Издеваются в тюрьме

«Пытки — не продукт системы». Почему надзиратели издеваются над заключенными

Издеваются в тюрьме

Автор книги « Уроки истории XX век. Московские тюрьмы в 1920–1950-е гг.» Михаил Коробко рассказал «360», что пытки заключенных возникли задолго до становления пенитенциарной системы в ее нынешнем виде, в момент появления первых тюрем. Раньше было распространено заключение в холодную долговую яму, потом — другие издевательства. Сейчас нравы смягчились.

«Заключенный должен получить то, к чему его приговорил суд. Не больше и не меньше. А ведомство, которое занимается исполнением наказаний, должно это обеспечить. И какие-то вещи, которые сравнительно недавно казались нормальными, сейчас вызывают ужас, если они происходят», — объяснил историк.

Например, рассказал Коробко, стандартным издевательством сотрудников НКВД было «накормить селедкой, посадить в подвал и не давать пить». В Сухановской тюрьме арестантам сутками не давали спать. Существовали карцеры-«салотопки», где заключенных содержали при очень высокой температуре. Все это делалось на этапе предварительного следствия, чтобы вынудить человека согласиться с обвинением.

В нацистской Германии пытки нашли самое широкое применение. Сейчас в цивилизованных странах такие инциденты не происходят почти никогда, но «иногда что-то идет не так».

«Среди людей есть определенный процент маньяков-садистов, получающих удовольствие от страданий других. Случается, что эти люди попадают на работу в тюрьмы. И задача кадров — отслеживать и не принимать их на службу. С другой стороны, работа в тюрьмах действительно тяжелая и не всегда благодарная», — заявил он.

Профессия сотрудника ФСИН не очень высоко ценится, про нее мало рассказывают, и часто люди ошибочно воспринимают ее как простую охрану, пояснил Коробко.

Но за последние годы система ФСИН сильно эволюционировала и, по сравнению с советским временем, стала гораздо более открытой.

Поэтому, уверен историк, пытки в ярославской колонии — это не общая практика, «а чисто индивидуальные особенности людей, которые попали туда на работу».

Это не специфика именно нашей страны. Люди со склонностью к садизму есть везде. И решение только одно: максимальная открытость — во всех помещениях ставить видеокамеры, ужесточить условия приема на работу.

Я бы не позиционировал ФСИН как страшное и ужасное ведомство. Представители службы общаются с журналистами, улучшают работу.

Но это — огромное хозяйство, и есть проблемные места, которым нужно уделить внимание

Михаил Коробкоисторик-архивист.

Почувствовать власть

Зампред Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) Ева Меркачева сообщила «360», что больше всего жалоб на пытки поступает из колоний в Мордовии, Красноярске, Владимирской и, периодически, Брянской областей.

Их частота падает и возрастает в зависимости от состава комиссий ОНК. Если туда входят общественники, жалоб меньше, если силовики — больше.

Она согласилась, что издевательства — это особенности каждого конкретного человека.

«К сожалению, те, кто идут работать в тюрьмы, редко имеют высшее образование и обладают какими-то высококультурными ценностями. Бывает, что на работу устраиваются те, кто хочет почувствовать власть над заключенными.

Методики отбора сотрудников не всегда в этом случае срабатывают, потому что направлены на поиск склонных к коррупции кандидатов. Но, мне кажется, самое главное — выявлять склонных к насилию людей», — сказала она.

По словам Меркачевой, некоторые сотрудники колоний не видят зазорного в том, чтобы пнуть заключенного, которого считают ниже себя потому, что он провинился перед законом. Они позволяют «тыкать» и как угодно высказываться в адрес заключенных, что совершенно недопустимо.

«Каждый начальник регионального УФСИН должен обучать начальников колоний. А те должны доносить до надзирателей и конвоиров, что к человеку за решеткой нужно относиться с уважением.

Потому что рано или поздно арестант освободится. И то, как с ним обращались в колонии, отразится на его отношении к нам.

И опасно, если они выйдут озлобленными, с ощущением незаконного поражения в правах», — добавила правозащитница.

