и скажите «упало на газету», если у параши – лучше не поднимайте, это самая быстрая дорога в «петушатник или обиженку».
Да и обязательно надо поинтересоваться, где находятся обиженные, чтобы избежать с ними контакта и вас самих не перегнали к ним в угол.

Справлять нужду, только, когда никто не ест и не пьет за столом. Если же очень надо по маленькому, то спросите разрешения, обратившись со словами: «Я зайду?». Иначе этот человек может по понятиям «масть» поймать и стать опущенным и вам за это он припомнит при случае.

В камере и на зоне лучше молчать и слушать, что говорят, о своих делах лишнего не говорить. При разговоре с блатными четко фильтровать каждое свое слово, иначе могут попросить ответить за базар или подвести. Сказанное слово в тюрьме в стократ весомее, чем на воле. Много очень много тонкостей и первоходу сложно понять весь уклад тюремной жизни.

  В тюрьме сразу поймут, какой вы человек и играть нет смысла, опытные зеки рецидивисты отличные психологи, нельзя их недооценивать. Учитесь потихоньку, задавайте вопросы, не стройте из себя матерых сидельцев. 

Свободную шконку лучше занять подальше от параши.

И походите, на какие-нибудьвиды единоборств, за забором этот навык очень сильно пригодится. А в нашестрашное время присесть можно просто за то, что ты кому то не понравился ипопробуй потом из камеры докажи, что ты не верблюд.
Как выжить в местах лишения свободы Ссылка на основную публикацию

Источник: https://fsin-pismo-gid.ru/poleznaya-informatsiya/kak-vyzhit-v-mestah-lisheniya-svobody

Как вести себя в СИЗО – Эдмон Дантес – Мнения газеты «Солидарность»

Как вести себя в сизо

Одна из прошлых публикаций (см. “Солидарность” № 12, 2018) была посвящена избранию для подозреваемого меры пресечения. И если она не связана с содержанием под стражей, то все более или менее ясно. На свободе можно продолжать жить текущей жизнью. Конечно, она сильно изменится ввиду уголовного дела, но внешне все останется на своих местах.

В случае домашнего ареста свобода сильно ограничена, однако бытовые моменты не претерпят изменений. Будет семья рядом и круглосуточная возможность общаться с адвокатом. Но мы не рассматриваем эти меры пресечения. Они слишком просты. Мы попытаемся показать ту, что в корне меняет жизнь обвиняемого.

Речь пойдет о содержании под стражей, в СИЗО.

Как вести себя? Что говорить? Где спать? Как есть? Ведь теперь вы (а я призываю всех представить себя на месте обвиняемых, их становится все больше) – часть этого мира, как бы ни хотелось думать иначе.

Мы не ставим целью дать прямые советы, как вести себя в подобной ситуации, но, описывая ряд моментов из жизни российских тюрем, хотим подвигнуть к некоторым размышлениям.

ПОДГОТОВКА: ИЗОЛЯТОР, “ОДИНОЧКА”, ПСИХОЛОГИЯ

Как мы говорили ранее, перед СИЗО каждый подозреваемый на день-два попадает в изолятор временного содержания (ИВС), будучи задержанным по воле следователя на срок до 48 часов.

И уже здесь вас может поджидать потенциальная опасность. Так, в одном из ИВС Пермского края сидел некий дядя Витя. Он заезжал сюда уже явно не в первый раз.

У вновь прибывшего интересовался статьей, о 159-й (мошенничество) говорил:

– Интеллектуал! Серьезная статья и на зоне уважаемая.

О своей же отвечал, что 158-я (кража, она же “воровайка”). Дядя Витя подробно рассказывал, что он сделал и с чем попался. А также о себе. Он – старый рокер, любитель Deep Purple и Black Sabbath.

Несколько лет назад сидел в камере с мэром одного из городов тогда еще Пермской области. Потом расспрашивал, что собеседник натворил, думает ли признаваться и прочее. Тот, видя деятельное участие, выкладывал ему все и просил совета как у более опытного арестанта.

Дядя Витя вздыхал и рекомендовал во всем признаться, а чтобы “скостили” срок – сдать подельников.

Как стало известно позже, почти все попавшие за последние несколько лет в этот ИВС, познакомились с дядей Витей.

– Он тебе про Pink Floyd рассказывал? А про то, что он с мэром сидел и тот – мировой мужик? – спрашивал упоминаемый выше собеседник уже через год вновь прибывшего в камеру СИЗО, также проведшего пару дней до того в том ИВС.

– Да. Я все это вчера слышал точно такими же словами! – кипятился новоиспеченный зэк. – Как так? Я ему сигарет оставил, колбасы. Мы с ним так хорошо по душам поговорили!

– Многие с ним поговорили…

И таких “дядей Витей” немало. В колонию их не отправляют, поскольку арестантская масса подобных попросту задавит, вот и отбывают они срок в изоляторах, посильно помогая следствию.

А после суда по мере пресечения подозреваемый попадает в СИЗО – вотчину Федеральной службы исполнения наказаний. В зависимости от транспорта и конвоирующей службы вы будете ехать, скорее всего, внутри обычной машины, но в тесном “стакане” для перевозки злоумышленников. Из него ничего не видно, и шлюз при въезде в СИЗО останется незамеченным.

