Издевательство в тюрьме

Содержание

«Было море крови»: отпущенные из изолятора в Минске рассказали об издевательствах и пытках

Издевательство в тюрьме

Фото Vasily Fedosenko / Reuters Задержанных на протестах в Минске жестоко избивали, пытали и держали в заполненных камерах, лишая воды, а также возможности спать и ходить в туалет, рассказали люди, отпущенные из изолятора.

МВД Белоруссии заявило, что «никаких издевательств не было»

В ночь с четверга на пятницу в Белоруссии начали выпускать задержанных из минского изолятора на улице Окрестина, передает «Спутник Беларусь».

Освобождать стали и задержанных из тюрьмы в городе Жодино под Минском, передают NEXTA Live и «Наша Нiва».

В районе часа ночи (время совпадает с московским) к изолятору на Окрестина приехал замминистра внутренних дел Белоруссии Александр Барсуков, передает TUT.BY.

Он пообещал, что освободят всех задержанных, и подчеркнул: «Издевательств никаких не было. Я с каждым переговорил». Однако многих задержанных из изолятора после освобождения сразу увезли в больницу.

Вышедшие люди подробно рассказывают о бесчеловечных условиях, в которых провели последние дни. Forbes собрал несколько таких историй.

Замглавы МВД: «Издевательств никаких не было». pic..com/fhm6iarqoY

— TUT.BY (@tutby) August 13, 2020

«Мы врачи. Забрали врачей, которые помощь оказывали, — рассказала врач скорой помощи Анастасия, попавшая в изолятор после задержания в ходе протестов. — Спецназ остановил машину с нами. Выкинули, поставили на колени, приставили автоматы к головам и привезли сюда молча, без объяснений».

Описывая условия задержания, она сказала, что в камере на четыре человека находилось несколько десятков: «Естественно, что мы не то что спать не могли. Мы некоторые ночи стояли просто, потому что даже сесть не могли». Анастасия также отметила, что впервые воду задержанным дали через 15 часов после требований «со скандалом, истерикой».

«Туалет там был — дырка от люка под камерой прямо. Все всё видели  Издевались охранники над нами, говорили, что никакой не будет вам медпомощи, ничего: «Сейчас кинем просто в вас гранату, и все закончится». Женщина также рассказала об избиениях: «Рядом были мальчики, к которым забегали, их постоянно избивали так, что ребята просто выли.

Это был страшный вой Кровь стыла в венах от того, что мы слышали каждую ночь. Это ужасно».

«Телефоны, которые стоят $1500, которые бросали и разбивали об голову то, как нам в камеры газ заливали, чтобы мы там задыхались, ломали пальцы, чтобы мы разблокировали телефоны И человек, который сейчас должен выйти, его врачи заставляют сесть в машину, потому что он синий полностью весь, чтобы не показывали.

Сегодня утром вывозили максимально всех избитых, которых вчера в КГБ допытывались», — сказал один из отпущенных мужчин. По его словам, 124 задержанных находились в закрытом помещении площадью 30 кв. м. «Мы так ночевали два дня на цементе. Там невозможно было ни стоять, ничего. Мы просто стояли 24 часа.

Если кто-то уставал, мы ложились. Скорую не дозваться. Воду мы просили с девяти утра, нам принесли ее только в 12 ночи: 12 литров на 124 человек. В туалет никого не пускали», — рассказал он об условиях задержания.

По словам мужчины, правоохранители комментировали ситуацию словами «ни один голодный не обосрался» и «закрыли рот, твари». 

Мужчина также описал процесс того, как «встречали» задержанных в изоляторе: «Сначала вас выстраивают на улице. Вы выходите из РУВД, допустим, проведя ночь стоя в грязи, в цементе, который еще не засох. Час вы стоите под палящим солнцем.

Ходят с вами знакомятся, вам избивают дубинками. Если вы только поворачиваетесь, у вас затекают руки, вы пытаетесь их как-то попросить расслабить [наручники], вас еще избивают, пока вы не валитесь. А потом, когда вас грузят, то же самое.

Открывают дверь, вас бросают головой в землю и избивают палками, пока вы бежите к себе»

Із ізолятора на Окрестіна в Мінську звільняють полонених.На місці чергують активісти та волонтери, які допомагають розвозити їх додому.

Відео @svaboda pic..com/j1g7iDFCrt

— Радіо Свобода (@radiosvoboda) August 13, 2020

«В восьмиместной камере был 51 мужчина», — рассказал задержанный 10 августа Иван Карпицкий. По его словам, позднее к находящимся в камере подселили еще 13 человек, задержанных на следующий день.

«Там две форточки, которые открываются буквально на три сантиметра», — добавил мужчина, предположив, что температура превышала 30 градусов. «Покормили нас дважды за это время. По две ложки каши перловой на воде и давали по пять, по 10 упаковок хлеба Там четыре кровати двухъярусных.

