Издевательства в тюрьме

Гарем. Как пытают в российских зонах.

Издевательства в тюрьме
Строго 18+

     О том, что вы сейчас увидите здесь, большинство больших начальников, отвечающих за законность и гуманность, постараются промолчать. Очень уж страшная информация.

И промолчат они не потому, что им страшно, а потому, что в большинстве случаев ЭТО превратилось в норму жизни. Простите, в норму смерти.

Смерти медленной и происходящей при молчаливом согласии, как высокопоставленных чиновников, делающих вид, что они не в курсе, так и самих палачей, отрабатывающих всего лишь, по их мнению, свои служебные обязанности.

И молчат не только госчиновники, не замечающие происходящее, хранят скромное молчание по этому же поводу и видные правозащитники, предпочитающие защищать всевозможных хорошо оплачиваемых и находящихся на слуху савченок, навальных, ходорковских и прочих «пусси риот». И никак не рядовых осужденных, попавших в страшные жернова российской системы исполнения наказаний.   

Есть в России такой знаменитый город – Екатеринбург.

И именно мэр этого города Евгений Ройзман подписывает всевозможные воззвания о «восстановлении прав заключенного Олега Навального», отбывающего назначенное судом наказание за тысячи километров от Екатеринбурга – в Орловской области. Так вот.

В городе Екатеринбурге имеется исправительная колония общего режима ФКУ ИК-2, расположенная по адресу: ул.Малышева д.2″Б”, а руководит этим учреждением подполковник Дмитрий Владимирович Чуриков.

Итак, перед вами шокирующие доказательства избиений и издевательств над осужденными, содержащимися в екатеринбургской ИК-2.

Из имеющихся документов можно сделать вывод, что в колонии существует целый «гарем» из заключенных («Гарем» в зоне – группа так называемых осужденных, куда входят, как лица нетрадиционной сексуальной ориентации, так и изнасилованные, «опущенные» зеки и др.).

Попадание в этот «гарем» происходит непосредственно под контролем руководства исправительного учреждения. Благодаря насильственному пребыванию в «гареме», даже выйдя на свободу, осужденные боятся рассказывать правду о том, что происходит в ИК-2.

Уже не первый десяток лет бывшие заключённые «двойки» пытаются доказать, что в екатеринбургской исправительной колонии №2 избивают зэков. Однако дальше громких заявлений дело не продвигается.

Следователи не могут найти доказательств. Им противостоит надежная «система защиты информации» внутри колонии, утверждает источник.

Она устроена так, что, даже освободившись, не каждый экс-сиделец «двойки» решится поведать миру о происходящем.

Итак, приехав в ИК-2, заключенный попадает в так называемый отряд-карантин. Именно там осужденные, работающие на администрацию колонии, «активисты», объясняют вновь прибывшим правила жизни заведения.

Если человек проявляет упорство, его жестоко избивают, утверждают некоторые потерпевшие.

Жертве быстро ломают волю к сопротивлению, и он может легко опуститься на дно тюремной иерархии, что видно из следующего видео:

Внимание! содержит сцены жестокого насилия и не рекомендовано к просмотру детям, впечатлительным взрослым и вообще всем. Мы серьезно. Хорошенько подумайте перед тем, как нажать «Play»:
К сожалению, Ютуб закрыл доступ к данным видео. Но запись можно посмотреть ЗДЕСЬ

А на этом видео «Активисты» избивают осужденных не только за неподчинение, но и за отказ ежемесячно выплачивать им денежные средства или писать явку с повинной:

К сожалению,  Ютуб закрыл доступ к данным видео. Но запись можно посмотреть ЗДЕСЬ

Вот уникальный документ, в котором осужденный просит применить к нему сексуальное насилие и поместить в «гарем», если он расскажет о порядках в ИК-2.

Также в наличии имеется несколько подобных заявлений, датированных разными годами и написанных на разных начальников колонии, которые в последнее время часто меняются, но система работы с зэками, по всей видимости, остается прежней.