При попадании в изолятор конвой “сдает” вас сотрудникам ФСИН, которые учиняют полный обыск. Некоторые личные вещи разрешают взять с собой, а многие отправляют на вещевой склад.

Для начала, возможно, вас на неделю поместят в “одиночку”. Наверное, чтобы вы вспомнили (если читали “Былое и думы”) слова одного из российских заключенных XIX века, Александра Герцена: “К тюрьме человек приучается скоро, если имеет сколько-нибудь внутреннего содержания. К тишине и совершенной воле в клетке привыкаешь быстро”.

Потом вызовет на беседу один из сотрудников. У него можете спросить, почему вы сидите один.

– Так положено, – ответят вам. – Кто впервые – до десяти дней помещается в карантин. Кто-то наверху диссертацию написал на эту тему, и мы обязаны выполнять. – Тебя всерьез разрабатывают (привыкайте к обращению на “ты”). Ты лучше им не перечь, а то упекут куда-нибудь в Мордовию…

Потом вызовет психолог. В одном из изоляторов это был жирный тип, с которого так и хотелось снять тюремный камуфляж и переодеть в костюм забойщика скота. Он пытался оказать обвиняемым психологическую помощь следующим образом:

– Тебе капец (в действительности было произнесено схожее по звучанию нецензурное слово)! Какие у тебя статьи? Кто тебя курирует? Тебе полный капец! Ты только не вешайся.

– Да я и не думал…

– Я б на твоем месте подумал!

Кажется, он сам нуждался в срочной помощи психиатра. Коллеги-психологи тут не справились бы. Он давал заполнить тесты, обещал результаты через неделю. И напоследок напутствовал:

– Это капец! Это полнейший капец!

Сидеть в “одиночке” наедине со своими мыслями не очень приятно. Некому отвлечь хоть болтовней. В некоторых изоляторах по радио часами зачитывают правила внутреннего распорядка. В других настроена одна из радиостанций, что, конечно, позволяет говорить о руководстве данных СИЗО как о настоящих гуманистах.

Думаю, что “одиночка” и намек на Мордовию – не что иное, как элементы давления. В расчете на то, что, попав в камеру, поев баланды и услышав про финно-угорские леса, арестант сменит свое начинающееся упорство на покладистое поведение.

А баланду подают что надо. Любимые мраморные стейки, спагетти и свежевыжатые соки сменит перловка, по-тюремному – “болты”, бикус – месиво из вареной картошки с капустой, жареная селедка и прочее “сбалансированное питание”.

По одиночной камере можно сделать не более шага. Чтобы не свихнуться, придется ходить из угла в угол, отмеряя этот шаг.

Поскольку профсоюзная деятельность относится к руководящей, то, скорее всего, профлидер будет обвиняться по одной из “интеллектуальных” статей УК – 159-й (“Мошенничество”), 160-й (“Присвоение или растрата”), 201-й (“Злоупотребление полномочиями”), 204-й (“Коммерческий подкуп”) или подобным. Следствие и суд по ним идут долго – запасайтесь терпением и готовьтесь сидеть год, а то и два. И это только в СИЗО.

ОСОБЕННОСТИ БЫТА И КОНТИНГЕНТ

После “одиночки” вас переведут в более обширную камеру или, как тут говорят, “хату”. И вы наконец увидите собратьев по несчастью. Камеры бывают разные – от 2 до 16, а кое-где до 50 и более мест в зависимости от СИЗО и города. Есть – с горячей водой и неплохим ремонтом. Но частенько встречаются и настоящие темницы, помнящие узников екатерининских времен.

На свободе кажется, что тюрьма – это средоточие отбросов общества, уголовников и бандитов, готовых за неосторожно сказанное слово убить соседа по шконке. Именно такой образ рисуют сериалы про доблестных правоохранителей и прочая низкопробная продукция отечественной киноиндустрии.

При всей специфичности криминального элемента, скажу, что это не так. Там, на свободе, они могут насиловать или грабить. Здесь, в тюрьме, – это обычные люди, ничем от находящихся по ту сторону забора не отличающиеся. Стефан Цвейг попал в десятку, говоря, что вор действительно вор только в тот момент, когда ворует, а не два месяца спустя, когда его судят за преступление.

Тюремная камера – весьма тесный кусок поверхности планеты, уставленный двухэтажными шконками, на котором волей-неволей (точнее, только неволей) вынуждены уживаться несколько представителей “высшего разума”. Как гласит одна арестантская мудрость, тюрьма – это место, где ограниченность пространства восполняется избытком времени.

Хочешь не хочешь, приходится вступать во взаимодействие, вести совместное хозяйство, делить туалет, умывальник, холодильник и телевизор. Последние два предмета принадлежат арестанту, как правило, одному и тому же. В каждой камере свои – жесткие или не очень – правила. Продукты хранятся отдельно или в общем месте.