А профессиональное выгорание, о котором многие говорят, зависит в первую очередь от руководителя колонии или СИЗО.

В своей работе Ева Меркачева видела множество примеров, когда в учреждение приходил добрый и прогрессивный начальник.

Сотрудники тут же понимали, что «так больше поступать нельзя, а надо поступать по-другому», начинали помогать и оказывать содействие арестантам. Были и обратные примеры.

«На должности начальников нужно ставить тех, кто понимает, что такое ответственность и гуманность; людей, осознающих, что заключенные находятся под их опекой, находятся на перевоспитании. Начальники должны видеть в них подопечных, которых можно и нужно исправить. Тогда у нас не будет таких случаев», — сообщила зампред ОНК.

Меркачева отметила, что пытки существовали во все времена. Иногда они происходят и в наши дни. Во время поездки в США она планировала посетить одну из тюрем. Незадолго до этого там арестовали сотрудников за избиения и изнасилования заключенных, рассказала зампред.

«Но пытки — это не продукт пенитенциарной системы. Раньше наибольшее число жалоб было на действия работников ФСКН, затем полицейских. Но зверства — это даже не детище правоохранительной системы, это просто личные особенности некоторых людей, которых вовремя не увидели, не остановили, а где-то, может, даже и подогрели их склонности», — подчеркнула она.

«С волками жить…»

Врач-психотерапевт высшей категории Александр Федорович рассказал «360», что садизм по отношению к заключенным возникает из-за трех аспектов. Во-первых, работать в СИЗО и колонии идут достаточно специфические люди. С годами у многих наступает профессиональная деформация.

«С волками жить — по-волчьи выть. В любой профессии приходится уживаться с коллективом, проходить своеобразный отбор на месте. Кто-то увольняется, другие остаются. К тому же, как известно, „рыба гниет с головы“. Если в том месте подбирают таких сотрудников и они приживаются, то и другие не могут уклониться от их влияния», — сказал он.

Третья составляющая, отметил Федорович, социальная защищенность заключенных. Чем она ниже, тем жестче условия содержания в местах лишения свободы.

«Недаром говорят, что в Латинской Америке, Индокитае и развивающихся странах очень жесткие условия в тюрьмах. А тот же Брейвик сидит в тюрьме и учится в университете», — заключил он.

Источник: https://360tv.ru/news/tekst/sadisty-est-vezde/

Как опускают в тюрьме – рассказ очевидца

Издеваются в тюрьме
На тему тюрьма опущенные рассказы существует много лжи ифантазий. На самом деле о том, как опускают в тюрьме, знать всем, кто попадет взону, не нужно. Да,  время от времениприходится слышать о том, что парня опустили в тюрьме или что мужика опускают втюрьме.

Но подобное происходит настолько редко, что внимания не заслуживает.
Но поскольку без истории том, как именно и кого опускают втюрьме не обойтись, продолжу начатую тему, рассказав именно об этом.

Наиболее удачным игроком среди мужиков, был Коля – «Совок».

В своем кругу ему не было равных. Его соперники быстро «просекли» талант Совкаи перестали садиться с ним за карточный стол. К тому времени, он умудрилсянеплохо заработать на своих друзьях по несчастью. Большинство должников,расплачивались передачами от родственников.

Совок курил самые дорогие сигареты.В счет долга, его кредиторы ходили вместо него в наряды.

Совок по своей натуре был настоящим игроком. Такие не могутспокойно смотреть и не участвовать в игре. Блатные, с удовольствием приняли егов свой игровой круг. А ведь до этого точно такого же парня опустили в тюрьме,начав именно с «дружеской игры».

По началу, Совку очень везло. Он выиграл приличную сумму.Скорее всего, это было подстроено. Совок заглотил наживку, брошенную емуопытными шулерами. Следующая игра стала для него роковой. Блатные не играли навсякую ерунду. Кроме денег, в качестве средств платежа, использовалась водка инаркотики.

За несколько часов ночной игры, проходившей в каптерке,Совок проиграл огромную сумму денег. В игре верховодил известный авторитет «Локоть».Именно он определил недельный срок для возвращения карточного дога.Естественно, Совок не смог за неделю достать деньги. В этих вопросах, на зонене шутят. Ни какие отговорки не катят.

