Издевательство в тюрьмах

Как пытают, убивают и насилуют в украинских тюрьмах

Издевательство в тюрьмах

Жизнь заключенного в Украине ценой в копейку. И здесь совершенно неважно – случайно оступился, попал за дело, рецидивист или вовсе невиновен. Риски у всех одни. Зека или подследственного могут избить, изнасиловать, лишить еды, оставить без питья.

Но страшнее всего – тюремные пытки. Изощренные методы подавления воли используют для разных целей. Удушье, электрический ток, неоказание медицинской помощи тяжелобольным – все это практика, помогающая конвоирам и следователям добиваться нужных им целей.

В СИЗО – показаний, в колониях – сотрудничества…

Сегодня, 2 октября отмечается Всемирный день отказа от насилия. И эта дата позволит читателям “Вестей” заглянуть за толстые стены, сквозь которые сотни бесправных кричат о помощи. Украинская тюрьма: как это страшно.

Забить авторитета

“Били резиновыми дубинками, проломили череп. Официально причина смерти – очаговая внутричерепная травма”, – так начинает свой рассказ Яна, вдова убитого конвоирами заключенного 58 колонии в городе Изяславе Андрея Данилюка.

Мужа Яны забивали вдесятером. Не за проступок, не за нарушение режима – просто он слишком много знал. По словам вдовы, Андрея убили за то, что он не позволял поставлять в колонию тяжелые наркотики. А поставки контролировала администрация.

“Сотрудники колонии Василий Мокринский и Роман Франковский сейчас единственные, кто должен ответить за это убийство. Только по ним удалось собрать доказательства для суда, потому что Андрей оказывал сопротивление и оставил на них следы борьбы, травмы”, – рассказывает Яна.

Вдова утверждает: “Он слишком много знал и шел против системы, которая зарабатывала деньги на наркотрафике”. Андрей в тюремной иерархии занимал позиции лидера. Он был “на положении”. И когда один из рядовых заключенных пришел к нему с вопросом – можно ли разносить наркотик для заключенных, которые передала ему для распространения администрация, Андрей запретил это делать.

Яна Данилюк, вдова погибшего заключенного

“Наркотики – инструмент подавления воли. Из людей в зонах часто делают “овощей” для того, чтобы их контролировать и зарабатывать деньги на родственниках, оплачивающих препараты”, – говорит психиатр Виктор Багинский.

Фотографии, которые Яна сделала в морге, дают понять, что били Андрея не чтобы усмирить – его убивали. Экспертиза насчитала не менее 19 смертельных ударов по голове.

Сейчас Яна ищет справедливости в суде и требует наказать виновных в смерти мужа. Но процесс длится уже 4 года, а те, кто забил заключенного, до сих пор на воле. До выхода на свободу по «закону Савченко» ему оставалось 2 месяца…

Сломать сильнейшего

“Безусловно, самое страшное, что может случиться с заключенным – это смерть. Но средство контроля – это пытки. Как правило, они осуществляются не руками конвоиров. Издеваются так называемые “активисты”. Это люди, осужденные по статьям “неуважаемым” в местах лишения свободы.

Администрация гарантирует безопасность и дает определенные бытовые преференции насильникам и растлителям в обмен на “сотрудничество”.

А сотрудничество это заключается в том, что они избивают, насилуют и пытают других заключенных” – рассказывает правозащитник, бывший сотрудник колонии Сергей Зуйков.

Сергей Зуйков, журналист, правозащитник, бывший сотрудник колонии

По его словам, единственная мотивация, которая двигает систему пыток в тюрьмах – это страх, и принцип его заключается в том, что если не издеваешься ты – будут издеваться над тобой.

“Из последних случаев мне почему-то врезался в память один ветеран АТО. Его избили, изнасиловали еще на карантине. А все потому, что это был человек с внутренним стержнем.

Он не хотел сотрудничать с системой, не хотел работать на администрацию. Его отдали на расправу, и он автоматически попал в низшую касту среди заключенных. Это выдерживают немногие.

Очень частые случаи – самоубийства”, – рассказывает Зуйков.

Правозащитники утверждают, что в “пыточной географии” тюрем есть безусловные лидеры.

“Самые страшные колонии, где практикуют самые изощренные пытки, находятся в Харьковской области. Это 25-я, 100-я колонии. Также самыми опасными по праву можно назвать 77-ю Бердянскую зону и 58-ю колонию в Изяславе”, – говорит правозащитник ОО “Альянс украинского единства” Олег Цвилый.