Однако, в руководстве ГУФСИН Свердловской области эту бумагу отказались признавать доказательством беспредела. Александр Левченко, пресс-секретарь ГУФСИН по Свердловской области заявил: «Для меня это просто бумага. Настоящий документ должен быть зарегистрирован, отработан. Я тоже могу всякое написать. К тому же, заявление написано на имя давно уже не действующего начальника колонии».

Вы вдумайтесь в слова этого персонажа. Если на документе нет исходящего номера и регистрации, то он не настоящий. То есть, записки из концлагерей так же, по мнению этих «людей», являются «просто бумажками», раз они не зарегистрированы у начальника лагеря или хотя бы у доктора Менгеле.

Но как стало только что известно, Следственный комитет России по Свердловской области все же возбудил уголовное дело по п. «е» ч. 2 ст. 117 УК РФ («Истязание, совершенное группой лиц по предварительному сговору») и ч. 1 ст.

286 УК РФ («Превышение должностных полномочий»). Как уточнили в пресс-службе ведомства, дело пока бесфигурантное (без конкретных подозреваемых или обвиняемых), потому как возбуждено для того, чтобы проверить данные видео.

Но у меня есть существенные опасения того, что результат всех этих расследований закончится также, как и предыдущих – кого-то временно отстранят от работы, кто-то уйдет на руководящую должность, кто-то освободится досрочно.

А все усилия будут направлены на то, чтобы выяснить, кто же получил эту видеозапись и передал ее журналисту. Ну и, разумеется, чтобы достойно покарать вынесшего сор из избы.

Как покарать? А просто и как всегда – с зеками часто случаются «сердечные приступы», «инсульты», «неожиданные падения» и так далее.

Так вот, граждане начальники, если с источником, передавшим запись «на волю», что-то произойдет и создастся угроза его жизни, то, соответственно, это будет равносильно вашей явке с повинной.  И еще.

Господа следователи и правозащитники, все же решившие обратить внимание на кровавый беспредел, происходящий в российских зонах, не примере ИК-2 Екатеринбурга, не забывайте о том, что каждый осужденный за совершенные преступления приговорен судом ТОЛЬКО к сроку лишения свободы, а не к пыткам, унижениям и смерти.

Это относится и ко всем, кто уже готов возмущенно рассказывать о том, что «это же страшные преступники» и поэтому «им должно быть очень плохо по жизни».

Источник: https://oleglurie-new.livejournal.com/278126.html

Самые распространенные пытки в российских тюрьмах

Издевательства в тюрьме
?

Николай Подосокорский (philologist) wrote,
2016-11-10 21:30:00 Николай Подосокорский
philologist
2016-11-10 21:30:00 Category: Политический заключенный Ильдар Дадин, осужденный по сфабрикованному делу за участие в акциях протеста, рассказал, что сотрудники сегежской ИК-7 жестоко избивали его, топили головой в унитазе и угрожали изнасилованием. Об издевательствах и насилии в местах лишения свободы рассказывает множество очевидцев и потерпевших. Издание «Сноб» собрало своеобразный каталог пыток, которые чаще всего применяют сотрудники российской пенитенциарной системы, уверенные в своей безнаказанности.
Кадр из сериала Петра Штейна “Зона” (2006)

1. «Палестинское подвешивание»

Руки заключенного сковывают наручниками за спиной, затем наручники крепят к решетке камеры, чтобы ноги не касались пола. Чтобы наручники не оставляли следов на запястьях, кисти рук предварительно обматывают мягкой тканью.

В таком положении заключенного могут держать несколько суток. «Подвешивание причиняет страшную боль в запястьях, кроме того, выкручиваются локтевые суставы, и чувствуешь дикую боль в спине.

Так я висел полчаса», — писал Ильдар Дадин о пытках в сегежской колонии.

2. «Водолаз»

Заключенного опускают головой в ведро с водой, либо, как в случае с Ильдаром Дадиным, в унитаз — пока человек не начнет задыхаться. Так, в копейской ИК-1 сотрудники администрации, прежде чем окунуть заключенных головой в унитаз, сначала заставили их раздеться догола и проползти так на четвереньках с первого этажа на второй, где располагаются туалеты.