Через несколько дней, после окончания срока уплаты, и позоне пошел слух- парня опустили в тюрьме!!! – а точнее Совка «опустили». Обэтом узнала вся зона. Зеки сразу изменили к нему свое отношение. С нимперестали здороваться и садиться рядом за стол в столовой. Наиболее отъявленныйподонки, делали его жизнь еще ужасней.

На Совка выливали помои, ему ставилиподножки, плевали ему в спину.

От такого морального и физического пресса, может сломатьсялюбой. И так всегда – мужика опускают в тюрьме и он ломается, превращаясь или вчухана или кончая с собой, или становясь общей проституткой.

Но не это произошло с несчастливым игроком. Ночью, заточкой,он перерезал горло трем блатным, опустившим его. Той же заточкой, Совок вскрылсебе вены на обеих руках.  

В колонию приехала многочисленная комиссия из управленияисполнения наказаний. Нашли «крайних». Наказали. Уехали. Начальник колонииполучил служебное несоответствие. Кум отделался строгим выговором.

После этогослучая, работники колонии не давали возможности спокойно играть в карты, какэто было раньше. Теперь, игроков ожидало ПКТ (помещение камерного типа), кудана перевоспитание, направляли отъявленных нарушителей дисциплины.

А вот тех,кто мужика опускают в тюрьме, не тронули.

Так как тюрьмаопущенные рассказы без подробностей невозможны, расскажу о том, как опускают втюрьме:

1.       Вначале жертве самой предлагают отдаться.

2.       Если она отказывается, ее избивают.

3.       Побои могут даться неделями.

4.       Если и после этого жертва не ломается, еенасилуют. Причем делать это могут десятки человек. После чего тот, кого опустилив тюрьме, превращается в инвалида на всю жизнь. А иногда и умирает, так какопускать могут и черенком от лопаты, и даже бутылкой.

Потому не понимаю тех,кому интересны тюрьма опущенные рассказы, поскольку на самом деле они ужасны.

Шло время. Освободившийся, по истечению своего сроказаключения мой бригадир, любезно рекомендовал меня на свое место. Я сталбугром. Теперь дорога к условно-досрочному освобождению была открыта.

В одну из ночей, вся зона была построена на плацу. Там женаходились все офицеры. Начальник оперчасти объявил, что двое заключенных,несколько часов назад, совершили побег. На их поиски были брошены охранаколонии и местная милиция. Мы стояли на плацу, при морозе десять градусов, досамого утра. Приехавший на УАЗике начальник местной милиции, сообщил радостнуюдля всех весть. Бежавшие пойманы.

На том же плацу нас собрали после обеда. Двое, грязных,избитых беглеца стояли посредине плаца. Каждому оставалось отсидеть меньшегода. Что их толкнуло на побег, я так и не узнал. Одно было ясно, что онисущественно продлили свой срок. Начальник колонии долго разглагольствовал одоверии и порядочности. В завершение своей речи, он отправил двух беглецов вПКТ.

Позже, я узнал, что у одного из караульных солдат, в ту ночьбыло день рождение. Двое зеков, заметили, что дежуривший на вышке, инаблюдавший за «прострельным коридором» (запретная часть, расположенная междудвумя колючими заграждениями) спит. Наверное, именно это стало соблазномпобега. Говорили, что этому солдату, тоже «впаяли» несколько лет.

Помимо скучных однообразных будней, на зоне бывают приятныемоменты. Это свидания с родными. Моя мама поселилась в гостинице городка, рядомс которым находилась колония. За хорошее поведение и потому что я былбригадиром, мне разрешили переночевать ночь в гостинице.

Той ночью, я ток и несмог заснуть. Близость свободы, от которой меня отделяли несколько месяцев,слишком остро ощущалась и давила на мозги. Утром, к разводу, я вернулся в общийстрой заключенных.

Через несколько недель, я узнал неприятную для себя новость.