Олег Цвилый, правозащитник ОО “Альянс украинского единства”

Выкуп за безопасность

По данным организаций, которые занимаются защитой прав человека в местах лишения свободы, пытки – не просто средство давления. Издевательства в зонах и колониях уже давно превратились в средство заработка для пенитенциариев.

“Эту систему “крышевал” бывший начальник пенитенциарной службы Крикушенко, который сейчас подал в отставку. В 77-й колонии регулярно требовался выкуп с родственников заключенных в обмен на гарантии их безопасности, – рассказывает Сергей Зуйков.

– Когда заключенный попадает в эту тюрьму, с его личным делом туда же попадает и информация о материальном положении его семьи, и суммы за это требуют с людей очень разные. Но я точно знаю, что в доле этого пенитенциарного общака находится прокуратура.

Насколько мне известно, каждый начальник колонии раньше должен был передавать “наверх” 5000 долларов пенитенциарного “общака”.

Пытки и издевательства – тяжелое наследие советской тюремной системы. Бьют, не оставляя следов побоев, наносят травмы, которые сложно идентифицировать как следствие пыток и зафиксировать при осмотрах. Мало того, фельдшеров, которые идут навстречу заключенным и все-таки фиксируют побои, просто увольняют и иногда и подвергают преследованиям.

“На фотографиях, собранных нашей организацией, зафиксированы издевательства. Об руки и ноги тушат окурки, наносят рваные раны ржавыми гвоздями, не позволяя их дезинфицировать ничем, кроме хлорки.

В итоге люди гниют заживо. В 77-й зоне были случаи, когда в санчасти для пыток брали грязные инъекционные иглы и просто царапали заключенным руки, чтобы раны потом гноились”, – рассказывает Олег Цвилый.

“Скрутка”, “смирилка”, “слоник” и “музыкальная комната”

Кажется, предела изощренной фантазии садистов, выполняющих пыточные приказы, просто не существует. В распоряжении “Вестей”, оказалось несколько писем заключенных с обращениями в международные правозащитные организации, в которых подробно описываются применяемые к заключенным пытки. Заключенный Мехти Логунов пишет, что в тюрьмах применяются самые изощренные виды пыток.

“Слоник” – на человека надевают противогаз и пускают в воздухозаборное отверстие сигаретный дым или газ. Таким образом человек страдает от удушья.

“Скрутка” (пытка применяется в СИЗО для выбивания показаний) – заключенного заматывают очень туго в матрас или одеяло и избивают дубинками. Так не остается следов побоев, но человек чувствует боль и удушье.

Также правозащитники информируют о случаях пыток в стиле 1937 года.

“Смирилка” – когда на заключенного надевают смирительную рубашку, перетягивая тело с такой силой, что к конечностям не поступает кровь. В это время человека бьют.

“Заплыв” – человека кладут на пол, лицом вниз и на максимальную высоту поднимают вытянутые вперед руки, доводя до защемлений и травм позвоночника. Эта пытка не оставляет следов и достаточно 15 минут для того, чтобы полностью подавить любое сопротивление.

“Музыкальная комната” – двери в камерах, как правило, двойные. Заключенного закрывают между дверями, вместе с аудио колонкой включенной на максимальную громкость. От слишком мощного звука люди теряют сознание, получают травмы органов слуха и даже психические расстройства.

Все это – лишь часть ужасающих случаев садитсткого изощренного насилия, которое практикуют против заключенных. Нормой жизни является нарушение предельных сроков содержания в ШИЗО (штрафной изолятор, карцер), лишение пищи и воды, избиения и неоправданное применение спецсредств.

Болезнь как пытка

Еще одна вариация на тему пыток – неоказание необходимой медицинской помощи. “Вести” уже писали о том, как тяжелобольные заключенные вынуждены умирать в камерах, не получая даже обезболивающих препаратов на последних стадиях онкозаболеваний.

Болевший раком “пожизненник” Станислав Швецов умер в тюремной камере. Ухаживал за ним в последние минуты не врач санчасти, а сокамерник, а чтобы утолить боль от пролежней, через которые уже  были видны кости, Стас пил гашишное масло, которое контрабандой передавали в тюрьму.

