Как в тюрьме называется больница

Содержание

Как устроена больница за решеткой. Рассказ бывшего заключенного, который работал в хирургии рыбинской колонии без медицинского образования

Как в тюрьме называется больница

Житель Ярославля Даниил Востров освободился из рыбинской колонии летом 2019 года. Он рассказал «7х7» о медицинской помощи в колонии и о том, как устроился санитаром «по знакомству», делал перевязки и операции, хотя у него не было медицинского образования. Начальник колонии все его слова опровергла. Интернет-журнал публикует рассказ Вострова и официальные комментарии.

Федеральное казенное лечебно-профилактическое учреждение «Специализированная психиатрическая больница» (Даниил Востров называет ее «ИК-14» или «больничка») — зона общего режима, где лечат осужденных из разных колоний.

На ее территории есть психиатрическое, хирургическое, терапевтическое, туберкулезно-легочное отделения, жилой барак для персонала, столовая, аптека, два административных штаба.

Как сообщила начальник колонии Юлия Морозова, в учреждении около 150 человек медперсонала, из них около 97% — вольнонаемные работники.

В рыбинскую колонию Даниил Востров попал в 2016 году по обвинению в грабеже, краже и разбое.

Как Востров был санитаром: «Я там так навтыкался, что стал больных консультировать»

— Через месяц после заключения я уже работал. Сначала в столовой. Знакомый санитар освобождался, и мы с ним договорились, что он порекомендует меня [на свое место]. Так я начал работать. Мои задачи были развернуть операционную, свернуть ее после операции, обработать инструменты.

У меня не было никакого образования, еще на воле я работал в морге. Тоже без диплома, по блату.

[В ИК-14] я был оформлен как санитар хирургического отделения, для этой работы образования не требуется, с людьми я вообще не должен был связываться.

Но меня попросили, и я стал готовить больных к операции, делать перевязки, мог подать инструменты, мог зашить спокойно. Посмотрел, как люди работают, и сам стал это делать.

Все больные проходили через меня. Меня порой даже называли «доктор», я ходил без опознавательных знаков, одевался в операционный костюм. Медсестры после некоторых операций боялись делать перевязку, просили меня. Я спорил с хирургами, я там так навтыкался, что стал больных консультировать.

Там работало много неквалифицированных врачей. Например, «замечательный» доктор, который может при боли в голове назначить клизму. Непонятно, как его еще держат.

Но всегда не хватало врачей, медсестер, санитаров. Зарплата маленькая. Врачи получают тысяч 30, думаю, медсестры — тысяч 18. Я как санитар получал шесть-семь тысяч в месяц.

Для лагеря это неплохие деньги, можно купить сигареты, вкусняшек набрать.

Даниил Востров

Что ответили в колонии

Начальник колонии Юлия Морозова утверждает, что осужденные работают только на должностях, связанных с хозяйственным обслуживанием, в соответствии с их образованием и квалификацией: повар, уборщик, санитар, рабочий по комплексному обслуживанию зданий.

По ее словам, зарплата медперсонала рассчитывается индивидуально для каждого в зависимости от оклада, квалификации, выслуги лет и различных надбавок.

Что говорит председатель ярославской ОНК

Председатель Ярославской региональной общественной наблюдательной комиссии Олег Кудрявцев заверил, что в колонии есть все необходимое медицинское оборудование, контролировать это и квалификацию врачей должен Росздравнадзор. По информации Олега Кудрявцева, Росздравнадзор проверял квалификацию медиков 21 февраля 2020 года.

В 2018 году наблюдательная комиссия семь раз приезжала в колонию в Рыбинске по обращениям: одно из них касалось доступа к религиозной литературе, автором еще трех был заключенный, который жаловался на то, что его содержат в одной камере с туберкулезным больным, три других обращения — это претензии к медицинской помощи.

Востров — про операции: «Человек умер, ничего личного»

— Операции у нас чаще всего — геморрой, тромбоз, аппендицит, грыжи. В основном делают спинальный наркоз, полтела отключается, но человек в сознании. Иногда дают деприван [анестетик], человек засыпает.

Мне аппендицит вырезали. Прихожу я как-то вечером к дежурному врачу, говорю: у меня боли очень сильные, нужна операция. А он мне: нет, у тебя колики. Я ему, конечно, злобно уже ответил, мол, колики у тебя в голове.

Полночи меня трясло, температура, я под двумя одеялами спал. Наутро пришел на работу, хирургу говорю: у меня аппендицит, меня резать надо. А он: да не может быть, давай анализ крови возьмем.

Взяли кровь, прибегает анестезиолог и говорит: у тебя 99% вероятность аппендицита.