3. Избиения

Один из самых распространенных и неоригинальных способов пытки, в котором нередко участвует дюжина палачей как из числа сотрудников колонии, так и «активистов» — заключенных, работающих на администрацию.

Чтобы от побоев не оставалось синяков и гематом, орудие избиения обматывают мягкой тканью — например, свитером или ватником, в которых заключенные ходят зимой.

В карельской ИК-1 администрация, по словам одного из заключенных, предпочитает складывать тяжелые предметы в валенок, чтобы бить им по голове.

4. Изнасилование

«После отбоя осужденные из числа “актива” без сопровождения сотрудников колонии зашли в камеру, где я содержался, схватили меня и увели в другую камеру, где положили на стол. Привязав руки и ноги к ножкам стола, “осужденные-активисты” засовывали мне в задний проход руки, от чего я испытывал невыносимые боль и страдания, у меня текла кровь», — с такой жалобой обратился к правозащитникам один из бывших заключенных ИК-47 Каменска-Уральского. При изнасиловании нередко используются подручные предметы: бутылки, ножки стула, дубинки.

5. Пытки музыкой

Может применяться к заключенным с неустойчивой психикой: человека помещают в ШИЗО и включают громкую музыку, которая мешает спать, либо по кругу проигрывают одну и ту же песню.

Осужденный шахматист Юрий Шорчев рассказывает, что его принуждали слушать композиции группы Rammstein: «Периодически меня выводили из камеры в коридор, голым ставили на “растяжку” и врубали на полную катушку Rammstein через динамик над головой. От такого сильного звука порой не просто глохнешь — физически ужасно больно, из ушей идет кровь. Пытка длилась всю ночь.

Кстати, тот же Rammstein я слушал вообще каждый день и в камере — через маленький динамик над дверью. Такая музыка могла тоже свести с ума. Хотелось кричать!»

6. Удавка или пакет

Удавкой может стать любая веревка, ремень или резинка, которые чаще всего используются не самостоятельно, а с пакетом, надетым на голову заключенному. Иногда для усиления эффекта в пакет брызгают перцовым спреем. Если заключенный погибает от удушья, его смерть не составляет труда выдать за самоубийство.
7. Распятие

Руки и ноги заключенного растягивают на максимальную ширину и крепят к решетке наручниками или веревкой. Даже час нахождения в таком положении вызывает боли в суставах, а спустя сутки человек еще долго не может ходить, сгибать и разгибать руки и ноги. Нередко такое подвешивание сопровождается избиениями и сексуальным насилием.

8. Пытки суровыми условиями содержания

Для давления на заключенных администрации колоний придумали несколько способов ухудшить условия содержания: отключение отопления в холодное время года и пытки голодом. Об этом писала из мордовской ИК-14 Надежда Толоконникова: «В ШИЗО стоит невероятный холод.

Это же старый, еще с советских времен изученный лагерным начальством ход — создание невыносимо низкого температурного режима в камерах ШИЗО, чтобы наказание превратилось в пытку. Я сижу на узкой холодной скамье и пишу. Сидеть на кровати — или тем более лежать на ней — я не имею права.

Тусклый холодный свет, только холодная вода в кране».

9. Вырывание ногтей

Болезненное вырывание ногтей иногда сопровождается предварительными пытками, при которых под ноготь заключенному загоняют швейные иглы или деревянные щепки.

В 2010 году родственники осужденного Виталия Бунтова, находящегося в тульской ИК-1, принесли правозащитникам ногтевые пластины в качестве доказательства пыток.

Администрация колонии заявила, что заключенный остался без ногтей из-за грибка.

10. «Приемка»

Изобретение сотрудников омутнинской ИК-17, о котором рассказал бывший заключенный Михаил Пулин: «Каждый вновь прибывший бежит мимо построившихся фсиновцев, которые бьют его дубинками до тех пор, пока человек не падает лицом вниз. После того как все прибывшие достаточное время полежали лицом вниз с руками за головой, испачкав плац своей кровью, их гонят в помещение для проведения обысков».