Стало быть, и прием пищи – сепаратный или совместный. Просмотр телевизора – по усмотрению хозяина оного или по большинству мнений в камере. Ведь всегда двоим нужно смотреть футбол, троим – кино, еще четверым – новости или ток-шоу. В проигрыше остаются любители тишины.

Остальные – силой или путем консенсуса приходят к какому-то мнению.

Контингент разный. Половина – обвиняемые по ст. 228 и 228.1 (незаконный оборот наркотических средств), обычно молодые люди. Согласно правилам, в СИЗО заключенные содержатся раздельно в зависимости от категории преступлений и рецидива. Профлидер точно не разделит камеру с обвиняющимися по ст. 105 УК (“Убийство”) и ч. 4 ст.

111 (“Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть потерпевшего”). Отдельно содержатся обвиняющиеся в преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности (ст. 131 – 135 УК РФ). Не пересекутся пути и с рецидивистами, то есть попавшими за решетку с непогашенной судимостью на руках.

С этими “преинтереснейшими личностями” можно пообщаться во время выездов на следственные или судебные мероприятия.

Так, один интеллигент в очках ехал в одном “стакане” с арестантом по кличке Шишига. Тому, как и очкарику, было 35 лет, но выглядел он лет на 50 с лишним и обладал голосом крайне хриплого тембра.

Несмотря на возраст, далекий от пожилого, он был матерым каторжанином и сидел в тюрьме уже третий раз. Сейчас, впрочем как и раньше, он обвинялся в совершении преступления по ч. 2 ст.

105 УК (убийство двух и более лиц).

Интеллигент, пытаясь завести разговор, вспомнил однокурсников из населенного пункта, откуда был Шишига, и, учитывая одинаковый возраст, спросил, не знаком ли он с ними. В ответ тот попытался узнать, кто они. В смысле, в криминальном мире.

– Никто, наверное, – неуверенно ответил представитель интеллектуальной элиты.

– Знаешь, – пытался объяснить Шишига, – я общаюсь только в кругу серийных убийц, потому что остальные меня давно не понимают. И я их тоже не понимаю. Мы как бы из разных миров. Так что немудрено, что мне твои друзья не знакомы.

– А голос у тебя почему такой хриплый?

– В девяностых я “Антильдом” для стеклоомывателей барыжил. Его вместо спирта пили. Денег заработал тогда, но голос потерял.

– Скажи, – интеллигент задал ему осторожно еще один вопрос, – а тех троих ты зачем пришил?

– Слишком много разговаривали! – Это в переводе на русский.

*   *   *

Жизнь в СИЗО многогранна и интересна. Всю и не описать. По логике описания следственного и судебного процессов, наш следующий материал будет посвящен такому знаковому персонажу, как адвокат.

Источник: https://www.solidarnost.org/Blog/edmond-dantes/Kak_vesti_sebya_v_SIZO.html

Приложение N 1. Правила поведения подозреваемых и обвиняемых | ГАРАНТ

Как вести себя в сизо

Правила поведения подозреваемых и обвиняемых

27 декабря 2010 г., 3 декабря 2015 г.

1. Подозреваемые и обвиняемые, содержащиеся под стражей в следственных изоляторах (далее – СИЗО), обязаны:

– соблюдать порядок содержания под стражей, установленный Федеральным законом от 15.07.

1995 N 103-ФЗ “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений” (Собрание законодательства Российской Федерации, 1995, N 29, ст. 2759; 1998, N 30, ст. 3613; 2001, N 11, ст. 1002; 2003, N 27, ст.

 2700; N 50, ст. 4847; 2004, N 27, ст. 2711) и Правилами внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы;

– выполнять законные требования администрации СИЗО;

– соблюдать требования гигиены и санитарии, содержать одежду и постельные принадлежности в чистоте и порядке, содержать в чистоте камеру, в том числе санузел;

– соблюдать правила пожарной безопасности;

– бережно относиться к имуществу СИЗО;

– проводить уборку камер и других помещений в порядке очередности, установленной администрацией учреждения;

– после подъема заправлять свое спальное место и не расправлять его до отбоя;

– не совершать действий, унижающих достоинство сотрудников СИЗО, подозреваемых и обвиняемых, а также других лиц;

– не препятствовать сотрудникам СИЗО, а также иным лицам, обеспечивающим порядок содержания под стражей, в выполнении ими служебных обязанностей;

– не совершать умышленных действий, угрожающих жизни и здоровью других лиц;

– быть вежливыми между собой и в обращении с сотрудниками СИЗО;

– обращаться к сотрудникам СИЗО на “Вы” и называть их “гражданин” или “гражданка”;

– при входе в камеры сотрудников СИЗО по их команде вставать и выстраиваться в указанном месте;

– при движении под конвоем или в сопровождении сотрудников СИЗО держать руки назад;

– по требованию сотрудников СИЗО, иных должностных лиц сообщать свою фамилию, имя, отчество;

– соблюдать тишину;

– дежурить по камере в порядке очередности.