Пошел, сам себе развернул операционный кабинет, сам переоделся, помылся, паховую область выбрил. Сам бахилки надел, сам лег на стол. Сам советы давал, меня, правда, усыпили после этого.

Просил анестезиолога: «Дай еще обезболивающего, только не усыпляй, я противник тяжелых». Он: «Да-да, конечно» [все равно усыпили]. На следующий день уже работал, в скрюченном, правда, состоянии.

А потом меня второй раз оперировали — не весь аппендикс удалили, начался перитонит.

Пластику еще делали. На ноге у меня два пальца после ожога слиплись, хирург их разделил. Татуировки с рук срезали вместе с кожей: перед освобождением хотел от них избавиться, зря я вообще их сделал. Если у тебя руки чистые, ничего не говорит о том, что ты сидел.

Не хватало халатов, масок, перчаток, осужденные привозили их за свой счет. Не было элементарной зеленки, ее в передачках привозили.

Бывший заключенный утверждает, что однажды один больной вынужден был заказать с воли 50 подключичных катетеров за 48 тыс. руб. — их продают оптом, а ему нужны были всего два.

Вичевым [ВИЧ-инфицированным] подбирают лекарства методом тыка: сегодня я тебе дам такие, неделю пропиваешь, если не стало хуже, значит подошли, а если стало — поменяем на другие.

Один раз лежал наркоман, вен у него не было, нужно было ставить подключичный катетер. Ставим, анестезиолог вводит обезболивающее (лидокаина мало, используют более дешевый новокаин). И человек просто умирает на столе. Доктор руки на животе скрещивает: ну ладно, говорит, проводим реанимационные действия.

Предполагается, что мы должны его покачать, искусственное дыхание сделать, собрать реанимационную бригаду из шести человек.

«Человек умер, ничего личного» — это обычная реакция медицинских работников на ситуацию, в которой пациент скончался несмотря на реанимационные мероприятия. По словам Даниила Вострова, такой же может быть реакция и в тех случаях, когда реанимация вообще не проводилась. Но выяснить это по документам, которые оформляются после смерти, невозможно.

«Специнтенсив» —так на жаргоне медиков колонии называется вольная больница с решетками на окнах. В «специнтенсив» направляются заключенные, совершившие во время лечения различные проступки.

Как рассказал Востров, так же могут поступить и с пациентами-жалобщиками. В «специнтенсиве» заключенные могут находиться, даже если их срок закончился. Для выхода оттуда врачи должны признать человека здоровым.

 Кроме того, по словам Вострова, к проблемным больным применяются агрессивные методы лечения — их могут «заколоть до состояния овоща».

Заключенного можно и в обычную больницу послать, но для каждого должен выделяться конвой пять человек. Им нужно оплатить командировочные, суточные. Одного заключенного на “столыпине” [в вагонзаке] перевезти из Рыбинска в Ярославль стоит 50 тысяч рублей. Это не выгодно никому, поэтому легче из бюджета взять две тысячи, заправить бензобак и довезти до рыбинской [больницы ИК-14].

Привезли как-то одного зека, у него рак был, и он пытался покончить жизнь самоубийством. Потом его перевели на психкорпус, и в итоге он попал под «актировку» [освобождение по болезни; правозащитники фонда «Русь сидящая» говорят, что актирование часто используется, чтобы не портить статистику смертности в колонии].

Написали, мол, колония не смогла оказать ему достойного лечения. Понятно, что ему и на воле-то никто не поможет, все, конечная станция. Но, если человек умрет на зоне, это же в килограмме бумажек потребуется отписаться. Сейчас очень быстро стали суды проходить по таким вопросам, в течение 10 дней.

Больные теперь доживают до освобождения или «актировки» и уходят умирать домой.

Что ответили в колонии

Начальник колонии Юлия Морозова на запрос «7х7» ответила, что в колонии есть запас всех необходимых медикаментов и расходных материалов для планового лечения. У пациентов с ВИЧ-инфекцией, по ее словам, берут на анализ кровь, на его основании назначается лечение — все в соответствии с клиническими рекомендациями.

Осужденных освобождают по болезни в соответствии с постановлением правительства РФ №54: в 2019 году из колонии освобождены по болезни 42 человека, в 2018 году — 34 человека.

В официальном ответе от Специализированной психиатрической больницы говорится, что информация о том, что умиравшему осужденному якобы не была оказана помощь, не соответствует действительности.

Востров — про работу отделений: «Когда приезжает комиссия, мы как дураки переносим все оборудование»

— Кабинет для гастроэндоскопии разворачивался всегда в перевязочной. Хотя в четвертом корпусе есть специально оборудованный кабинет, но он фиктивный. Когда приезжает комиссия, мы как дураки бежим на этот корпус, переносим все оборудование, расставляем — типа кабинет здесь. А на самом деле все делается на первом этаже в хирургии. Им просто так удобнее, все в одном месте.