11. «Промывка»

С помощью клизмы заключенному заливают в прямую кишку до пяти литров холодной воды якобы для того, чтобы сотрудники колонии исключили возможность проноса запрещенных предметов на территорию, рассказал Пулин.

12. «Хозработы»

Принуждение к уборке жилых, общих помещений и туалетов с помощью, например, зубных щеток. Этот метод также используется в отношении заключенных с заболеваниями: например, больного туберкулезом заключенного могут выгнать на улицу подметать чистый плац в дождь.
13. «Джокер»

Разрыв щеки от уголка рта, не обязательно с помощью ножа или другого острого предмета, но и просто усилием рук. Осужденный карельской ИК-1 рассказал правозащитникам, что сотрудники колонии, прежде чем порвать ему рот, сначала избили его, а затем душили противогазом.

14. Кипяток

Горячая вода из чайника насильно вливается в рот заключенному. Так, со следами ожогов головы и рта поступил в больницу Алексей Шангин, содержавшийся под стражей в «Матросской тишине», — он погиб не приходя в сознание.

15. «Парашютисты»

Заключенного помещают в камеру с осужденными, работающими на администрацию, те избивают его, принуждая лечь на пол, а затем прыгают на лежачего со второго яруса кровати.

Таким избиениям подвергался не только погибший в «Матросской тишине» Алексей Шангин: по словам бывшего сотрудника КГБ, адвоката Михаила Трепашкина, он также столкнулся с этой практикой в колонии Нижнего Тагила.

16. «Опустить»

Самый распространенный способ — облить заключенного мочой или просто поселить его в камеру с «гаремом» (осужденными, о гомосексуальности которых известно всей колонии).

В касту «опущенных» заключенный может попасть разными способами, все зависит от изобретательности администрации: например, сотрудники Белореченской воспитательной колонии, по словам осужденных, раздели их догола и заставили мочиться друг на друга.

Отсюда

Вы также можете подписаться на мои страницы:
– в фейсбуке: https://www..com/podosokorskiy

– в твиттере: https://.com/podosokorsky
– в контакте: http://.com/podosokorskiy насилие, пытки, тюрьма

  • ЗАЯВЛЕНИЕ О БЕЛАРУСИ Мы, российские учёные, с тревогой и надеждой следим за событиями в Беларуси. Наши друзья и коллеги из соседней страны…
  • Адвокат Антон Гашинский, защищающий российского политтехнолога и постоянного автора «Новой газеты» Виталия Шклярова, арестованного…
  • Поэты — о недопустимости пыток и правильном расследовании дела “Сети” («Сеть» — организация, запрещенная на…
  • Выпускники Тартуского университета выступили с открытым письмом против применения силовиками пыток в России. Ниже его текст приведен полностью.…
  • На сайте Союза журналистов Санкт-Петербурга и Ленинградской области опубликовано письмо Секретариата организации в защиту фигурантов дела…
  • 10 февраля 2020 года Приволжский окружной военный суд Пензы вынес приговор фигурантам дела запрещенной в России организации «Сеть».…
  • «Привлечь виновных в применении пыток к ответственности!» Заявление профсоюза «Учитель» по делу «Сети»…
  • Андрей Иванович Воробьёв (род. 1928) — выдающийся российский учёный-гематолог, академик РАН и РАМН, профессор, доктор медицинских наук,…
  • В Ростовской области воспитательницу таганрогского детского сада №43 уволили за «психическое насилие» над детьми. Она объяснила детям…

Источник: https://philologist.livejournal.com/8847528.html

Новости в России и в мире — Newsland — информационно-дискуссионный портал. Новости, мнения, аналитика, публицистика

Издевательства в тюрьме

О пытках в российских полиции, тюрьмах и колониях СМИ пишут регулярно, однако ситуация не улучшается. Подобная проблема существовала и существует и в других странах мира, но там, где ее действительно захотели решить – она давно и успешно решена.