На каждой кровати спало по два или три человека. По два человека спало под кроватями. Все остальные спали либо на столе по центру, либо на скамьях, либо вокруг», — отметил Карпицкий. Он тоже рассказал об избиениях: «Тех, кого 11-го привезли, их гоняли почти всю ночь.

 Тут такая странная процедура была: их выгоняли во внутренний двор и просто водили по периметру — от забора до стены. Привели, грубо говоря, положили мордой в пол. Там лежишь полчаса-час, тебя периодически лупят».

«Наверное, часов 10-12 приходилось стоять с наручниками на руках (до сих пор следы остались), на коленях, упершись лбом в пол, пока составлялись какие-то протоколы», — рассказал одна из женщин.

По ее словам, «ребят избивали жестко, зверски, ужасно»: «Да, ребят били по-страшному, просто по-страшному. Здесь тоже что творилось, когда мы были в этом заточении, где их выгуливают. Ребят тут молотили так, что они бедные орали.

Без слез, без истерик невозможно это было все слышать просто. Избивали на улице, избивали в камерах, творилось страшное Что мы слышали по ночам — это ор, крики бедных, несчастных ребят».

Задержанная отметила, что также «избивали девчонок», которые не соглашались с составленными протоколами. «Девочки в камере рассказывали, показывали свои синяки. Избитые все ноги, все коленки», — сказала она.

До прибытия к месту назначения женщина, по собственным словам, побывала в спортзале, где «было море крови» и на ее глазах людей в возрасте около 20 лет «лупили так, что казалось — сейчас этот ребенок просто потеряет сознание и умрет». К утру «спортзал этот был залит кровью практически», подчеркнула она.

«Людей привозили и заставляли пить гимн Вчера опять же зверски избивали людей, привозили человека, заставляли кричать: «Мы любим ОМОН», — отметил мужчина по имени Евгений. По его словам, в помещении на 125 кв. м держали 120-125 человек, которым предоставили «по три глотка» воды только «на вторые сутки, к четырем часам ночи».

«Пытки электрошокерами, угрозы. Девушек тоже когда привозили, слышали крики зверские. Угрожали, всякие мерзости говорили им. Просто подавление моральное и эмоциональное», — сказал мужчина. Он также рассказал, что «людям красили волосы, в лицо балончиком распыляли газ».

«Кого ловили, в УАЗиках травили газом, прямо в машине», — добавил Евгений.

Источник: https://www.forbes.ru/obshchestvo/407059-bylo-more-krovi-otpushchennye-iz-izolyatora-v-minske-rasskazali-ob-izdevatelstvah

Насилие не закончилось. Задержанные 8 ноября рассказали, как над ними издевались в автозаках, РУВД и изоляторах

Издевательство в тюрьме

8 ноября в Минске задержали более тысячи человек. Людей часами держали с поднятыми руками на улице у стены, распыляли в них газ, били и унижали.

Собранные нами и правозащитниками свидетельства от задержанных, которые получили штрафы и уже вышли на свободу, говорят о том, что бесчеловечное обращение, которое шокировало Беларусь сразу после выборов, точечно вернулось в изоляторы и РУВД.

По событиям в августе по-прежнему нет уголовных дел в отношении силовиков.

8 ноября в Минске прошел очередной воскресный марш, хотя полноценным маршем его назвать сложно: участники только на короткое время смогли собраться в количестве нескольких тысяч, в основном скапливались небольшими, разорванными компаниями, которые вскоре задерживали силовики. Причем задержания продлились практически до ночи.

TUT.BY

Нам удалось поговорить с несколькими десятками задержанных, которые, пробыв до трех суток в РУВД и изоляторе, получили на суде штраф и вышли на свободу. В основном это женщины (по закону женщинам, у которых есть несовершеннолетние дети, нельзя назначить административный арест).

Если подытожить свидетельства, можно прийти к выводу, что силовики точечно вернулись к жестким задержаниям, бесчеловечному обращению с задержанными, начиная с помещения в спецтранспорт, заканчивая содержанием в изоляторе.

Люди подвергались унижениям — на них кричали матом, им угрожали, забирали телефоны и просматривали фото и переписку, их били, распыляли газ, удерживали без еды и воды, перевозили в переполненных отсеках спецтранспорта, содержали в камерах в количестве, явно превышающем нормы.

Из последних «нововведений» — задержанных заставляли пройти по бело-красно-белому флагу. Кто отказывался, рисковал быть избитым.

По просьбе героев в целях безопасности мы не указываем их имена, они есть в редакции.