Даниил Востров утверждает, что в туберкулезном отделении могут быть люди и с открытой формой, и с закрытой. Якобы все они едят в одной столовой, пьют из одной посуды, а дезинфекция — “сквозь слезы”. В отделении есть два входа, первый этаж должен быть изолирован, но врачи из туберкулезно-легочного якобы везде ходят без масок.

Санитар должен принять душ, прежде чем идти на барак. Комиссия приезжает, им говорят: вот у нас есть душ, мы им якобы пользуемся. Его перед этим намывают, он блестит, будто его готовили для президента. Но ни разу никто им не пользовался.

В психиатрии закрытые палаты, везде решетки, очень мало места: если палата рассчитана на четырех человек, то там могут находиться и семь, и восемь. Их редко выводят в туалет. Люди и опорожняются в палатах, и в бутылки ходят. Когда комиссия приезжает, все бутылки изымаются.

Есть административная столовая для сотрудников. Заключенные тоже могут там заказывать еду. Я только там и ел, готовили как для людей, а в баланде у тебя дай бог капуста попадется. Слышал, что там работал человек с гепатитом, а он же по идее вообще не должен к еде прикасаться.

Сейчас, говорят, ремонт стали делать, но чем поможет ремонт, если нет оборудования. Ну дали аппарат для наркоза за девять, что ли, миллионов, но как он поможет при тяжелой операции?

С приходом новой начальницы завели свиней, огороды появились. Но ведь это больница, а не огромный лагерь. Летом такой зловонный запах со свинарника идет. С другой стороны, в столовой стали появляться помидоры, огурцы, другие овощи, все свое. Салаты стали делать, пусть дают две ложки, но, когда у тебя еда пустая, даже немного витаминов — это плюс.

Что ответили в колонии

По словам начальника колонии, туберкулезно-легочное отделение оборудовано вентиляцией, ревизию вентиляции делают каждый квартал, для санитаров оборудованы душевые.

Носители гепатита по приказу Минсоцразвития РФ не допускаются к работам, для которых обязательны предварительные и периодические медосмотры. Юлия Морозова утверждает, что в столовой осужденные с диагнозом «гепатит» не работают.

Востров — про телефоны: «Их продают не маленькие „звезды“»

— Некоторые сотрудники [колонии] продают на зоне телефоны, причем это не «маленькие звезды» [младшие сотрудники], а «большие» — капитан, майор. У меня свой был.

В один прекрасный момент я снял руку с пульса, и все закончилось. Меня спалили с телефонами, сразу с корпуса убрали [уволили из медицинского персонала], дали 15 суток ШИЗО [штрафной изолятор]. Вот так. Многие ребята пробовали на мое место попасть, должность-то хорошая. Но после моего ухода уволились хирург, анестезиолог, две медсестры, а через месяц я уже освободился.

Что ответили в колонии

Начальник колонии Юлия Морозова утверждает, что информация о мобильных телефонах не соответствует действительности. По ее словам, в колонии есть восемь телефонных аппаратов для «поддержания социально полезных связей с родственниками осужденных». Заключенные могут звонить ежедневно, но разговор не может быть дольше 15 минут.

Александра Яшаркина, «7х7»

Источник: https://7x7-journal.ru/articles/2020/05/19/kak-ustroena-bolnica-za-reshetkoj-rasskaz-byvshego-zaklyuchennogo-kotoryj-rabotal-v-hirurgii-rybinskoj-kolonii-bez-medicinskogo-obrazovaniya

Лечить нельзя отпустить. Кого будут освобождать из зон по болезни

Как в тюрьме называется больница

Заключённых, которые тяжело больны, хотят освобождать от наказания по новым правилам. Проект постановления правительства, в котором они перечисляются, сейчас согласовывают Минюст и Минздрав. Как говорится в пояснительной записке, правила будут изменены в “целях гуманизации исполнения уголовных наказаний”.

Освободят тех, у кого есть рак с метастазами

У 43-летнего заключённого Алексея Кондрашевского рак левого лёгкого второй стадии. Есть метастазы — в лимфоузлах и горле. Его готовили к операции в исправительной колонии в Брянске. Но неожиданно его перевели в другую исправительную колонию — в Пермский край.

“По прибытии в колонию осуждённый Кондрашевский объяснил, что болен и нуждается в лечении, операции, обезболивающих препаратах. Администрация ему заявила, что им всё равно, и, если ему нужны лекарства, он должен их сам покупать”, — сообщается в обращении, которое правозащитники из ГУЛАГу.нет направили директору ФСИН Геннадию Корниенко.