2. Дежурный по камере обязан:

– расписываться в Журнале назначения дежурных по камерам об ознакомлении с обязанностями дежурного по камере;

– при входе в камеру сотрудников СИЗО докладывать о количестве подозреваемых и обвиняемых, находящихся в камере;

– следить за сохранностью камерного инвентаря, оборудования и другого имущества;

– получать для лиц, содержащихся в камере, посуду и сдавать ее;

– подметать и мыть пол в камере, производить уборку камерного санузла, прогулочного двора по окончании прогулки;

– мыть бачок для питьевой воды;

– присутствовать при досмотре личных вещей в камере в отсутствие их владельцев.

3. Подозреваемым и обвиняемым запрещается:

– вести переговоры, осуществлять передачу каких-либо предметов лицам, содержащимся в других камерах или иных помещениях СИЗО, перестукиваться или переписываться с ними;

– без разрешения администрации выходить из камер и других помещений режимных корпусов;

– нарушать линию охраны объектов СИЗО;

– изготовлять и употреблять алкогольные напитки, употреблять наркотические, психотропные и другие запрещенные к употреблению вещества;

– играть в настольные игры с целью извлечения материальной или иной выгоды;

– наносить себе или иным лицам татуировки;

– занавешивать и менять без разрешения администрации спальные места;

– пользоваться самодельными электроприборами;

– разводить открытый огонь в камере;

– содержать животных;

– без разрешения администрации производить ремонт сантехники, осветительных и других приборов или регулировку освещения в камере;

– засорять санузлы в камерах;

– причинять вред имуществу, находящемуся в камере;

– снимать со стен камер информацию об основных правах и обязанностях подозреваемых и обвиняемых, содержащихся в СИЗО;

– оклеивать стены, камерный инвентарь бумагой, фотографиями, рисунками, вырезками из газет и журналов, наносить на них надписи и рисунки;

– при движении по территории СИЗО выходить из строя, курить, разговаривать, заглядывать в камерные глазки, поднимать какие-либо предметы, нажимать кнопки тревожной сигнализации;

– выбрасывать что-либо из окон, взбираться на подоконник, высовываться в форточку, подходить вплотную к “глазку” двери, закрывать “глазок”;

– закрывать объектив видеокамеры либо иными способами препятствовать осуществлению надзора с использованием видеотехники;

– при общении с другими лицами использовать нецензурные, угрожающие, оскорбительные или клеветнические выражения, жаргон;

– отчуждать или передавать в пользование свои личные вещи, а также приобретать их у других лиц, одалживать или брать во временное пользование с нарушением установленного порядка;

– вести переписку с нарушением установленных требований;

– накрывать и занавешивать светильники дневного и ночного освещения;

– нарушать режим лечения;

– принимать лекарственные препараты без предписания врача СИЗО, иметь их в камере больше, чем выдано на один день, за исключением случаев, когда имеется иное предписание врача СИЗО.

Источник: https://base.garant.ru/12142931/de40175ab12d04d68f792b5b742a18fc/

Как выжить в тюрьме. Первый день в зоне

Как вести себя в сизо

Через “шлюз”, представляющий собой небольшую площадку для проверки машин, мы въехали во двор пересыльной тюрьмы. Обычная процедура выхода из машины сопровождалась конвойными со злобными рычащими овчарками. Нас завели в бокс.

Здесь предстояло дождаться разделения по режимам. Бокс представлял собой средних размеров камеру с двухъярусными кроватями.

В помещении находилась разношерстная братва, от насильников и убийц, идущих на особый режим, до “мужиков”, по пьянке, поранивших кухонным ножом или вилкой своих собутыльников.

Это был следующий этап, который проводит любой заключенный. В первые дни, после ареста, человек чувствует себя прескверно и скованно. Попав в КПЗ райуправления милиции, многие замыкаются в себе.

Дальнейший путь ведет в следственный изолятор, где вместо тесной, темной КПЗ, его встречает большая и светлая комната. За стеклами – решетки, но без “намордников”.

Вместо двух-трех соседей по нарам из КПЗ, здесь на тебя глазеет два десятка изнывающих от скуки и безделья, ожидающих своей участи оболтусов.

В боксе находилось около тридцати человек. Заключенные разбились по группам и беседовали между собой. Менее опытные, такие как я, внимательно прислушивались к советам “бывалых”. Всех “перворазок” интересовал острый вопрос: как вести себя в камере, что бы не опуститься. “Мотая на ус” советы постоянного контингента, я понимал, что обещания моих покровителей, могут оказаться пустой болтовней.

Двое высоких и крепких парней, осужденных за вымогательство, привлекли мое внимание. Являясь заключенными новой формации, не признающими “понятий”, они решили “по беспределу” завоевать авторитет в камере.

На их примере, я понял, что здесь можно оступиться на ровном, особенно если повел себя не по рангу. Парни, перемигнувшись, подошли к троим типичным “бытовикам”, по внешнему виду явно “попавших” за синяк под глазом у жены.

Их добротные, новые ватники и тугие мешки, на которых они сидели, свидетельствовали о возможности поживиться, а заодно и утвердить свое место.

Один из парней, грубо ударил ногой по мешку, сопровождая свои действия несколькими насыщенными фразами на своем жаргоне. Второй, присовокупил в отношении мужиков слово, выражающее крайнюю степень презрения.