«Нас не кормили вообще, женщине с диабетом дали кусок хлеба»

— Меня задержали возле Ратуши, — говорит минчанка, ей 33 года. — Никакого сопротивления я не оказывала, сама спокойно пошла в автозак. Там уже были другие женщины. Я достала телефон, чтобы позвонить мужу, но его вырвали из моих рук.

Дальше нас дважды пересаживали в другой автозак. На входе лежал БЧБ-флаг, по которому нужно было пройтись. Я не хотела этого делать и пригнулась, чтобы его отодвинуть рукой, в этот момент омоновец швырнул меня в «стакан».

«Стакан» рассчитан на одного человека, мы были там втроем: я, 71-летняя женщина и Ольга Хижинкова. Нам распылили газ в стаканы, хоть никто не оказывал никакого сопротивления и ничего не говорил.

В это время привели мужчин, их поставили на колени и били, еще покрасили краской и намочили волосы. Всех нас привезли в Заводское РУВД.

TUT.BY

Там какое-то время мы постояли у стены, потом нас завели в актовый зал, было около 16 часов. В РУВД я пробыла до часа ночи. Когда при досмотре у меня нашли БЧБ-флаг, молодая сотрудница с отвращением бросила его на пол, ее коллега в балаклаве потоптался по нему, и, естественно, в опись вещей флаг не включили. У меня арестовали телефон и все деньги.

Я попросила позвонить родным, но мне не разрешили. Пока была в РУВД, мне пытались передать вещи, но их отказались взять, сославшись на коронавирус. В туалет нас водили достаточно часто, там из крана можно было попить воду. В час ночи 32 женщины (многие старше 50 лет, самой старшей был 71 год) посадили в один бусик и повезли в Жодино.

По прибытии мы еще час ждали во дворе тюрьмы, так как собралось много автозаков.

Нас выстроили в цепь. Первой шла женщина 50 лет, на входе опять лежал БЧБ-флаг, она не стала топтать его, тогда молодой сотрудник ее ударил в грудь и заставил пройтись по нему. Если так обошлись с 50-летней женщиной, я ужаснулась, что могут сделать со мной. Потом матом нам сказали выстроиться в цепь, сесть на корточки и бежать гуськом.

Женщинам, среди которых были пенсионерки 60−70 лет! Если кто-то падал и не мог бежать, конвоиры толкали и говорили, что остальные из-за него будут так дальше ползти. Все это сопровождалось матерными криками.

После этого надо было голову опустить вниз, согнуться в 90 градусов, руки вывернуть и сложить за спину — и так бегом! Я была первой, у меня сердце выскакивало, я не видела, куда бежать, так как голова была вниз, мы так бежали по полутемным тюремным коридорам в 4 утра. Потом надо было стать у решетки, ладони вывернуть и поднять руки максимально вверх.

Дальше нас раздели догола, в это время женщина-милиционер стояла и махала дубинкой. По ее приказу надо было то поднять грудь, то повернуться, то промежность показать. К 5 утра мы попали в камеру, где нам не разрешали вначале даже сидеть, надо было стоять с руками за спиной и головой вниз.

Потом нам разрешили спать, но это было невозможно, потому что нас было 23 в 6-местной камере, матрасов и постельного белья не было. Самое ужасное — потом поступали мужчины, и мы слышали, как уже издевались над ними: заставляли петь гимн, били дубинками… Нас не кормили вообще. Когда 61-летней женщине стало плохо, у нее диабет, то мы стучали, но к нам пришли только через час и дали ей кусочек хлеба.

«Заставляли идти гуськом, полуприседом, бежать до камеры»

— 8 ноября примерно в 12.30 меня «приняли» на проспекте Машерова недалеко от Банка развития, — говорит минчанин, имя которого по его просьбе мы не называем.

— Шел без символики, людей в это время было немного, подъехал бус, убегать особо не было куда, завели вежливо, начали телефон требовать, показал, увидели пару фоток с сентября и телеграм-каналы, дальше несколько пересадок в автозаки. В автозаках видел разных людей: битых и небитых, связанных и несвязанных.

Мне стяжку не делали. В автозаке был верующий человек, пытался говорить с силовиками, факты им приводить — как горох об стенку, сразу видно, что хорошо обработаны пропагандой.

TUT.BY

Меня привезли в Первомайское РУВД, где мы сидели в спортзале, никого не трогали и не жестили, в туалет можно было сходить. Сначала у всех переписали данные, потом составили протоколы. Милиционер, который составлял протокол на меня, разрешил позвонить и написать родным.

Ближе к 11 часам вечера нас повезли в Жодино, автозак был полный: кто на лавках сидел, кто на полу, периодически менялись, конвоиры никого не трогали, воду давали кому нужно, форточки открывали. Еще повесили видеофиксатор в салоне и сказали, чтобы мы потом не говорили, что кого-то били.