По новым правилам (которые сейчас согласовываются в правительстве), Алексей Кондрашевский мог бы рассчитывать на то, что его освободят и будут лечить уже на свободе.

Документ расширяет список заболеваний, которые позволяют получить освобождение.

Так, по нынешним правилам, человека с раком лёгкого выпускают на свободу, если у него четвёртая стадия болезни. А в новом варианте формулировка звучит так: “различные формы злокачественных образований… при наличии отдалённых метастазов”. То есть какая бы ни была стадия, метастазы — новый повод освободить заключенного.  

Ещё одно новое условие для освобождания — все случаи, когда онкобольному нужно “высокоспециализированное лечение (операции, лучевая терапия, химиотерапия)”, а в тюрьме или колонии его получить нельзя. 

То есть если ФСИН не может вылечить онкобольного, то должна его отпустить. При этом высокоспециализированное лечение, как пояснил хирург-онколог Константин Титов, нужно каждому онкобольному. 

— Если человека даже на первой стадии рака оставить без такого лечения, то болезнь будет прогрессировать. Это вопрос времени, — сказал врач. 

Освободят заключённых с высоким давлением

Среди других заболеваний, которые добавлены в перечень, — артериальная гипертония (то есть стойкое повышенное давление. — Прим. Лайфа). Человека должны освободить, если проводимое лечение неэффективно и если есть осложнения, “приводящие к значительному ограничению жизнедеятельности”. 

К правозащитникам поступила жалоба от известного барда Юрия Устинова, которого обвиняют в педофилии. Ему 70 лет, и он находится в СИЗО Краснодара. Чувствует он себя, как говорится в жалобе, очень плохо. В изоляторе он переболел пневмонией, затем ему сделали операцию по удалению желчного пузыря. 

“08.06.2016 года состояние здоровья Устинова Ю.М.

резко ухудшилось, и так, что последний даже не смог самостоятельно позвать дежурного фельдшера и попросил это сделать сокамерников, – говорится в обращении, которое правозащитники направили руководству ФСИН.

— В настоящее время Устинов Ю.М содержится в общей камере СИЗО с артериальным давлением 200, постоянно лежит, передвигается только до туалета, и то с трудом”.

Изменить обвиняемому меру пресечения и отменить арест может суд по ходатайству адвоката. А если Устинова осудят, то по новым правилам его должны будут сразу же освободить. 

Также в новом перечне оказались такие новые основания для освобождения, как туберкулёз мозговых оболочек и недавно проведённая трансплантация печени (если ещё не прошло двух лет после операции). 

Освободить или нет по болезни заключенного — решает комиссия экспертов во время медицинского освидетельствования. В нынешнем варианте правил говорится, что осуждённый направляется на освидетельствование “при наличии у него заболевания, включенного в перечень” (то есть заболевание — это уже факт).

В новом же сказано, что достаточно письменного заявления осуждённого о том, что у него есть такая болезнь.  

Правила не действуют

И по старым, и по новым правилам должны освобождать людей со СПИДом, с хроническими психическими расстройствами, болезнями сердца (с недостаточностью кровообращения третьей степени) и другими заболеваниями. Но эти правила не работают уверяют эксперты 

— Мы сейчас стараемся помочь девушке, которую с четвёртой стадией ВИЧ и гепатитом С осудили, — рассказал руководитель программ фонда борьбы со СПИДом “Шаги” Кирилл Барский. — Ей 35. Её признали виновной в том, что она хранила наркотики без цели сбыта. Мы стараемся ей помочь, поднимаем все медицинские заключения. Но пока безрезультатно.

При этом в тюрьмах люди даже с самыми тяжёлыми заболеваниями часто не получают медицинской помощи. 

36-летний Константин Фаткулин находится в исправительной колонии в Новосибирской области. У него четвёртая стадия ВИЧ, гепатиты В и С. Как сказано в его обращении к правозащитникам, его вообще не лечат. После очередной жалобы его всё же положили в больницу, но лекарства так и не стали давать. 

“В больнице осуждённый был помещён в ШИЗО за то, что позволил себе сидеть на койке в дневное время, — пишут правозащитники руководству ФСИН.

 — По прошествии двух месяцев больной возвращён обратно в ИК-21 на обычные условия содержания, содержится в холодных помещениях со сквозняками, без отопления (с апреля), вдвое уменьшена норма питания, ранее полагающаяся ВИЧ-больным, лечение не получает”.

— Гуманизацию я приветствую двумя руками, — говорит председатель коллегии адвокатов “Вашъ юридический поверенный” Константин Трапаидзе. — Понятно, что какие-то негодяи могут получить возможное ослабление наказания. Но тут фундаментальный вопрос: является ли уголовное наказание методом перевоспитания или просто жестокого обращения с людьми? 