Молчавшие, до этого мужики, встали со своих мешков. На бетонный пол упали их фуфайки. Под ними оказались полосатые куртки “особого” режима.

Прозрение, снизошедшее на горе-налетчиков, не освобождало их от ответственности за свою ошибку.

Парни не сопротивлялись. Пожилые мужчины, со знанием дела, нанесли обидчикам несколько ударов. Этого оказалось достаточно. Окровавленные беспредельщики лежали на полу. На этом процесс нравоучения перешел в этап “опускания”.

На лежавших парней, трое авторитетов бесстыдно помочились. Не зависимо от того, куда попадут эти парни после “пересылки”, об их “заслугах” обязательно узнают. Тюремная почта – самая надежная почта в мире.

Мрачное и “гонимое” существование им обеспечено.

На следующий день, нас распределили по режимам. Меня и троих “бакланов” (так называют осужденных по “хулиганке”) повезли в одну из колоний, которыми так и кишела область. К вечеру, миновав уже знакомые и приевшиеся процедуры официального приема, нас распределили по баракам. Барак представлял собой четырехэтажное строение.

На первый взгляд, он напоминал армейскую казарму. На каждом этаже размещался отряд заключенных. Двухъярусные кровати, дневальный и дежурный с красной повязкой, еще больше напомнили мне об армейских годах.

Главное отличие расположения помещения отряда от армейского кубрика, это тяжелые железные двери, на которые он закрывался на ночь и решетки на окнах.

Я долго беседовал с начальником отряда. Молодой капитан, имевший привычку со всеми обращаться “на вы”, рассказал мне о моих обязанностях и правах. Дежурный по отряду, немолодой мужчина с бесцветными глазами, молча указал мне на койку во втором ярусе. Оставив вещи в каптерке, я сел на стул и стал ждать прихода моих новых соседей.

Весь отряд, кроме троих, слонявшихся без дела по расположению заключенных, находился в промзоне на работе. Через час меня вызвал к себе на аудиенцию “кум” (начальник оперчасти).

Заполнив анкету, он запел старую, надоевшую мне еще в СИЗО песню. Предложение сотрудничать, то есть “стучать”, я обещал обдумать.

Кум, взамен моего правильного понимания сложившегося момента, гарантировал содействие в сокращении срока заключения.

В расположение отряда я вернулся к ужину. К этому времени все заключенные вернулись с работы. Мои новые “друзья по несчастью” молча рассматривали меня. Построившись возле барака, дежурный повел нас в столовую. Ужин не обманул моих ожиданий.

Безвкусная картошка и гнилая капуста с признаками пребывания мяса, с трудом усваивались моим желудком. Ближе к отбою, один из низкорослых зеков, выполнявших роль “шестерки” при троих авторитетных негласных заправил отряда, позвал меня в каптерку.

В помещении каптерки сидело семеро зеков. На столе стояла бутылка водки. Колбаса, консервы и соления, составляли меню сегодняшнего ужина. Последовали стандартные вопросы о моей личности.

Узнав, что я впервые “на зоне”, компания бывалых заключенных явно оживилась. Речь опять зашла о прописке. По атмосфере разговора, я понял, что надеяться придется только на себя.

На выбор, мне предложили два варианта прописки.

Первый – “проплыть”, то есть проползти всю “взлетку” (полоску линолеума, разделяющую кубрики расположения отряда). Второй – стать штатным пожарником отряда.

Этот вариант предусматривал обязанность в любое время, вовремя подносить пепельницу курящим в постелях “высокопоставленным” заключенным. Я был не в восторге от обоих предложений.

Любой из вариантов, принятый мной, вряд ли позволит в дальнейшем избавится от подобных обязанностей.

Дежурный по отряду прогорланил команду строиться на поверку. Весь отряд, включая бывалых зеков, вышел на плац. Начальник отряда зачитал список. Посреди плаца, стоял статный мужчина в полковничьей шинели.

Это был начальник учреждения – хозяин. Выслушав доклады о наличии людей, он дал команду отойти ко сну. Я провел первую бессонную ночь в бараке.

Моя голова, была заполнена мыслями о предстоящей проверке на прочность, которая пройдет завтра.

Валерий Покровов

тюрьмы России видео    

тюрьмы России смотреть

тюрьмы России онлайн   

тюрьмы России смотреть онлайн

“,”author”:”Efrem2Efrem”,”date_published”:”2011-01-16T00:00:00.000Z”,”lead_image_url”:”https://3.bp.blogspot.com/-M80yX3KiKnI/TwRlD3e0_yI/AAAAAAAAB1A/HpooyOkw5ec/s280/%2521%2521%2521.JPG”,”dek”:null,”next_page_url”:”https://efrem2efrem.blogspot.com/?m=1″,”url”:”https://efrem2efrem.blogspot.com/2012/01/blog-post_7012.html”,”domain”:”efrem2efrem.blogspot.com”,”excerpt”:”Блог о копирайтинге, заработке при помощи написания букв и обо всем остальном.”,”word_count”:878,”direction”:”ltr”,”total_pages”:2,”pages_rendered”:2}

Источник: https://efrem2efrem.blogspot.com/2012/01/blog-post_7012.html?m=1

15 правил поведения в следственном изоляторе для новичков

Как вести себя в сизо

Итак, вы попали в изолятор временного содержания, в качестве осужденного или арестованного. Пятнадцать правил, которые помогут избежать неприятностей в СИЗ.  Записано со слов человека, побывавшего в «местах не столь отдаленных». Правила не прописаны в официальных документах, но обязательны для всех, независимо от преступления и социального положения до ареста. 