А теперь самый дурдом: высадили нас в Жодино (здесь находится СИЗО и тюрьма. — Прим. TUT.BY). Попалось пару таких в смене, что заставили часть пути до камер бежать гуськом в положении полуприседа, я пару раз получил дубинкой по колену.

Добрались до камер, всех к решетке, начали переписывать, в одном кабинете раздевались, потом со спущенными трусами до колен в этом кабинете приседать пришлось. Дальше по камерам, нас 13 человек было на шесть коек, постельное белье не выдали. Днем только дверь приоткрыли для проветривания.

Со мной были люди разного возраста, профессий, было приятно с ними сидеть, не так все это давило морально, хотя непросто было все это осознать.

На второй день в камеру зашел товарищ майор, сказал: шесть человек, кто соглашается с протоколом, сегодня едут домой. Я долго не думал: и так в голове все кружилось, — согласился, суд длился пару минут, зачитали протокол, предупредили: следующий раз будет вплоть до «уголовки».

Начали оформлять на выход, там уже все спокойно, никого не трогали. Разговорился с девчонками, они рассказали, что даже женщину лет 60 заставляли гуськом бежать. На выходе нас встретили незнакомые люди, которые угостили горячим чаем и печеньем. И отвезли нас в Минск по домам.

Спасибо им большое и всем, кто поддерживал.

«Иностранца отпустили под плач храброй девушки, она боролась за него с ОМОНом»

— Меня задержали и доставили сначала в Московское РУВД, а потом на Окрестина, — рассказывает минчанка. — Там было много унижения, но для состоявшегося взрослого человека это выносимо.

Родственнице, которую задержали вместе со мной, повезло куда меньше, потому что она попала в Жодино, где особенно жестоко били мужчин. Вот что она рассказала: «В автозаках теперь новая „креативная находка“. Они устилают пол бело-красно-белыми флагами, чтобы мы по ним ходили.

В первом автозаке напротив меня сидел испуганный иностранец. Судя по всему, вообще без знания языка. Он был в спортивных трусишках, хлопал глазами, будто хотел сказать: „Вот я побегал в центре Европы посреди бела дня!“ Его сразу отпустили, под плач девушки, которая храбро сражалась за него с ОМОНом.

Прямо на загрузке избили парня за наклейку и лазерную указку. Таких сразу помечают краской. Знаю, что потом искромсали волосы такому меченому».

TUT.BY В нашем автозаке по пути в РУВД случился пожар, и дым мгновенно через щели стал заполнять минимальное пространство «стакана», где битком сидели-стояли-висели шесть прекрасных девушек.

Честно говоря, тут пробил животный страх, просто осознание, что никто не полезет геройствовать и спасать нас.

Пожар возник от вспыхнувшего от антисептика телефона, и спустя какое-то время, когда они услышали наш кашель, нам открыли дверь на проветривание.

Позже, уже под утро, нас везли в Жодино в таких же «стаканах».

Когда на двухместный стакан (это где-то 70 на 100 см) пять человек, и ты не знаешь, где твои руки и ноги, и мысль, что так ехать очень долго… Но мы терпим, это наш вклад. В актовом зале РУВД собралось 120 человек.

Примерно половина из них женщины, самой старшей 73 года! Сотрудники не жестили, если не считать, что на просьбы о воде отвечали: «Ваши проблемы!» Мы терпим, это наш вклад.

Ночная смена в Жодино нас приняла жестко: орали, унижали, оскорбляли. Я была внутренне готова к такому, хотя вот это «руки за спину, голову опустить» нелегко переносить психологически.

Всех выстроили в цепочку и по длинным коридорам на корточках вели до камер. После личного досмотра мужчин в трусах несколько часов гоняли по коридору, заставляли ползать, прыгать… Все это сопровождалось ударами.

Да, у них такая концепция — унижать человека, заставлять его испытывать жесточайший дискомфорт.

Наутро пришла новая смена, они называли нас «девчатами», и это укрепило дух. В целом наши девушки не проронили ни одной слезинки! Нас было 24 человека в камере на шестерых, как в автобусе в час пик. Да, без воздуха, без еды, с жуткой головной болью через одного! Но не было ни одного нытика, ни одной соплинки и слезинки!

Мы терпели, это наш вклад. Честно говоря, мысль еще об одних сутках сильно угнетала, но я гнала от себя все уныния и думала о наших политзаключенных.

Уже стоя с вещами, ожидая суд, в приоткрытую камеру увидели наших мужчин, слегка побитых, помятых, но со светом в глазах. Они посылали нам сердечки и виктори! И мы отвечали им тем же. Отдельная благодарность водителям, которые сигналили автозакам. Вы не представляете, как это вселяло силы.

«Нас перевозили в железных „стаканах“, как мясо»

— 8 ноября нас окружили в районе стелы, там собралось много бусов, автозаков. Силовики были на адреналине, — вспоминает одна из задержанных. — Сначала они утащили всех мужчин разных возрастов: от юношей до пенсионеров.