По его словам, обычно получается второй вариант. 

— Четыре месяца назад Хамовнический суд постановил арестовать женщину, у которой четвёртая степень онкологического заболевания, — рассказал он. — По закону её нельзя арестовывать. Но ретивый следователь и оперативники настояли, и судья пошёл у них на поводу.

— Не хотят суды больных людей отпускать, держат до последнего, — говорит координатор ГУЛАГу.нет Елена Абдуллаева. — У них всегда есть опасение, что человек вылечится на свободе и снова совершит преступление. 

Как сказано на сайте Судебного департамента при Верховном суде России, в 2015 году было подано 6,8 тысячи ходатайств об освобождении заключённых в связи с болезнью. Из них только 1,5 тысячи было удовлетворено.

Источник: https://life.ru/p/881333

Порядок отбывания наказания в лечебно-исправительном учреждении

Как в тюрьме называется больница

Лечебно-исправительное учреждение — это место, где отбывают наказание осужденные, которые страдают открытой формой туберкулеза, алкоголизмом и наркоманией.

Подобные учреждения являются относительно новым видом, которые ввел действующий УИК РФ.

В соответствии со статьей 80, осужденные, направленные в лечебно-исправительные учреждения, содержаться в условиях, установленных законом для колонии того вида, который был назначен в судебном порядке.

Администрация должна поставить в известность одного из родственников по выбору осужденного о том, куда он направляется для отбывания наказания.

Порядок отбывания наказания

Порядок отбывания лишения свободы в лечебно-исправительных учреждениях определяют особенности условий содержания заключенных:

  • распорядок дня;
  • предоставление свиданий;
  • организацию труда.

Распорядок дня в лечебно-профилактических учреждениях включает в себя различные лечебные мероприятия. В обязательном порядке осуществляется надзор за осужденными в лечебном исправительном учреждении.

Проверки наличия осужденных производятся по изолированным участкам либо палатам путем подсчета и пофамильной переклички минимум два раза в сутки.

Длительные свидания предоставляются по нормам, которые установлены для соответствующего вида режима ИУ, куда прибыл осужденный при условии отсутствия к этому медицинских противопоказаний.

В лечебно-исправительных учреждениях организовываются такие условия труда для осужденных, которые соответствуют медицинским показаниям, степени трудоспособности и возможности использовать труд осужденных в условиях лечебно-исправительного учреждения.

Если осужденные систематически нарушают порядок отбывания наказания в лечебно-исправительных колониях, их могут перевести в дисциплинарный изолятор.

Это помещения камерного типа, одиночные камеры, где они обеспечиваются лечением и питанием в соответствии с медицинскими показаниями. При этом им предоставляется ежедневная прогулка продолжительностью два часа.

В остальной части правила внутреннего распорядка на указанную категорию осужденных распространяются также, как и на тех, которые содержатся в лечебно-профилактических колониях.

Основные положения и понятия лечебно-профилактического учреждения

В 2020 году уголовно-исправительная система для медицинского обслуживания осужденных организовала лечебно-профилактические учреждения.

К ним относятся следующие:

  1. Больницы.
  2. Специализированные психиатрические и туберкулезные больницы.
  3. Учреждения охраны материнства и детства (дома ребенка, родильные отделения, молочные кухни).
  4. Учреждения специального типа (Центральная бактериологическая лаборатория по диагностике туберкулеза и региональные бактериологические лаборатории по диагностике туберкулеза).
  5. Амбулаторно-поликлинические учреждения (медицинские части следственного изолятора исправительной колонии, тюрьмы воспитательной колонии, лечебно-исправительного учреждения, медицинские части следственного изолятора, тюрьмы воспитательной колонии лечебно-профилактического учреждения).
  6. Для содержания и амбулаторного лечения осужденных, которые болеют открытой формой туберкулеза, алкоголизмом и наркоманией.

Назначение лечебных учреждений мест лишения свободы

цель деятельности лечебных учреждений мест лишения свободы, заключается в выполнении соответствующих функций. Это сохранение и восстановление здоровья лиц, которые пребывают в исправительных учреждениях и следственных изоляторах.

Чтобы добиться поставленной цели, на лечебные учреждения возложен ряд специфических задач:

  1. Организация оказания медицинской помощи подозреваемым, обвиняемым или осужденным, что пребывают в следственных изоляторах и исправительных учреждениях.
  2. Контроль над состоянием здоровья осужденных.
  3. Организация подготовки медработников по профессиональным и специальным вопросам.
  4. Гигиеническое обучение и воспитание подозреваемых, пропаганда здорового образа жизни.
  5. Соблюдение в исправительных учреждениях санитарно-эпидемиологических требований.
  6. Организация статистического учета и представления отчетности в установленном порядке.
  7. Организация взаимодействия с органами управления здравоохранением государственной и муниципальной систем здравоохранения.