Следственный изолятор

1. Войдя в камеру, обычно это «карантин», где подозреваемый или осужденный должен находиться не менее пятнадцати дней, вновь прибывший должен сказать «салам общий» или «саламалейкум». Еще лет пятнадцать назад, по словам бывалых ходоков, здоровались на русском языке, сейчас приветствуют таким образом. Так можно поздороваться с сидельцами в любой другой камере.

2. После к новичку подходит «смотрящий за хатой». Это человек, следящий за порядком и соблюдением правил воровского мира в камере. Он показывает место на «шконке» (железной двуярусной кровати), где будет спать новичок. Обычно все или почти все спальные места в камере заняты. В некоторых камерах могут спать в две смены.

3. У человека спрашивают, был ли он когда-либо свидетелем, или потерпевшим по уголовным делам. Если да, то начинаются вопросы, потому что по законам преступного мира, это считается «западло» — пятном на биографии. Далее сам осужденный или арестованный должен сказать, по какой статье он привлечен или осужден.

Если это изнасилование, или еще хуже — изнасилование малолетних, к нему будут определенные вопросы. Бытует мнение, что подозреваемых по этим статьям насилуют в камерах, но на самом деле я не встречал насильников несовершеннолетних.

Обычно подозреваемые или осужденные по этим статьям говорили, что не виноваты, что их подставили, использовали девушек легкого поведения для того, чтобы заставить из заплатить. Доказать обратное трудно, а раз нельзя доказать, что человек – насильник, пока он не признается сам, то его не трогают.

Недоверие к судебной системе и полицейским играет свою роль, люди считают, что кого-то вполне могли подставить, сфабриковать дело, поэтому не торопятся делать выводы.

4. После собираются все бодрствующие сидельцы «хаты», заваривают чефир   или крепкий чай – крепак. Все садятся за низкий столик, который обычно стоит посередине хаты или у окна, и начинают неспешно беседовать. Выяснив, что вновь прибывший – нормальный человек, ничем ранее не скомпрометировавший себя, ему объясняют, как надо жить и вести себя в тюрьме.

5. В углу у двери находится туалет, его называют «север» — обычно это просто дырка в полу, огороженная самодельными занавесками. Заключенному объясняют, что ходить туда, когда другие принимают пищу, нельзя. Нельзя разговаривать, когда ты находишься там.

6. Нельзя здороваться за руку с неизвестными тебе лицами, так как они могут оказаться «обиженными» (пассивными гомосексуалистами) или «вязанными»( заключенные, сотрудничающие с администрацией учреждения) и «баландерами» ( осужденными занимающимися хозяйственной обслугой). Кроме того, можно не здороваться за руку с «ментами» — полицейскими, но это на усмотрение самого зэка.

7. Еду, переданную родными и близкими в передачах, обычно стараются делить со всеми. Особенно в карантине, где все, кроме смотрящего, обычно «первоходы» (осужденные впервые).

То, что считает нужным, зэк выкладывает на общий стол, и приглашает всех в хате. Не обязательно все продукты выкладывать сразу, можно полученные передачи разделить на несколько приемов пищи.

Есть в одиночестве считается плохим тоном,  осуждается другими заключенными.

8. В душ водят обычно раз в неделю. Там не принято снимать нижнее белье, моются в нем.  Формально это делают, чтобы не прикоснутся половыми органами к другому человеку и не допустить прикосновения к себе.

9. Драться в тюрьме нельзя, особенно бить кого-то ногами. Ногами бьют только «обиженных», за каждый нанесенный удар или оскорбление в этом мире придется ответить. Тоже касается слов, нельзя нецензурно выражаться ни в чей адрес, если ты не сможешь это обосновать.

За каждое опрометчиво сказанное слово придется отвечать перед «сходняком» – собранием заключенных в камере по особому поводу. Во многих фильмах показывают, как арестованный дерется с сокамерниками, на самом деле такое случается очень редко и за это жестоко наказывают.

По закону преступного мира, если тебя ударили, ты не должен драться, нужно собрать сходняк и на нем разобрать поведение драчуна. Скорее всего, ему сломают челюсть или  он получит несколько сильных ударов по лицу.

Это называется «подходить», говорят, «я подходил к тому-то», значит, исполнял наказание.

10. В тюрьме нельзя никому доверять, даже когда кажется, что рядом друг, вполне может оказаться, что человек – стукач, который работает на администрацию или «блатных» — представителей преступного мира.

В любом случае, надо взвешивать каждое слово и стараться без дела не говорить. Нельзя обещать и не сделать. Если ты кому-то обещал достать книгу или отдать колбасу, то будь добр, сделай.