Мой благодетель и гарант спокойствия «Треф», был переведен на другую зону.Такими переводами, администрация колонии пыталась ослабить власть блатных назоне. Может оно и правильно, но мне это было «не в масть». Я вспомнил обобиженном мною в первый вечер знакомства с Трефом – Упыре.

Я не забыл тотнедобрый взгляд, которым он меня одарил после нашего спарринга.

К сожалению, моим опасениям, суждено было сбыться. Уже наследующий день, после отъезда с нашей зоны Трефа, мое рабочее место посетилапредставительная делегация блатных во главе с упырем.

Они дали понять, чтопрописываться на зоне, ни когда не поздно. Я понял, что у меня предстоитвеселая ночь. Тяжесть моего положения осложнялось предстоящей комиссией подосрочному освобождению.

Если у меня будет хоть одно нарушение, «досрочник» неутвердят.

Решение пришло само собой. Я обмотал левую ногу курткойспецодежды, выпил стакан водки, и сильно ударил себя по ноге тяжелой трубой.Адская боль, пронзила мое тело. Двое зеков принесли меня в санчасть. Врач сразуопределил перелом ноги. Рентген подтвердил его диагноз. Я надолго обосновался втюремной «больничке». Здесь, достать меня блатным будет значительно труднее.

В тепличных условиях больнички (уж тут не можно забыть отом, как опускают в тюрьме) , я провалялся около месяца. За это время, на нашейзоне произошли разительные перемены. Новый начальник колонии, решил превратитьучреждение в «красную зону».

Это означало полное и беспрекословное подчинениезаключенными администрации. Началась настоящая мясорубка, в жерновах которойпострадали многие блатные, не приемлющие такого положения вещей. Среди нихоказался и упырь.

Во время беспорядков, он был смертельно ранен бойцомспецназа, вызванного для наведения порядка. Упырь скончался в соседней с моейпалатой.

Наконец-то наступил день заседания комиссии по досрочномуосвобождению. Несколько человек, долго изучали мое дело. У меня бешеноколотилось сердце. Председатель комиссии, протянул мне руку. Свобода. Наследующий день, со справкой об условно-досрочном освобождении, я вышел издверей КПП. Воздух свободы пьянил и дурманил. Единственной здравой мыслью, быложелание ни когда сюда не возвращаться.

Только в этом случае можно навсегда забыть и все ужасы зоныи тюрьма опущенные рассказы, о том, как парня опустили в тюрьме или о том, как  мужика опускают в тюрьме…

“,”author”:”Автор:Efrem2Efrem”,”date_published”:null,”lead_image_url”:”https://3.bp.blogspot.com/-MQpuh0F_YyU/TwRkO-gIb7I/AAAAAAAAB0o/XAzxf1pfpmA/s320/%2521%2521%2521.JPG”,”dek”:null,”next_page_url”:null,”url”:”https://efrem2efrem.blogspot.com/2012/01/blog-post.html”,”domain”:”efrem2efrem.blogspot.com”,”excerpt”:”Как опускают в тюрьме, парня опустили в тюрьме, тюрьма опущенные рассказы, мужика опускают в тюрьме.”,”word_count”:1163,”direction”:”ltr”,”total_pages”:1,”rendered_pages”:1}

Источник: https://efrem2efrem.blogspot.com/2012/01/blog-post.html

«Условия мало отличаются от скотских». Жена Игоря Лосика рассказала, как над мужем издеваются в тюрьме – но это его не сломает

Издеваются в тюрьме

Больше трех месяцев назад силовики задержали администратора канала «Беларусь головного мозга» Игоря Лосика. Его жена, Дарья, рассказала Радио «Свободе», в каких нечеловеческих условиях находится ее муж и потребовала немедленно выпустить Игоря. 

«Меня зовут Дарья Лосик. Мой муж, Игорь Лосик, консультант Радыё Свабода был задержан 25 июня прямо у собственного дома в Барановичах. С тех пор ни я, ни наша дочь Паулина, которой нет ещё двух лет, ни его родители его не видели.