Направления общественного контроля

Проводя инспекцию лечебно-исправительной колонии применяются несколько видов общественного контроля:

  1. Законность и обоснованность отбывания наказания в данном комплексе.
  2. Соблюдение сроков содержания осужденных в лечебном учреждении, освобождение от наказания.
  3. Соответствие режима отбывания наказания требованиям закона.
  4. Соблюдение прав и законных интересов осужденных.
  5. Медико-санитарное обеспечение заключенных, которые пребывают в лечебно-исправительном учреждении.
  6. Соответствие требованиям закона относительно материально-бытового обеспечения.
  7. Законность применения к осужденным мер взыскания и поощрения.
  8. Соблюдение законности при рассмотрении и разрешении предложений, заявлений, ходатайств и жалоб.

Правила внутреннего распорядка

По правилам внутреннего распорядка в исправительных лечебных учреждениях, изолированно от других осужденных содержатся только мужчины, осужденные при:

  • особо опасном рецидиве преступлений;
  • осужденные к пожизненному лишению свободы;
  • осужденные, которым в порядке помилования смертная казнь была заменена пожизненным заключением.

Эти категории заключенных размещаются в специально выделенных и оборудованных палатах по тюремному типу.

Несовершеннолетние тоже содержатся отдельно от других, а женщины отдельно от других. Больные с различными инфекционными заболеваниями размещаются по видам инфекций и отдельно от соматических больных.

Осужденным, которые находятся в лечебно-профилактическом учреждении, запрещаются длительные свидания, они могут быть заменены краткосрочными.

Начальники лечебно-исправительных колоний предоставляют краткосрочные свидания, по нормам, установленным для соответствующих видов учреждений из которых прибыли осужденные.

В случае тяжелой болезни, которая угрожает жизни заключенного, начальник колонии предоставляет возможность близким посетить его. Подобное посещение не засчитывается в счет основного свидания.

В случае, когда осужденные переводятся в лечебно-профилактические учреждения из штрафных изоляторов или помещений камерного типа, колоний общего или строгого режима в тюрьмах, в связи с членовредительством или стимуляцией болезни, период их пребывания в лечебно-профилактическом учреждении в срок отбывания меры взыскания не засчитывается.

За нарушение порядка отбывания лишения свободы в лечебно-исправительных учреждениях, осужденные несут ответственность в полном объеме, если их исполнение не противоречит медицинским показаниям.

Осужденные, что злостно нарушают порядок отбывания наказания, могут быть выписаны из лечебно-профилактического учреждения и переведены к прежнему месту содержания, в случае, если подобное позволяют медицинские показания.

Направление осужденного в лечебно-исправительное учреждение

Порядок направления осужденных в лечебно-исправительные учреждения регламентируется УИК РФ и «Инструкцией о порядке направления осужденных к лишению свободы для отбывания наказания, их перевода из одного исправительного учреждения в другое, а также направления осужденных на лечение и обследование в лечебно-профилактические и лечебные исправительные учреждения».

Для разрешения данного вопроса начальник колонии, где содержится заключенный, подает запрос в учреждение, куда его планируют поместить на обследование или лечение.

К данному запросу прилагается подробная выписка из амбулаторной карты или карточки стационарного больного, где должно быть отражено следующее:

  • настоящее состояние больного;
  • данные анамнеза;
  • объективного исследования;
  • дополнительные и амбулаторные исследования;
  • заключение специалистов, которые консультировали больного.

В выписке формулируется развернутый клинический диагноз, основной и сопутствующий и результаты проведенного лечения. К ней прилагается письменного согласие больного на предполагаемое лечение и обследование.

В экстренных случаях, осужденный направляется в лечебно-исправительное учреждение без предварительного согласования с начальником лечебного учреждения.

При этом следует в обязательном порядке поставить в известность администрацию лечебно-исправительной колонии и оперативные службы территориальных органов ФСИН России по месту лечения и отбывания наказания.

Руководство лечебно-профилактического учреждения подробно изучает полученную медицинскую документацию и сообщает о своем согласии и сроках принятия больного в данное учреждение.

В случае отказа руководство дает рекомендации по дальнейшему лечению и наблюдению.

Направление осужденного, который страдает тяжелыми психическими расстройствами на лечение и обследование осуществляется только при наличии письменного согласия на госпитализацию самого больного или его законных представителей. Исключением являются случаи неотложной госпитализации.