Причем рецепты всем давно и хорошо известен – это полная открытость пенитенциарной системы. То есть, то, чего в России никогда не бывало.

Именно этому посвятила свой материал на сайте Московского Центра Карнеги известный российский журналист и правозащитник Ольга Романова.

Не только Ярославль

О масштабных нарушениях прав человека, пытках, унижениях, издевательствах в зонах и СИЗО сообщают все время.

Например, не прекращаются пытки в зонах Омска, о них пишут, люди дают показания, туда ездят адвокаты, направляют заявления в прокуратуру и СК, выходят статьи, но ничего не происходит, ничего.

Основатель Мособлбанка Анджей Мальчевский, который отбывал наказание в колонии в Рязанской области, умер от инфекционного менингита, вызванного перенаселенностью барака, где жил экс-банкир.

В барак, где должно содержаться 200 человек, запихнули 350. Я сто раз была в этой зоне. Там сидели по «болотному делу». Эта зона сейчас полупустая. Как можно было перенаселить барак? Из садизма. Больше никак.

Пытки на следствии в Питере и в Пензе, десятки статей об этом, дело свежее, 2018 года, пытают всех, включая свидетелей.

Пытки в колониях Свердловской области, о которых знают все, кто хоть немного знаком с темой прав человека в российской пенитенциарной системе, – уж сколько было видео, сколько было свидетельств – все по барабану. Все продолжается.

Я просто дам ссылку на поисковый запрос «пытки зона Свердловская область», половина видео там уже удалена, но при самой легкой настойчивости найдете все, что заинтересует.

Можно просто набрать в ютьюбе словосочетание «пытки в зонах», там много всего, только уберите от экранов детей и беременных женщин.

В СИЗО Саратова заключенному в глаза насыпали хлорку за отказсотрудничать с опером; известному борцу против всего плохого Сергею Мохнаткину в процессе перевоспитания на зоне сломалипозвоночник.

О пытках в той же колонии ИК-1 в Ярославле (это в черте областного центра Ярославля) сообщалось еще в апреле 2017 года.

Тогда о пытках и избиениях заявил Иван Непомнящих, фигурант дела 6 мая, который отбывал срок именно в этой колонии.

Четверо осужденных (Непомнящих, Вахапов, Макаров, Курбонов) сообщали об унижениях и избиениях в прокуратуру и СК, адвокаты связывались с уполномоченным по правам человека Татьяной Москальковой.

Проверка осмотрела в том числе «оптический диск», который и был опубликован на днях в «Новой газете», но нарушений не нашла. В возбуждении уголовного дела было отказано.

А заключенный Курбонов еще и получил дополнительный срок лишения свободы по статье «ложный донос». Более того: проверку проводил тот же следователь, который принимал участие в «болотном деле».

Сам расследуешь, сам сажаешь, потом сам проверяешь – удобно.

Гуманизация на марше

Проверки не находят нарушений. А если скандал все же становится громким, то дело все-таки возбуждают, но реальное расследование проводится по двум направлениям: кто слил и кем пожертвуем.

Получив пару-тройку посаженных по делу о превышении служебных полномочий, временно озабоченная публика потирает руки, заявляет о «победе общества» и умиротворенно затихает.

Ну нельзя же все время про одно и то же.

Вот свежий доклад о соблюдении прав человека в российских местах лишения свободы, подготовленный омбудсменом Татьяной Москальковой и – что поразительно – поддержанный несколькими уважаемыми правозащитными организациями: здесь доклад, а здесь согласие с ним. Все хорошо, а будет еще лучше. За два месяца до обнародования видео о пытках в ярославской зоне Татьяна Москалькова даже сравнилароссийские тюрьмы с курортом.

А вот альтернативный доклад, направленный в ООН другими организациями, в том числе «Общественным вердиктом» и «Русью сидящей», – там ситуация описывается несколько иначе, мягко говоря.