Если не сдержал слово, вполне может, что тебя вызовут на сходняк и и потребуют ответить, почему ты нарушил обещание.

11. Нельзя без спроса брать чужие вещи, например, кружку или ложку и тем более еду или сигарету. Могут посчитать, что ты украл и в таком случае объявить тебя крысой или мышью.

Бывали случаи, когда человек попадался на краже одной сигаретки, на «сходняке» его объявляли «крысой» или «мышью» — ворующим у своих, после чего его жестоко избивали и переводили в другую камеру, предназначенную для крыс или мышей.

12. Курить в СИЗО можно везде, дымят тут все без исключения. Получив блок сигарет в передаче, ты можешь отдать одну пачку или все десять на «общее». В случае, если считаешь нужным, можешь ничего не отдавать. Но если спрашивают сигарету, не принято отказывать.

13. Зэку объясняют, как вести себя при сдаче анализов. В первые дни он сдает кровь, мочу, кал, проходит рентген. Палочка для анализа кала обычно не используется по назначению. Зэк обмазывает ее о грязный пол или стену и отдает медсестре. То есть анализ проходит чисто формально.

14. В тюрьме лучше не делать татуировок, потому что можно заразиться гепатитом или СПИДом. Если у тебя уже есть гламурная татуировка необычного или игривого содержания, не нужно ее кому-то показывать.

15. В целом, основной принцип поведения в тюрьме прост: уважай чужую территорию, достоинство, не оскорбляй  и не унижай другого человека, делись, чем можешь. Не прикасайся к плохим людям. Зэки любят говорить «не верь, не бойся, не проси». У многих них на теле вытатуированы эти слова. На самом деле зэки просят, боятся и верят. Поэтому довольно часто попадают в неприятные ситуации.

Источник: http://sotreport.kz/legal-advice/15-pravil-povedeniya-v-sledstvennom-izolyatore-dlya-novichkov/

Читать

Как вести себя в сизо
sh: 1: –format=html: not found

Фёдор Крестовый

КАК ВЫЖИТЬ В ЗОНЕ

Советы бывалого арестанта

Посвящается моим корешам, с кем отбывал срок у «хозяина».

«От сумы да от тюрьмы не зарекайся», — учит народная мудрость. Если не верите, спросите у Михаила Ходорковского, нашего нефтяного магната, ставшего «узником совести» — он подтвердит.

От автора

Зачем я написал эту книгу?

Не стану врать: прежде всего, чтобы честно денег заработать и немного пожить на воле. Надоело за решёткой. Двенадцать лет там провёл, три судимости за плечами.

Ещё было желание рассказать правду. У меня давно сложилось впечатление, что какой-то деятель ввёл установки, как показывать в книгах и фильмах места лишения свободы, и с тех пор авторы и режиссёры избитыми штампами это и преподносят. Также надеюсь, что моя писанина поможет кому-то избежать тюрьмы и там будет меньше случайных людей.

Я хочу объяснить, что в тюрьме нет ничего особенного. Разве только чуть меняются правила игры, а человек кем был, тем и останется. Тот же детский сад и школа — прекрасный пример: везде свои лидеры, подчинённые, воришки, ябеды. Только в разных местах по-разному называются. У нас: «паханы», «шныри», «стукачи», «крысы». А в остальном всё то же самое.

И там, в детских учреждениях, и в зоне строгого режима по звонку бегут в столовую, хотя столы накрыты и еды всем хватит. Везде есть попрошайки. Вспомните школьных с их просьбой «дай кусить!».

В неволе таких полно: не успеешь передачу получить — сразу: «Дай, дай!» Или скажете, что в детском саду разборок меньше, правил-понятий нет? Есть, кончено, только на другом уровне.

Тюрьма не может сломать, главное: каким ты в неё пришёл.

А те субъекты, которых вы принимаете за отпетых уголовников с синюшными наколками, жестикуляцией, матом через слово, жаргоном и дегенеративной рожей, — так это лагерные клоуны, «черти».

Но обыватель замечает именно таких уродов и по ним судит о нескольких миллионах побывавших в зонах. Не надо обобщать, здесь штампы неуместны. Каждый судимый — это отдельная судьба.

Давайте сразу расставим точки над «i»: я ничего не выдумываю. Согласен, излагаю несколько сумбурно, привожу много примеров — времени не было, сроки поджимали. Зато пишу искренне. И хочу, пока в памяти все впечатления ещё свежие, поделиться с вами своим печальным опытом — вдруг кому поможет.

Для начала позволю себе дать несколько советов, как вести себя, попав под арест, следствие, суд. Расскажу о жизни за колючей проволокой. Только не подумайте после прочтения, что я злобный и специально выпятил негатив. Начнём с того, что в местах лишения свободы вообще мало хорошего. Я, наоборот, смотрю на всё с юмором, даже на собственную боль и неудачи.

Единственное, что меня может огорчить, — беда с родными и близкими. На остальное мне наплевать. Не стремлюсь объять необъятное. Но в то же время я очень терпим и считаю: если меня не задевают, пусть делают, что хотят. Только бы мой микромир не трогали. Заключение многому учит. И прежде всего — прощать человеческие слабости и реально смотреть на вещи.