Моего мужа обвиняют по уголовному делу, по которому проходят Сергей Тихановский, Николай Статкевич, Павел Северинец и десятки других людей. Игорь ни в чем не виноват. Его обвиняют в организации и участии в массовых беспорядках по ч. 1 ст. 342 Уголовного кодекса Республики Беларусь. Абсурдность обвинения понятна абсолютно всем – в тот день Игоря даже не было в Гродно.

Вместе с тем, после задержания мой муж находится под стражей. Сначала – в СИЗО-1 на Володарского. В августе его перевели в тюрьму № 8 в Жодино. Все это время Игорю сознательно создают нечеловеческие условия, переводя из камеры в камеру, лишая его писем и прессы.

Доходит просто до абсурда: как только у него появляется телевизор, его специально переводят в камеру в подвале, чтобы антенна не принимала сигнал. Человека лишают даже пропагандистского источника информации, держа в информационном вакууме.

Но в последнее время издевательства дошли до крайней точки.

Используя угрозы и запугивания, Игоря заставляют оговорить себя и других людей. Признаться в том, что выдаёт воспаленный мозг пропагандистов, следователей и оперативных сотрудников.

При этом они сами не до конца понимают, в чем же должен признаться мой муж!

В воскресенье у Игоря появился новый сокамерник. С педикулезом. Не прошедший санитарную обработку. Шесть раз судимый. Сегодня же моего мужа и его сокамерников перевели в новую камеру. В полуподвальном помещении.

Размер этого помещения не позволяет сделать даже пару шагов по нему. Там можно либо сидеть, либо стоять. В дневное время прилечь запрещается под угрозой карцера. Делать без прессы и писем там можно только одно – смотреть в стену. День за днём. В одну и ту же стену.

Вместо унитаза в этой камере – каменная дырка в полу, слив в которой практически не работает. Умывальник неисправен. Перегородок нет. Дырка эта прямо у окна выдачи пищи и глазка, в который заглядывает продольный. Окно в камере – условность, затянутая  листом металла. В самой камере жутко холодно и сыро.

Но передать Игорю тёплые вещи не разрешается, так как, по мнению администрации, ещё не сезон.

Эти просто жуткие условия вместе с отсутствием прессы, адекватных сроков доставки корреспонденции, угрозами в адрес самого Игоря и его семьи: меня, дочери, родителей – подрывают как физическое, так и психическое здоровье моего мужа.

Говоря честно и прямо – для моего мужа и отца нашей дочери устроили пыточную, поместив его в условия, мало отличающиеся от скотских.

Я, Дарья Лосик, жена политического заключённого Игоря Лосика, ответственно заявляю: моего мужа Вам сломить не удастся. Игорь никогда в жизни не признается в том, к чему он не был причастен. Он никогда не подтвердит все эти пропагандистские байки и грязь, льющиеся на него с телеэкранов и помоечных  сайтов. Он никогда не оговорит ни себя, ни других честных людей, патриотов Беларуси.

Усиливая давление на Игоря, вы своего не добьетесь. А вот перегнуть палку можете.Я заявляю, что вся ответственность за жизнь и здоровье моего мужа и отца нашего ребёнка сейчас лежит на государстве.

Конкретно – на руководстве Центрального аппарата следственного комитета, которое предъявило Игорю нелепые по своей абсурдности обвинения. На руководстве Генеральной прокуратуры, которая спрятала голову в песок и ослепла.

На руководстве главного управления по борьбе с организованной преступностью, которое, мало того, что по воскресеньям бьет витрины, в рабочее время попустительствует давлению на ни в чем не виновных людей, в том числе на Игоря.

На следователях, оперативниках, прокурорах, которые жмут плечами, разбрасываясь где ни попало фразой «вы же все понимаете».

Я не понимаю! Я отказываюсь понимать. Я требую! Я требую прекратить давление на моего мужа! Я требую освободить его из-под стражи. Я требую прекратить это издевательство над ним и нашей семьей». 

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Источник: https://kyky.org/news/usloviya-malo-otlichayutsya-ot-skotskih-zhena-igorya-losika-rasskazala-kak-nad-muzhem-izdevayutsya-v-tyurme-no-eto-ego-ne-slomaet

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.