Правозащитникам, которые пытки видят и фиксируют, вход в места лишения свободы запрещен. Для запрета используется закон 2008 года об Общественных наблюдательных комиссиях (ОНК).

Со времени его принятия пространство для работы благотворительных и некоммерческих, а тем более правозащитных организациях в местах лишения свободы резко сократилось.

Сначала запретили общественное наблюдение за соблюдением прав человека всем, кроме членов ОНК, а потом выхолостили сами наблюдательные комиссии, оставив в них ветеранов прокуратуры и прочих отставных силовиков или людей, зависимых от ФСИН.

Вот, например, члены ярославской Общественной наблюдательной комиссии – они знали о пытках в колонии, причем не первый год. Заключенные жаловались и показывали раны. Но члены ОНК, как это теперь водится, «не хотелиподнимать шум и не хотели обострять».

Простые рецепты

Так что же делать? Рецепты известны, не бином Ньютона.

Прежде всего – открытость. Зачем засекречивать деятельность пенитенциарного ведомства? Что там происходит, чего нельзя показать обществу? Как раз если нельзя показать – значит, что-то происходит.

Например, масштабно воруют. Нарушают права человека. Нет? Покажите. Всем, кто хочет в этом убедиться, а не ветеранам прокуратуры и двум подневольным стажерам региональной телепередачи «Вестник успехов».

Многие страны проходили и прошли через это. Сейчас, например, через реформу пенитенциарной системы проходит Украина, и за этим очень интересно и полезно наблюдать.

Причем украинский Минюст много делает для того, чтобы система исполнения наказаний стала открытой для общества. Критиковать можно и признано полезным, искать и принимать финансирование и гуманитарную помощь из зарубежных источников – можно и полезно.

Сокращать тюремное население (вдвое за три года), заменять лишение свободы штрафами, работами, пробацией – можно и нужно.

Добилась ли Украина соблюдения прав человека в местах лишения свободы? Нет, не добилась.

Но там случилась другая важная вещь: нарушения прав человека теперь связаны с бедностью, а не с осознанным и покрываемым начальством садизмом. СИЗО переполнены? Да.

Они старые, там грибок, туберкулез, плохое освещение? Да. В ожидании суда и приговора слишком много времени подозреваемым приходится проводить в СИЗО? Да.

И пенитенциарное ведомство занимается именно этим: строит центры пробации, расселяет тюрьмы, ищет деньги на реновацию, ремонт и строительство современных тюрем, пускает в тюремные больницы Красный Крест, «Врачей без границ» и любые другие организации, способные помочь. Но чтобы заключенных физически пытали, одни люди других – этого нет. Раньше – было, теперь нет. Невозможно стало – вокруг столько глаз, столько разных представителей разной общественности, что боже упаси.

На мой взгляд, ошибок там сделано предостаточно. Но в открытой системе ошибки тоже видят и говорят об этом.

Например, отменили обязательность труда, зато ввели отчисления за коммунальные услуги колонии, так что работать стало невыгодно, никто и не работает.

Сейчас собираются стимулировать труд с помощью повышенного коэффициента зачета трудодней в срок: чем больше работаешь, тем раньше освобождаешься.

Да много там всего, на что полезно смотреть и вблизи, и изнутри. Ну так посмотрите же.

Или на Германию посмотрите, как они реформировались после объединения: от тюрем Штази и восточногерманских зон до скучной, но эффективной европейской модели.

На Эстонию, там тоже познавательно и не без крупных ошибок, оно полезно – в качестве примера эстонцы взяли американскую тюремную модель, а не скандинавскую, которая им подошла бы больше, но выруливают, ошибки осознают, работают.

Во многих странах думают о концепции преступления и наказания, даже в Китае (о чем отдельный долгий разговор, там сделали ставку на научно-технический прогресс – с правами человека в КНР в общем и целом нехорошо, но тюремную систему реформируют, и там много любопытного).