Потом взялись за женщин: задержания были жесткими, людей избивали, заливали газом. Выйдя из окружения, я пошла к проспекту Независимости, где меня ожидал муж. По дороге встретила Нину Багинскую и сопровождала ее какое-то время в составе 20−30 женщин.

Нас задержали возле «Вечернего Минска» с теми, кто случайно проходил, — всего 25 женщин. Доставили в Первомайское РУВД. Со мной была сильно избитая женщина, которая плакала и просила вызвать скорую помощь. Скорая забрала ее из РУВД в БСМП.

Во дворе из буса выволокли еще одну женщину и избили дубинками и кулаками за то, что она отказалась класть лицо на капот, сломали очки.

TUT.BY До 4 утра нас продержали в спортзале. Внутри были мужчины. Одного из них забрала скорая. Через какое-то время вернули обратно, хотя ему было плохо. Потом я попала на Окрестина. Избежала ареста только потому, что у меня есть ребенок.

И самое страшное — нас перевозили в железных «стаканах», как мясо: набивали людьми, нам было плохо, нас оскорбляли — это очень страшно. Полы в автозаках устланы бело-красно-белыми флагами. Отношение как к скоту, за исключением некоторых сотрудников, сочувствующие люди есть и среди них. Я в шоке от происходящего.

Но больше всего меня тревожат люди, которые в этот момент находятся под арестом. Они напуганы, подавлены, и все их мысли о том, чтобы все это было не зря.

«Парень после жодинских коридоров не мог стоять, ему отбили все ноги»

— Я снимала на телефон, как крутят парня, и ко мне подошел омоновец, отвел в бус, — говорит девушка, которую задержали 8 ноября около стелы. — Там он посмотрел мое видео, залез в телеграм. Ничего интересного, кроме «Белсата», не нашел, как мне показалось. Но у меня мама в телефоне подписана «Анархия». Он увидел это, в бусик зашел его командир.

Я начала объяснять, что так подписала маму, но мне тут же прилетело в голову с размаху. Я испугалась, что будут бить дальше, но меня скрутили и быстро отвели в автозак. Слава богу, краской не помечали. Дальше было стандартное оформление в Центральном РУВД.

После составления протокола всех отводили в отдел уголовного розыска, брали показания по уголовному делу, один из сотрудников повторно фоткал всех на свой телефон.

TUT.BY

Дальше нас повезли в Жодино. В моем автозаке людей не били, но девчонки, которых привезли после нас, рассказывали, что в их автозаке парней по пути избивали.

С нами неплохо обращались, посадили в камеру с унитазом, не ругали, что днем сидим на нарах. Но есть не давали вообще, сказали, только после суда. А судить начали ближе к обеду понедельника. А вот на парней постоянно кричали матом, дубинками гоняли.

В 6-местных камерах было по 24 человека.

После суда с нами, девчонками, выпустили парня, который после жодинских коридоров просто не мог стоять: у него были отбиты все ноги, он не слышал на одно ухо, его дотащили до волонтеров, дальше не знаю, что с ним было.

Источник: https://news.tut.by/society/707794.html

Признание экс-прокурора: почему пытки в тюрьмах и зонах были, есть и будут

Издевательство в тюрьме

Пытки в стенах учреждений ФСИН и МВД в России – давно не новость. с «распятием» на столе в классе воспитательной работы осужденного Евгения Макарова посмотрела вся страна. Перед заключенными извинился сам глава ФСИН России. Но пытки будут продолжаться, считает экс-прокурор Игорь Степанов. И вот почему.

«Пыточная» география стремительно вышла за пределы Ярославской области и расширилась до Санкт-Петербурга, Калининграда, Владимира до Свердловской области, Челябинска, Брянска и Забайкальского края.

С публичными заявлениями о неэффективности надзора за учреждениями ФСИН в России поочередно выступили представители Комитета ООН против пыток Йенс Модвиг, спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко.

Глава Совета по правам человека (СПЧ) при президенте России Михаил Федотов отправился инспектировать исправительные колонии. Российские власти активно заговорили о назревшей необходимости реформировать пенитенциарную систему России.

Представители ФСИН, наконец, извинились за произошедшее, а глава федеральной службы исполнения наказаний Геннадий Корниенко пообещал подчиненным «неминуемое наказание за преступления», подобные совершенным в ярославской колонии.

Но огласка пыток в Ярославской колонии ничего не изменит, считает бывший помощник прокурора по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Московской области Игорь Степанов.

«Пытки» – это вынужденный способ воздействия на осужденного, когда администрация исправительных учреждений уже не способна никак иначе заставить его соблюдать установленный режим. Поэтому пытки никуда не денутся. Другая причина пыток – в высокой концентрации осужденных.