Медицина в тюрьме – только для избранных. В своем письме журналистам заключенный Сергей Терещенко, который находится в СИЗО №27 в Харькове, рассказывает, как его при приступах почечных колик, оставляли без воды и еды, и при этом угрожали “дать по почкам”, если не прекратит требовать врача.

Крики заключенного о помощи настолько раздражали конвой, что когда за ним приехали врачи – вместо помощи его стали избивать.

“Тебе повезло, за тобой приехали, но ты за все ответишь”, предупредили меня. – пишет Сергей, – Когда я стал спускаться по лестнице в плотном кольце конвойных, я был сбит с ног, ударился головой и поясницей и очнулся уже только на 1 этаже. В больнице им. Мечникова мне диагностировали перелом позвонка, черепно-мозговую травму и нарушение работы сердца”.

Тема издевательств в тюрьмах практически бездонная, при этом доказать факты насилия и надругательств, даже если они привели к гибели человека, почти нереально.

“Без протокола вам многие расскажут, что их пытали и били, что они видели издевательства над своими сокамерниками, но документировать эти факты боятся как заключенные, так и сотрудники. Когда убили мужа, ни один из знавших об этом случае не стал давать показания”, – говорит Яна Данилюк.

Яна и Андрей Данилюк до тюрьмы

Именно круговая порука, где руки по локоть в крови и у конвоиров, и у зека, позволяет так долгожительствовать системе пыток в тюрьмах, когда каждый боится давать свидетельские показания, ведь и сам вовлечен в издевательскую систему.
Источник
.

Источник: https://varjag2007su.livejournal.com/5205818.html

Одна женщина на 300-500 мужчин: ужасы, которые пережили заключенные в концлагере Равенсбрюк

Издевательство в тюрьмах

В небольшом немецком городке Фюрстенберг, в ста километрах от Берлина, проживает всего 7 тысяч человек. Зато многие немцы и жители соседних стран нередко приезжают сюда отдохнуть: поплавать на яхте, порыбачить, насладиться богатой зеленой зоной.

Ведь Фюрстенбург – это еще и климатический курорт. По утрам местные жители собираются в пекарнях или кафе-мороженых, где нет Wi-fi. Он здесь и не нужен: почти вся молодежь разъехалась по крупным городам.

Идиллию Фюрстенберга нарушает лишь история: темная и страшная.

Деревня Равенсбрюк теперь часть Фюрстенберга. Именно здесь с 1939 по 1945 годы находился крупнейший женский концлагерь, который к концу войны стал настоящим лагерем смерти. С муками и ужасом в стенах Равенсбрюка столкнулись 130 тысяч человек, большинство из них – женщины и дети.

Строительство лагеря началось в 1939 году. Первые 867 пленниц должны были работать над расширением концлагеря, а также заниматься созданием поселения СС.

Сначала это были немецкие политзаключенные и проститутки, через несколько месяцев в лагерь завезли 440 цыганок с детьми, чуть позже полячек, чешек и австриек.

Затем женщин из Нидерландов, Югославии, Норвегии, Люксембурга и Советского Союза.

«В память о наших подругах, которые под гнетом эсэсовцев должны были строить эту дорогу, и всех, кто при этом погиб», – гласит надпись на четырех языка, в том числе и на русском, на монументе по дороге в Равенсбрюк.

По дороге, ведущей в концлагерь, я иду одна. Дело в том, что он не особо популярен среди туристов. Тишину нарушает лишь проезжающая мимо полицейская машина: «Вы направляетесь в мемориал?» – «Да». Колючая проволока защищает старые дома эсэсовцев.

Мемориальный комплекс занимает лишь пару таких зданий, еще несколько принадлежат юношеской базе отдыха, остальные стоят в запустении. Муниципалитет не знает, как их использовать и на какие средства ремонтировать.

На удивление музейный фонд Равенсбрюка даже больше, чем у концлагеря Дахау.

Февраль 1940. Двух женщин впервые порют на эстакаде. Две недели назад Гиммлер заказал это наказание.

Январь 1943. Экспериментальные операции доктора Гебхардта продолжаются. Одну польскую женщину оперируют четвертый раз на обе ноги.

18 января. Согласно отчетам, двух польских женщин оперируют снова. Одну из них – третий раз, другую – пятый.

Богумила Ясюк, Равенсбрюк, 1944. Источник: Мемориальный музей Холокоста (США)

Как и в ряде других лагерей, в Равенсбрюке проводили медицинские эксперименты над женщинами. Доктора, как мужские, так и женские обещали руководству Третьего рейха исключительные результаты в области трансплантации и медицинских тестов, которые в дальнейшем сделают солдатов сильнее. Чаще всего для экспериментов выбирали полячек, многие умирали в процессе, выживших расстреливали.