Таким образом, лечебно-исправительные учреждение — это места, где отбывают наказание осужденные, что страдают тяжелой формой туберкулеза, алкоголизмом или наркоманией.

Порядок отбывания наказания в подобных местах регламентируется УИК РФ. Осужденные, которые не нуждаются в дальнейшем лечении в условиях лечебно-исправительных учреждений, возвращаются туда, где они ранее отбывали наказание.

Источник: http://ugolovnyi-expert.com/lechebno-ispravitelnoe-uchrezhdenie/

С праздником, лепилы!

“Осужденные всегда поздравляют с 23 февраля, Новым годом, женщин — с 8 марта, да со всеми праздниками. И с нашим профессиональным, конечно”, — рассказал начальник филиала туберкулезной больницы №1 ФКУЗ МСЧ-33 ФСИН России Алексей Афанасьев.

“Но мы ничего не можем позволить себе от них принять. Это нигде не прописано, но мы сами понимаем, что дистанцию определенную надо держать. Я ничего не возьму от осужденного”, — добавила врач-невролог здравпункта филиала туберкулезной больницы №1 ФКУЗ МСЧ-33 ФСИН России Оксана Колотушкина.

“Мы не только люди в белых халатах, мы носим погоны. Соблюдаем правила и этику медицинскую, и у нас есть правила поведения сотрудника ФСИН”, — пояснила заместитель начальника ФКУЗ МСЧ-33 ФСИН России врач Наталья Кошокина.

По ее словам, эта дистанция соблюдалась во все времена, и ее нельзя ни сокращать, ни удлинять. “Удлинишь дистанцию — уйдешь от профессии, от человека. Сократишь — нарушишь границу, на которой и строится уважение. Вот в этом, пожалуй, помимо ежедневного прохода через контрольно-пропускной пункт, основное отличие от врачей на воле”, — добавила Кошокина.

В тюремном жаргоне врача называют «лепила», однако обычно заключенные не позволяют себе называть так медработника в лицо и обращаются к нему по отчеству.

“Меня называют Алексеич. С тех пор, как пришел сюда, так и называют”, — врач-терапевт (с более чем 50-летним стажем) здравпункта филиала туберкулезной больницы №1 ФКУЗ МСЧ-33 ФСИН России Роберт Алексеевич Опарин.

Не пионерский лагерь

На первый взгляд, коридоры больницы в колонии ничем не отличаются от медучреждений на воле — тот же запах чистоты и лекарств, та же каталка для транспортировки лежачих больных.

Но решетки, частота которых усиливается в зависимости от опасности преступника, на дверях палат нивелируют все сходства.

В процедурных кабинетах тоже решетки — отсекающие, со специальными отверстиями для проведения инъекций внутривенно и внутримышечно, а во время процедур рядом дежурит инспектор.

“Да, здесь не пионерский лагерь. Это точно, — отметила Кошокина. — Да, не все у нас могут работать. Многие врачи отказываются сюда идти, потому что не могут себе представить, что нужно осматривать, трогать человека, совершившего преступление, “а вдруг он что-то со мной сделает”. Этот страх нужно уметь преодолеть. Помогает уверенность в своей безопасности. Потому что мы сами ее соблюдаем”.

Женщинам без сопровождения запрещено передвигаться по коридорам больницы и колонии. Даже в случае экстренной ситуации, они обязаны дождаться инспектора или врача-мужчину. Если медсестре нужно пройти из процедурной до поста, она сделает это только тогда, когда осужденные, пришедшие на уколы, уйдут из коридора, чтобы не провоцировать потенциально опасную ситуацию.

В арестантской среде выражение какого-то негатива, отрицательных действий в отношении медицинских работников не приветствуется. Потому что единственные люди в местах лишения свободы, кто может спасти им жизнь. Человек, допустивший такое отношение, будет перед своими бледно выглядеть, рассказывает врач.

  Каждый врач – психолог

“Они все психологи. Даже при первичном осмотре доктором осужденный сразу оценивает ситуацию, что можно позволить себе, чего нельзя. Те, для кого новый срок — привычное дело, уже прошли разные СИЗО, разные колонии, общались во время отсидки с разными людьми, многому научились, в том числе и азам психологии”, — пояснил Афанасьев.

Врач добавил, что если в больнице появился новый медработник, то его ждёт «проверка по полной программе. Когда доктор только приходит на новое место работы, ему устраивают “смотрины”.

К нему осужденные массово начинают ходить на прием, часто с надуманными жалобами, чтобы “прощупать” человека.

И это паломничество будет продолжаться, пока осужденные не сформируют полное представление об этом враче.

Распознать симулянта

В тюрьме заключённые применяют все свои знания и актёрские способности, чтобы получить заветный больничный.