Заключенных и ждущих их семей стало так много отовсюду, что тюрьма уже не звучит как самое страшное для нашего общества.

Для рецидивистов же, проведших в этих местах большую часть своей жизни и утративших способность к социализации на свободе, зона – и вовсе родной «пионерлагерь», говорит Степанов.

Но для начала хотелось бы подойти к определению самого понятия «пытка».

В современном российском праве под пыткой подразумевается причинение физических или нравственных страданий в целях понуждения к даче показаний или иным действиям, противоречащим воле человека, а также в целях наказания либо в иных целях.

Поэтому я предлагаю, отталкиваясь от целей пыток, попытаться приблизится к пониманию их причин.

Первая из указанных целей пыток – это признание человека в совершенном или несовершенном преступлении. Такие пытки могут применяться правоохранительными органами на стадии предварительного следствия.

Другой тип пыток применяется уже на стадии отбывания наказаний – в тюрьмах и иных исправительных учреждениях. Их цель наказать осужденного за нарушение установленного режима.

Яркий пример – недавнее истязание осужденного Евгения Макарова в ярославской колонии, видеосвидетельство которого случайно стало доступно широкой публике.

Но есть еще и «иной» – третий тип пыток, с которыми пришлось столкнуться, когда я работал помощником прокурора по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Московской области.

Это был конец 90-х. В колониях сложилась непростая обстановка из-за недостатка финансирования. Производство встало, и осужденные сидели и без работы и без денег.

Одновременно появились проблемы с питанием и даже с одеждой. Сотрудники стали увольняться из-за маленьких зарплат, и остро встал вопрос с комплектацией штата.

Возникла нехватка сотрудников, особенно в подразделениях, которые непосредственно работали с осужденными.

Все это привело к тому, что осужденные просто перестали подчиняться сотрудникам. Не знаю, как в других регионах, но в Московской области для решения этой проблемы придумали «профилактические мероприятия» с использованием ФСИНовского спецназа, тогда он назывался Базовый отряд специального назначения (сокращенно БОСН).

Они приезжали в колонию, заходили в штрафной изолятор (ШИЗО), выгоняли осужденных из камер и, пока те бежали в «прогулочный дворик», били их с двух сторон дубинками.

Получилась так, что очередная «профилактика» в закрепленной за мной колонии прошла накануне приезда прокурора, который раз в год поочередно посещал все исправительные учреждения области.

Мы с ним заходим в ШИЗО, а осужденные демонстрируют нам багровые рубцы от дубинок.

Я сказал прокурору, что надо «возбуждаться»: тут же явно 286-ая статья «Превышение должностных полномочий с применением оружия или специальных средств». А он мне в ответ: «Ты что сдурел? Я тебе возбужусь!»

Несколько дней я его уговаривал, он колебался, съездил «за советом» к курирующему заместителю прокурора Московской области. Тот ему не сказал ни да, ни нет, а велел действовать по закону, и прокурор дело все-таки возбудил.

С этого момента для меня начался кошмар. Со всех сторон пошли так называемые «ходоки» – и ко мне, и к надзирающему прокурору, и в прокуратуру области.

Давили на жалось, на сознательность, на корпоративную этику и так далее. В колониях со мной перестали здороваться. Но всё это полбеды.

К тому времени я уже провел выемку, изъял все необходимые документы и допросил и побитых осужденных и сотрудников.

Но дело встало. А все потому, что привязать конкретного сотрудника БОСНа к конкретным травмам оказалось невозможно. Бойцов было человек десять. Все в масках. Индивидуальные номера на форме были, но записей о том, какой номер за кем был закреплен в журнале отсутствовали.

Пытался провести следственный эксперимент, расставив их по коридору, чтобы понять, кто кого бил, а они стали утверждать, что не помнят, где именно стояли. Потерпевшие помочь расследованию тоже не смогли, поскольку их заставляли бежать с опущенной головой – и они ничего, кроме своих тюремных тапочек они не видели.

Довести это дело до конца, к своему сожалению, я не смог. Вынес постановление о приостановлении следствия за неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Но «крови» у ФСИНовцев, думаю, попил много. Бойцов БОСНа и их руководство на допросы погонял, внес несколько представлений о недопущении подобных нарушений впредь.

После этого в закрепленных за мной колониях «профилактик» больше не проводили. Но я не могу сказать тоже самое о колониях других.

Но давайте подумаем, почему в Западной Европе пыток нет, а у нас есть? Неужели действительно в России в системе исполнения наказаний одни садисты работают? Нет, это не так. При таком раскладе пытки были бы во всех учреждениях ФСИН, но пытают только на общем режиме и очень редко на строгом.