В Равенсбрюке проводили эксперименты с костями, мышцами и нервами.

Профессор Карл Гебхардт, чей госпиталь был всего в 12 километрах от концлагеря, разрезал здоровую ногу женщины, повреждал кости и сухожилия, а после работал над их сращиванием.

В результате операций у женщин появлялись уродливые большие наросты, которые сильно болели и оставались на всю жизнь. Санитарные нормы соблюдались лишь поначалу.

«Мне повезло. Нам проводили операции в самом начале, использовали чистые бинты. Когда операции были на потоке, за санитарией никто не следил, бинты использовали многократно, в результате у людей развивались инфекции», – вспоминает одна из заключенных.

Гинеколог Карл Клауберг хотел создать быстрый и дешевый способ стерилизации. Исходя из нацистской идеологии, представители «низшей расы» должны были выполнять рабскую работу, но не размножаться.

Он экспериментировал с безоперационными методами. Вводил в фаллопиевы трубы едкую жидкость, что приводило к сильному воспалению и дальнейшему бесплодию.

Эксперименту подверглись по меньшей мере 160 женщин, среди них были девочки от десяти лет.

Будничная жизнь в лагере тоже была непростой. Когда женщины только прибывали в лагерь, их раздевали прямо на улице, затем отправляли к гинекологу. Всю одежду и личные вещи забирали, вместо них – полосатая роба и деревянные башмаки. Летом заключенные вставали в 3:30 и приступали к рабскому труду.

Днем был небольшой перерыв, дальше работа продолжалась до самого вечера. В Равенсбрюке женщины должны были шить одежду для всех заключенных Третьего рейха и самих нацистов, здесь находилось предприятие для текстильного и кожевенного производства.

В 1942 году немецкий электротехнический концерн «Siemens & Halske AG» возвел 20 бараков для принудительного труда.

К 1943 году лагерь был переполнен, никакие правила гигиены и санитарии больше не соблюдались. Приходилась пробираться через толпу, чтобы попасть в туалет или к умывальникам. Исключение делали лишь для женщин, которых отправляли «работать» в бордели. Их не постригали, лучше кормили и одевали.

Публичные дома открывали на территории мужских концлагерей, чтобы «повысить производительность труда». И именно Равенсбрюк был основным поставщиком проституток. Чаще всего отбирали немок, полячек и француженок. Сначала женщинам обещали освобождение из концлагеря спустя полгода работы в борделе.

Для многих желание оказаться на свободе было сильнее моральных принципов.

Перед отправкой в публичной дом девушек приводили в надлежащий вид: кололи кальций, чистили зубы и кожу, купали в дезинфицирующих ваннах, откармливали и оставляли загорать под кварцевыми лампами. По разработанному нормативу – одна женщина на 300-500 мужчин. Один сеанс длился 15 минут, за происходящим надзиратели наблюдали в глазок.

Мужчины же не лишали себя удовольствия и никогда не отказывались от такого способа поощрения, прекрасно зная, что женщины в борделях – такие же заключенные, как они.

Когда женщины «изнашивались» или получали венерические заболевания, их отправляли обратно в лагерь, где они умирали. Несмотря на все это, положение проститутки в условиях концлагеря для многие узниц считали престижным.

«Мне было 18, и я даже не знал, что такое бордель. Но там у меня было первое сексуальное приключение. Я уже знал эту молодую женщину – ее звали Фрида. Она была старше меня на шесть лет, поэтому для меня это уже была взрослая женщина.

Она мне сказала: «Ну что, давай отдохнем, выкурим по сигарете». Я никогда не курил. Все случилось само собой, я был возбужден происходящим. Позже я попросил мать отправить мне 25 марок из дома, один визит стоил – 2 марки.

Я к ней ходил 12 раз», – так вспоминал о своем первом сексуальном опыте в борделе голландец Альберт ван Дайк.

«Когда я пошел в бордель, я ничего не знал о сексе. Она у меня спросила: «Ты когда-нибудь спал с женщиной?». Это был мой первый раз и, конечно, мне понравилось.

Позже я пробовал снова попасть к этой проститутке, но бордель работал не постоянно. Иногда там нужно было убираться, женщины заболевали или беременели.