“Вот заходит больной. И по тому, как он заходит, ты уже начинаешь собирать информацию. Смотрим, как он себя ведет, как разговаривает, на что жалуется… Четкое знание клиники заболевания всегда выручает.

Когда идет расхождение описания симптомов осужденным — одна жалоба противоречит другой, уже закрадываются сомнения. То есть он где-то услышал, прочитал и при описании путается.

Уже на этом этапе врач может заподозрить симуляцию”, — рассказала Врач-невролог здравпункта Филиала туберкулезной больницы №1 ФКУЗ МСЧ-33 ФСИН России Оксана Колотушкина.

Начальник больницы Алексей Афанасьев признаётся, что некоторых симулянтов распознать сразу не удаётся, не все себя сразу выдают.

Некоторые же идут на более радикальные меры и сами причиняют себе вред, чтобы попасть на больничную койку. Глотают любые металлические предметы, которые могут им попасться.

“Но есть и затейники. Например, приклеят ложку к спине и идут делать снимок, наивно полагая, что доктор не поймет, находится ли эта ложка в пищеводе или все-таки на спине”, — сообщила Кошокина.

Еще одна категория больных, с которой приходится сталкиваться, это те, кто больны тяжелыми заболеваниями и отказываются от лечения. Причина проста — им выгодно иметь тяжелую форму инвалидности, потому что пока они сидят, им выплачивают пособие по инвалидности.

Врач – единственное спасение

Есть на зоне место и врачебным подвигам. Некоторые выживают только благодаря врачам этой больницы. “У нас был осужденный, которого прозвали за худобу Освенцимом. Он весил килограммов 35 при росте примерно 185 сантиметров.

Принесли его на носилках… Срок наказания ему дали небольшой — полтора или два месяца. Его сфотографировали, как только он поступил в ИК-3 и перед выходом. Это были два разных человека. Он ходить начал”, — рассказал Опарин.

Но помимо таких полукомичных случаев, в практике каждого из врачей в погонах найдутся случаи реального спасения или продления жизни. Порой им приходится сталкиваться с такими редкими заболеваниями, которые лечат не в каждом регионе.

“Болезнь Ормонда. Заболевание тяжелое, приводит к нарушениям всей мочевыделительной системы, переходит в хроническую почечную недостаточность, которая потребует потом проведения гемодиализа. Мы пытались выяснить, кто у нас это лечит. Получили ответ: тот, кто выявил.

Заболевание находится на стыке разных отраслей медицины. В итоге подняли литературу, выработали тактику. Два года уже больного лечим. Есть положительная динамика — вторую почку спасли. Мы вышли на такой уровень, что затормозили болезнь”, — поделился успехами Афанасьев.

По его словам, осужденному с болезнью Ормонда до освобождения еще далеко, а значит, он еще поживет, потому что, как показывает практика, на воле эти люди совершенно не занимаются своим здоровьем.

Бывшие заключенные, уточнила Колотушкина, просто не готовы обходить узких специалистов, к которым, чтобы попасть на прием, требуется направление терапевтов и сдача целого набора анализов.

И список уникальных диагнозов, поставленных в этом закрытом медучреждении, можно продолжить.

Сейчас в больнице 379 мест — терапевтическое, хирургическое, психиатрическое отделения и три туберкулезных, которые подразделяются по профилям в зависимости от тяжести заболевания. Здесь и свои лаборатории, и диагностическое оборудование. Также в составе больницы здравпункт, который обеспечивает медицинскую помощь осужденным ИК-3.

Быть человеком

Никто из этих людей с детства не мечтал о работе с заключенными. Каждого из них судьба привела в медучреждение уголовно-исполнительной системы непростыми дорогами.

Но они выбрали медицину и остались в профессии, продолжают лечить и дарить надежду. Последний вопрос уже на выходе о том, какие качества необходимы, чтобы работать врачом в уголовно-исполнительной системе. Первым без раздумий ответил Опарин. “Быть человеком”, — спокойным глубоким тоном сказал Роберт Алексеевич.

“Точнее и не скажешь: “Быть человеком”, — закивала Кошокина, — ты врач, ты взял на себя обязательства помогать людям. Без разницы, где и кому ты будешь помогать. Ребенку, осужденному, солдату, пенсионеру, инвалиду — без разницы, кто перед тобой. Здесь просто надо быть человеком”.

Как сообщалось ранее, врача тюремной больницы им. Гааза в Санкт-Петербурге анестезиолога-реаниматолога Сергея Сушева обвиняют в смерти пациента. Подробнее читайте: «Мы все ходим под 109 статьей»: тюремного врача из Санкт-Петербурга обвиняют в смерти заключённого.

Источник: https://medrussia.org/17952-distancija-s-pacientami/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.