В чем причина? Причина – в количестве осужденных на одного сотрудника. Если на одного осужденного два сотрудника, то нарушений режима не будет. Но если на одного сотрудника двадцать осужденных или пятьдесят – результат предсказуем.

Что могут сделать с пятьюдесятью молодыми, выпендривающимися друг перед другом мужиками один или максимум два сотрудника? Составить рапорт? Отправить в ШИЗО? А если осужденные этого не боятся? Не боятся наказаний, предусмотренных уголовно-исполнительным законодательством? Вот тут и приходится ФСИНовцам придумывать кары пострашнее.

Не стоит думать, что подобные действия – это эксцесс исполнителя. Не могут десять сотрудников самовольно решить проучить одного «нагрубившего» им осужденного. Полагаю, что преступление в Ярославле, как и многие другие такие преступления совершаются по приказу руководства, причем настолько высокого, что сотрудники не могут ему не подчиниться.

Все эти примеры, по моему мнению, свидетельствуют о беспомощности руководства колоний, областных УФСИНов, федерального ФСИНа и всей надзирающей за ними системы органов прокуратуры.

Свидетельствует о некомпетентности нашей законодательной власти, неспособной осознать, что для нормального функционирования уголовно-исполнительной системы необходимо или увеличить её финансирование или уменьшить количество содержащихся в исправительных учреждениях осужденных.

Складывается впечатление, что наши законодатели живут в позапрошлом веке. Они только увеличивают и увеличивают сроки наказания. Зачем? Для чего стране такое количество зэков?

Раньше хотя бы требовалось большое количество дешевой рабочей силы, а сейчас что делают осужденные? Рукавицы шьют? Но сколько нужно этих рукавиц стране? Космическую же ракету собирать их не поставишь.

По моему мнению, нужно пересмотреть принципы наказания. Нужно не увеличивать сроки, а уменьшать их – хотя бы по ненасильственным преступлениям и для тех, кто возместил или готов возместить причиненный ущерб. И одновременно ужесточать режим.

Нужно задуматься и о целях наказания. В России наказание применяется для восстановления социальной справедливости, для исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

Но как осужденного собираются исправлять? По нынешнему закону методы такие: установленный порядок исполнения и отбывания наказания (т.е.

режим), воспитательная работа, общественно полезный труд, получение общего образования, профессиональное обучение и общественное воздействие.

Режим? Наши законодатели серьезно считают, что если осужденный будет соблюдать режим, то есть по сигналу вставать, ложиться и ходить в баню, то он исправится? Но это не так. Невозможно режимом исправить взрослого, сформировавшегося человека.

Один осужденный, помню, поделился со мной своими первыми впечатлениями от СИЗО.

«Когда дверь камеры за мной закрылась, мне стало так страшно, что если бы меня тогда сразу выпустили, я бы никогда в жизни больше не сделал ничего противозаконного, – сказал он. – Но посидишь с месяцок – другой, и ничего – привыкаешь, обживаешься. И понимаешь: ничего страшного тут нет. Что такое колония? Пионерлагерь «Артек». В армии мне было намного хуже».

Сотрудник детской (воспитательной) колонии в свою очередь рассказывал, как к ним привозили подростков из неблагополучных семей, стоящих на учете в детской комнате милиции. Их пытались напугать, а им понравилось. «Здорово тут у вас, – говорят. – Постели чистые и кормят каждый день».

Не всякого в России колонией напугаешь. Вот и приходится ФСИНовцам использовать пытки в качестве дополнительного наказания.

Поэтому прогноз неутешительный. Сейчас после скандала чуть-чуть притихнут, а потом начнут бить опять. Может быть не дубинками, а чем-то еще. Но бить будут точно.

Напоследок – пару слов о юноше-следователе, который, просмотрев видеозапись избиения Евгения Макарова, вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, а потом, как говорят, уволился из Следственного комитета [прим.ред. следователь СО по Заволжскому району Ярославля Радион Свирский]. Мне кажется, что вынести это постановление его заставили.

Говорить о процессуальной самостоятельности следователя сегодня могут или люди, абсолютно оторванные от наших реалий, или демагоги.

Почти все постановления следователей подписывают их непосредственные начальники – руководители следственного отдела, а некоторые постановления еще и прокуроры.

Ты можешь бесконечно долго ходить к начальству, но тебе будут бросать на стол твои же бумаги и говорить: «Идите и примите законное решение». Будут бросать до тех пор, пока ты не напишешь то, что хочет твой начальник.