Как-то я залез в окно и провел с ней два часа», – описывал свой опыт другой заключенный.

Из-за принудительной стерилизации женщины беременели не часто, в большинстве случаев их сразу же отправляли на принудительный аборт. Рожать разрешали лишь немкам.

Именно поэтому в Равенсбрюке за несколько лет родилось более 600 детей. Женщины должны были вернуться к работе через неделю и могли видеть малышей лишь в перерыве.

Местные медсестры старались помочь новорожденным, но большинство почти сразу умирали.

Дует сильный ветер, на безлюдной площади, окруженной бараками, становится жутковато. Будто дух прошлого до сих пор не покинул это место. Несколько помещений в мемориале сохранили в первозданном виде – потрепанные, с облупленной краской и ржавчиной.

Одна из уникальных экспозиций – это дом фюреров СС. Известно всего о 54 офицерах СС, которые работали в Равенсбрюке в чине фюреров. Что их заставляло выполнять эту службу и почему немки мечтали выйти за них замуж?

В отличие от обычных граждан, фюреры получали шикарные для того времени дома абсолютно бесплатно, пусть и рядом с концлагерем. На экспозиции выставлен дом, в котором проживал первый комендант Равенсбрюка Макс Кегель с женой.

На первом этаже – вестибюль с камином, две комнаты, кухня с кладовой, туалет и коридор. На втором – спальня, детская, комната для гостей и ванная. Жилая площадь – чуть меньше 150 метров, дом был оснащен центральным отоплением.

Узники концлагеря благоустраивали сады семейства фюреров, прислуживали за их гостями. Женами таких эсэсовцев чаще всего были весьма образованные женщины, считавшие, что такой брак улучшит их жизненные условия. В рамках военного времени обычные немки должны были работать на предприятиях, но только не жены фюреров. Им разрешалось заниматься детьми и бытом.

В 1943 году в Равенсбрюке построили крематорий, с того момента он превратился в настоящий лагерь смерти. Тела сжигали, а весь пепел сбрасывали в озеро. В 1944 году командование лагеря получило приказ уничтожить все больных, старых и неработоспособных заключенных. Сначала женщин казнили выстрелом в затылок, чуть позже построили газовые камеры.

Ядвига Дзидо демонстрирует свою травмированную ногу на Нюрнбергском процессе. Эсперт объясняет природу медицинского эксперимента, проведенного на ней в Равенсбрюке. Источник: Мемориальный музей Холокоста (США)

«Заключённый-мужчина забирался на крышу и бросал газовый баллончик в камеру через трап, который сразу же закрывал. Я слышал стоны и хныканья внутри. После двух-трёх минут всё замолкало. Я не могу сказать, были женщины мертвы или без сознания, поскольку не присутствовал при уборке камеры», – так описывал процесс казни помощник коменданта Шварцгубер.

Когда эсэсовцы поняли, что Красная армия приближается, они уничтожили почти все документы. 30 апреля 1945 года советская армия освободила Равенсбрюк.

Большинство подфюреров, охранников и надзирательниц этого концлагеря после 1945 года снова влились в немецкое общество и за службу в Равенсбрюке к ответственности никогда не привлекались.

Некоторые из них до сих пор считаются пропавшими без вести.

В преддверии Международного женского дня мы вспоминаем всех представительниц прекрасного пола, на чью долю выпали тяжелая жизнь и страшная смерть в лагере Равенсбрюк.

Источник: https://mir24.tv/articles/16400683/odna-zhenshchina-na-300-500-muzhchin-istoriya-ob-uzhasah-kotorye-perezhili-zaklyuchennye-v-konclagere-ravensbryuk

Пытки в тюрьмах — «секрет» лишь для тюремщиков – МК

Издевательство в тюрьмах

Какие ассоциации возникнут у вас, если кто-то заговорит о пытках в тюрьме?

Тот, кто черпает информацию из сообщений российского государственного телевидения, сразу вспомнит лагерь «Гуантанамо», в котором американцы зверски пытают террористов, который Обама обещал закрыть, но так и не закрыл. Может быть, еще иракскую колонию «Абу-Грейб», в которой те же американцы зверски издевались над пленными иракцами, раздевали их и голыми водили по коридорам.

А в России? Если по телевизору о пытках в нашей стране не говорят — значит, все благополучно.