Ладно, не буду умствовать.

Пишу я, конечно, в первую очередь для тех, кто о местах лишения свободы имеет смутное представление. Но эту книгу полезно прочитать и тем, кто отбывает наказание. Да-да, зэкам тоже! Некоторые советы и наблюдения покажутся им знакомыми и, возможно, в чём-то даже наивными, но я ведь описываю разные режимы — «красные», «чёрные», «махновские» зоны, следственные изоляторы, этапы.

Можно всю жизнь провести за решёткой, быть авторитетом в «правильной» колонии, но стоит попасть в беспредельную «махновскую» — и, не зная правил игры, угодить в «обиженку».

Думаю, полезно будет прочитать и про арест и следствие.

Отбывая наказание, я писал надзорные жалобы на несправедливость судов. Видел тысячи приговоров. Девять из десяти зэков посадили себя сами. Конечно, они виноваты, но их осудили на основании их же показаний, полученных, впрочем, с грубым нарушением законов.

Потому прошу честных россиян и сотрудников карательных органов не роптать и не возмущаться, читая те фрагменты, где даны рекомендации, как не посадить себя на длительный срок. У нас и недолгого ареста хватит, чтобы не то что исправить нарушителя, а сделать из него морального урода. К тому же честные люди и милиционеры, чекисты, прокуроры, судьи не застрахованы от тюрьмы.

Знание кодексов не оберегает вышеперечисленную категорию граждан от того, что их допрашивают и судят с попранием всех процессуальных норм.

Просто наши законы — что дышло: куда повернул, туда и вышло. То есть составлены так, что их можно трактовать по-разному.

Никто не спорит: преступление — зло. Лучше жить праведно. Но и святой не застрахован от ареста, следствия, суда.

К примеру, ехал на машине, нарушил правила дорожного движения (а кто не нарушает?) и сбил пешехода насмерть. Подрался, только раз ударил — убил.

Но даже если совершил нечто умышленное, тяжкое, ты должен ответить только за сделанное. А не за то, что тебе навяжут, «навешав всех собак», обманув, избив, запугав в милиции.

Глава 1.

Задержание и арест

Итак, вас задержали. Неважно взяли с поличным на делюге[1] или пригласили в отделение поговорить, а потом по раскладу стукача кинули в камеру.

Прежде всего постарайтесь дать знать об этом родным и знакомым. Только не надейтесь на положенный телефонный звонок (будете качать права — в зубы получите, а позвонить всё равно не дадут). Сейчас вами занимаются опера.

Их задача — за максимально короткий срок «расколоть» вас не только на это преступление, но и на все противоправные действия, совершённые вами за всю свою жизнь (а вполне вероятно, и не только вами). Поэтому, если не поддаётесь, менты могут вас посадить, никак не оформив задержание.

Спрятать паспорт, попросить собутыльника из прокуратуры — и вам выпишут месяц спецприёмника, где будут каждый день прессовать, вывозить в УБОП, в отделение. Или просто оставят в ИВС (изоляторе временного содержания).

Только не говорите, что я сгущаю краски. В двухтысячном году псковские УБОПовцы выкрали меня из Питера. Водворили в ИВС Пскова, в камеру-морозильник с температурой плюс десять.

Спрятав документы, оформили месяц спецприёмника. Уговаривали сознаться в преступлении, обещали всякие поблажки, угрожали убить, вывезя в лес.

Забирали в здание УБОП и пристёгивали наручниками на восемь часов к батарее в коридоре.

Когда я попал к «суточникам»[2], там меня прятали во время обхода прокурора. Я попросил сокамерника, когда выйдет, позвонить моим родственникам: послюнявил спичку и на коробке написал телефон.

Чудо, но он сделал это! В отделение приехала моя мать, ей соврали, что в списках меня нет. Только её жалоба начальству УВД помогла тому, что меня официально «задержали». Сотрудники составили подложный рапорт, будто я слонялся по вокзалу Пскова без паспорта.

Восемнадцать суток родные не знали, где я. Вот почему важно сообщить, что вы в милиции. В крайнем случае, сымитируйте в камере сердечный приступ — менты вызовут «скорую», а врач зафиксирует выезд. Потом легче будет доказать, что вас незаконно удерживали.

Перед тем как водворить в камеру, вас обыщут. При обыске должны присутствовать двое понятых. Не слушайте сотрудников, которые утверждают, что это не обыск, а досмотр (такого понятия, как «досмотр», в УПК нет). Грозите жалобой.

Внимательно прочитайте перечень изъятых у вас вещей. Только не кричите, что часы или цепь золотые. Указывают: «часы в корпусе жёлтого металла», «цепочка жёлтого металла». Так положено по инструкции.

Посмотрите, не вписали ли чего лишнего. Хотя наркотики и патроны подкидывать вам вряд ли станут — этим опера в отделе занимаются. Поставьте прочерк (в форме большой буквы Z) ниже списка, чтобы туда больше ничего не добавили.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=233851&p=2

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.