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter

Источник: https://newizv.ru/article/general/07-08-2018/priznanie-eks-prokurora-pochemu-pytki-v-tyurmah-i-zonah-byli-est-i-budut

Правосудие не для всех — в тюрьмах США поощряют убийства и чудовищные пытки заключенных

Издевательство в тюрьме

Пытки, чудовищные условия содержания, неоправданное применение силы, превышение полномочий, издевательства, физическое и психологическое насилие — это ежедневная обыденная практика американских тюрем, а также частных фирм, наделенных правом осуществлять исполнение наказания. Разгул насилия в пенитенциарной системе США привлекает многочисленных маньяков и садистов в ряды охранников колоний и тюрем. Беспредел в местах лишения свободы в США стал темой статьи в List Verse.

Сложившаяся ситуация является насмешкой над законом и правосудием, считают эксперты.

Правосудие не для всех

«Правосудие для всех» — один их главных обманов Соединенных Штатов. На самом деле в США правосудие отнюдь не для всех. Не надейтесь там на беспристрастное разбирательство и справедливый приговор — американская Фемида давно забыла об этих основополагающих для правосудия понятиях.

Да, в конституции США записано, что американское государство гарантирует правосудие для всех, что подразумевает не только справедливость и равенство граждан перед законом, но и неизбежность наказания для тех, кто этот закон нарушил.

На первый взгляд, все правильно, но, как обычно, дьявол прячется в деталях. Даже если американский суд назначил относительно справедливое наказание (что часто совсем не так), это вовсе не гарантирует, что в тюрьме или в колонии вас не убьют, не искалечат, не подвергнут чудовищным, поистине средневековым пыткам.

В американской тюрьме охранники могут убить заключенного просто за то, что им не понравилось, как он выглядит, и остаться безнаказанными. Поэтому тюрьмы в США — это отнюдь не закон, правосудие и справедливое исполнение наказания. Если ты стал заключенным, твой удел — беспредел, унижения, издевательства и, зачастую, смерть от пути или дубинки охранника.

Ярким примером беззакония являются тюрьмы штата Алабама, которые печально известны запредельным произволом и паталогической жестокостью тюремного персонала по отношению к заключенным.

Одна из главных причин, почему пытки и убийства — это обыденная практика в тюрьмах США, — настоящая круговая порука среди тюремной охраны. Это позволяет скрывать, замалчивать, либо — в крайнем случае — спускать на тормозах любые расследования преступлений тюремной обслуги.

Частные тюрьмы — пыточные зоны

Стоит также упомянуть, что в США существует огромное количество так называемых частных тюрем, которые выполняют заказ государства, осуществляя исполнение наказания.

Интересный нюанс: эти заведения являются частной собственностью со всеми вытекающими (пыточными для «клиентов») последствиями.

Неоправданное применение силы, превышение полномочий охраной, физическое и психологическое насилие над заключенными — стандартная практика частных зон.

При этом представители власти даже не могут осуществлять контроль и надзор за подобными «исправительными» учреждениями без санкции суда, а для того, чтобы ее получить, нужно заявление пострадавшего, которое он может передать только через тюремную охрану.

Садисты и маньяки — добро пожаловать!

Разумеется, ситуация с тюрьмами — кошмарные условия содержания и творящий в них произвол — для самих американцев не секрет и никогда секретом не была (вспомните знаменитые голливудские фильмы «Побег из Шоушенка», «Спящие» — про изнасилование охранниками-садистами несовершеннолетних и десятки других). Поэтому в Америке в тюремные надзиратели и охрану с большим удовольствием идут паталогические садисты и маньяки.

Зачастую сложно понять, кто больше заслуживает наказания: клерк, уклонявшийся от налогов, или тюремный охранник, который регулярно с удовольствием избивает и насилует заключенных. Если вы любите пытать и насиловать — добро пожаловать в охранники американских тюрем!

Тайные тюрьмы — простор для произвола

Отдельно нужно упомянуть так называемые тайные тюрьмы, которые находятся в подчинении всевозможных спецслужб Соединенных Штатов. Зачастую эти тюрьмы располагаются за пределами США на подконтрольных им территориях или в дружественных странах, в том числе в Европе. Условия содержания в этих тюрьмах отличаются особой жестокостью.

О том, что там происходит, информация крайне скудна, однако, если сведения просачиваются в прессу, от фактографий пыток и издевательство над заключенными (вина которых порой не доказана, и они годами содержатся там без суда), просто волосы встают дыбом.

Пыткам и издевательствам подвергался даже всемирно известный журналист Джулиан Ассанж.

Одиночка — особый вид пытки

К особым видам наиболее изощренных пыток можно отнести распространенную в США практику заключения в одиночную камеру. Мера применяется как в «официальных», так и в тайных тюрьмах, и заключенные боятся этого как огня — при одиночных условиях содержания они в полной власти охранников и не могут поделиться своими бедами даже с товарищами по несчастью.

Источник: https://riafan.ru/1220734-pravosudie-ne-dlya-vsekh-v-tyurmakh-ssha-pooshryayut-ubiistva-i-chudovishnye-pytki-zaklyuchennykh

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.