Больше могут узнать россияне, которые пользуются Интернетом (его, к несчастью для Федеральной службы исполнения наказаний, у нас еще не закрыли). Наберите в Яндексе запрос «пытки в колониях России» — найдете огромное количество материалов и более девяти тысяч видеозаписей на .

«Я прибыл в пятницу, а в понедельник на утренней проверке меня вывели из камеры и поставили к стене в положение для обыска. Сзади пристегнули наручники, применили процедуру растягивания на шпагат.

Один сотрудник своей ногой разводит мою ногу в одну сторону, другой сотрудник своей ногой мою ногу отводит в другую сторону, до касания гениталий пола. Завели во дворик. Там пристегнули наручники за спину и повесили на решетку. Примерно через один час меня сняли, ног и рук я не чувствовал.

Ступни ног я до сих пор не чувствую, они чернеют», — вот только одно из свидетельств заключенных.

От жителей страны особенно и не скрывают, что заключенных в стране бьют.

Однако тема пыток всегда находилась за рамками общественного внимания. То ли большинство россиян считают избиения и пытки нормальным и вообще одной из «духовных скреп», то ли есть более серьезные проблемы (разоблачать бандеровцев и давить санкционных гусей).

Но три месяца назад все изменилось — в ноябре 2016 года общество потрясло письмо осужденного за пикеты гражданского активиста Ильдара Дадина. Отбывающий наказание в карельской колонии ИК-7 молодой человек рассказал россиянам, что исправительные колонии Карелии больше похожи на концлагеря и не сильно лучше «Абу-Грейба».

Цитаты из письма Ильдара Дадина привели, наверное, все российские СМИ. История выплеснулась за пределы Интернета и попала даже на экраны телевизоров.

Ильдар в качестве гражданского активиста был довольно известен в Москве, и из-за возникшего резонанса о его письме было доложено руководству страны: историю с избиениями Дадина прокомментировал пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. Практически сразу же после публикации письма колонию посетили уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова и члены Совета при президенте по правам человека Павел Чиков и Игорь Каляпин.

В колонии ИК-7 сначала попытались заявить, что Дадин все врет, и даже хотели записать видео с «отказом от жалобы», но не получилось. Руководство ФСИН было растеряно — пришлось срочно вырабатывать позицию и как-то отвечать на появившийся вызов.

Наблюдая за их действиями, невольно приходишь к выводу, что ФСИН реагирует на происходящее как собачка Павлова — ловит поступающие от власти сигналы и отвечает на уровне рефлекса. А рефлекс у них только один: сохранить свое теплое место и зарплату.

Для этого вовсе не нужно чистить свои ряды от садистов: наоборот, откреститься ото всех обвинений, отказаться от честного расследования и как можно скорее замять дело.

Им не важно, что на кону стоят здоровье и даже жизнь десятков, а может быть, и сотен человек.

По-видимому, сначала во ФСИН посчитали, что проблема рассосется сама: защитников у заключенных практически нет, а пресса забудет о произошедшем, как это происходило раньше много раз. Поэтому руководители службы по-отечески пообещали «разобраться» и даже вступили в переговоры с защитниками Дадина.

В частности, они заявили о намерении создать вместе с правозащитниками рабочую группу: меня и нескольких моих товарищей позвали во ФСИН, торжественно пожали руки и обещали вместе с нами бороться против пыток. Вероятно, таким образом нас хотели умиротворить, чтобы мы больше ничего не предпринимали.

В Карелии тем временем на Дадина попытались натравить местных тюремных «активистов», пригрозили завести на него еще несколько уголовных дел, а потом увезли в Алтайский край, от греха подальше. На скорую руку изобразили «проверку», которая, разумеется, не нашла никаких нарушений.

Но события стремительно развивались: в Москве на встрече с президентом в декабре члены СПЧ рассказали об увиденном в колонии ИК-7 Карелии, где на пытки им пожаловались и другие заключенные.

И уже третьего января президент дал поручение Генпрокуратуре проверить ФСИН.

А одиннадцатого января для ФСИН вообще произошла катастрофа — Путин на заседании, посвященном 295-летию российской прокуратуры, публично дал указание прокурорам следить за соблюдением прав заключенных.

Руководству службы пришлось скоренько сориентироваться и объявить о повторной проверке, которую якобы должны провести сотрудники московского управления собственной безопасности. Но информации о том, что сотрудники из Москвы побывали в Карелии, мы не получили.

Все эти месяцы в движение «За права человека» поступали жалобы на пытки в Карелии: как от бывших заключенных, так и от находящихся за решеткой сейчас.

Поэтому было принято решение регулярно направлять адвокатов к потерпевшим, причем не только в колонию ИК-7, но и в другие учреждения — ИК-1 и ЛИУ-4. Деньги на билеты адвокатам мы собирали с помощью фандрайзинга.

Адвокаты не только оберегали осужденных от мести тюремщиков, но и опрашивали их, фиксируя показания при помощи адвокатских опросов.

Работа юристов была важна еще и потому, что уже готовилось выездное заседание Совета при президенте по правам человека в Карелии, с посещением советником президента М.А.Федотовым наиболее проблемных зон. В итоге адвокатам удалось собрать огромный материал — десятки адвокатских опросов, и в феврале ознакомленные с ними члены СПЧ намерены опросить тех заключенных, которые дали показания.

Поняв, что борьба с пытками — это всерьез и надолго, ФСИН решает поменять свою тактику. Решать проблему, по-видимому, не в их правилах: очевидно, что в службе исполнения наказаний то ли не хотят, то ли уже не могут наказать проштрафившихся сотрудников. И система, решившая защищать «своих», ушла в глухую оборону.

Идея создания рабочей группы из правозащитников совместно с управлением собственной безопасности ФСИН умерла, не воплотившись: после наступления нового года все контакты были прерваны.

В колониях Карелии сейчас идет суровая подготовка. Заключенных хотя и перестали бить, чтобы следов не было, но убеждают не давать показания, угрожая отомстить после того, как скандал утихнет.

«В настоящее время меня держат в холодной камере №20 ШИЗО. Ночью я не могу спать от холода», — рассказал Али Исламов. У Миши Мгояна, который с трудом ходит, отобрали трость и корсет для позвоночника, чтобы лишить его возможности нормально передвигаться.

В колонии, где избивали Дадина, угрожают «повыдергивать ноги» осужденным, на некоторых заводят уголовные дела. Заключенные думают даже о том, что во время проверки их могут подменить другими людьми, заменив бейджики с фамилиями.

Жалобщикам из ЛИУ-4 тоже грозят уголовными делами и значительным ухудшением их положения. Со слов осужденного Артема Рухтаева, в администрации пообещали ему, что «когда закончится проверка, я буду постоянно находиться в ШИЗО, в холодной камере №10, и меня будут постоянно избивать».

Александр Зайцев из ИК-1 рассказал, что с людьми, которые пожаловались на насилие, проводят «профилактические беседы»: «Если они дадут показания, их сделают петухами». С ним самим руководство исправительного учреждения собирается «кончать», и звучит это весьма неутешительно.

В первой колонии хотят ввести карантин — возможно, чтобы спрятать жалобщиков или вообще не пустить членов президентского совета в колонию. Учитывая обстоятельства, позиция крайне недальновидная: препятствуя работе проверяющих, ФСИН собственноручно подписывается под словами о карельских пытках.

О том, чтобы выяснить правду, наказать виновных, спасти пострадавших, речи вообще не идет. Более того, руководители службы исполнения наказаний всерьез обиделись на членов президентского совета за сообщения о пытках. Позиция ФСИН сформулирована просто: мол, члены СПЧ «подставили» их перед президентом.

К чему приведет службу исполнения наказаний эта скользкая дорожка — непонятно. Уже сейчас в колониях угрожают заключенным, которые жалуются на пытки. Угрозы самые разные — от появления новых уголовных дел до новых, более жестоких избиений после того, как «шум уляжется».

Рассчитывать на то, что шум уляжется, им тоже не следует: для этого придется заставить молчать не одного и не двух, а десятки заключенных, к которым сейчас, благодаря работе адвокатов, приковано внимание из Москвы. После массовой подачи жалоб в ЕСПЧ к Карелии будет привлечено и внимание международного правозащитного сообщества.

Если руководство ФСИН не изменит свою позицию и не воспользуется случаем, чтобы очистить ряды от садистов, а будет упрямо покрывать преступления своих сотрудников, то описать поведение функционеров пенитенциарной службы можно будет лишь высказыванием министра иностранных дел России Сергея Лаврова: «Дебилы…»

Потому что правда уже вырвалась наружу, и теперь ее не остановить.

Источник: https://www.mk.ru/social/2017/02/01/pytki-v-tyurmakh-sekret-lish-dlya-tyuremshhikov.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.