В Португалии сделали упор на очистку тюрем от наркоманов и на повышение толерантности общества к этой проблеме: там теперь заместительная терапия на свободе – это то, чем общество оплачивает свою безопасность, чтобы наркоман (существо несчастное и не cool, как сообщалось в очень дорогой и талантливой сопутствующей рекламной кампании) не шел на кражи и грабежи ради дозы, а получал ее официально у доктора и не садился за это в тюрьму.

Ведь сажать – это и дорого, и опасно для общества. Посаженного наркомана там надо содержать, перевоспитывать, лечить, потом ресоциализировать, а он снова что-нибудь украдет для дозы и опять сядет. Проще его не сажать, а давать дозу добровольно, параллельно пытаясь вернуть его в наш мир.

Люди думают над проблемой преступления и наказания, пытаются бороться с преступностью гуманизацией, пробацией, ресоциализацией, изменением уголовного права, реформированием пенитенциарного законодательства и так далее.

Но в России все по-прежнему. Держать и не пущать. И по почкам. И шваброй. Понимаете, нельзя изменить ситуацию законодательным запретом применять швабру для введения в задний проход заключенного с целью его унижения. Ок, будут применять для того же веник. Это нельзя починить. Это надо разровнять бульдозером.

Современная нам российская система исполнения наказаний должна быть полностью уничтожена – хуже от этого никому не будет. И на ровном месте построить скучную, гражданскую, строгую, но полезную для общества пенитенциарную систему. За образец лучше взять Германию (лучшие тюрьмы в Скандинавии, но их не потянем, это дорого), там скучно и надежно.

Да любой можно взять образец или самим придумать, концепций написано навалом (самая свежая писалась в прошлом году в Центре стратегических разработок) – все будет лучше, чем сейчас. Но оставлять так, как есть, нельзя. Это смертельно опасно. И это самый большой позор страны.

И вот еще важная вещь – кадры. Помните, в начале 90-х стали открываться первые «Макдоналдсы»? Они давали очень точные объявления о приеме на работу – «без опыта работы в советской торговле». Здесь нужно то же самое.

Прекратить семейные династии тюремщиков, полностью отказаться от богатого дурного опыта, перевести ведомство в разряд гражданских, оставив только охрану, вернуть в места лишения свободы медицину и образование – ну просто стыд и позор доказывать кому-то, что это абсолютно необходимо.

Источник: https://newsland.com/user/4297740009/content/prekratit-pytki-v-tiurmakh-i-zonakh-proshche-prostogo/6419586

Избитая тема. Как прекратить пытки в российских тюрьмах

Издевательства в тюрьме

«Романова, сколько можно? Вчера про пытки, позавчера про пытки, сегодня про пытки, завтра про пытки», — сказал мне один редактор много уж лет назад. Он был прав, это надо было усвоить: читателю тема давно неинтересна, все давно известно, не новость.

Да, в полиции выбивают показания, связывают «ласточкой», насилуют швабрами и бутылками, грозят изнасиловать и насилуют жен и подруг, выбивая показания. В зоне пытают, бьют, унижают. Да, в тюрьмах невыносимые условия. Ну так тюрьма не санаторий.

Когда совершали преступления, все были здоровые, а как попадутся — так сразу все больные. Ну а как с ними еще?

Это было позавчера, вчера, сегодня и будет завтра. Это избитая, извините, тема.

Потом этот редактор присел за вымогательство. Писал из зоны заметки про безобразия, поборы, избиения, взятки, насилие. Ничего нового не сообщил, никого не заинтересовал.

Не только Ярославль

О масштабных нарушениях прав человека, пытках, унижениях, издевательствах в зонах и СИЗО сообщают все время.

Например, не прекращаются пытки в зонах Омска, о них пишут, люди дают показания, туда ездят адвокаты, направляют заявления в прокуратуру и СК, выходят статьи, но ничего не происходит, ничего.

Основатель Мособлбанка Анджей Мальчевский, который отбывал наказание в колонии в Рязанской области, умер от инфекционного менингита, вызванного перенаселенностью барака, где жил экс-банкир.

В барак, где должно содержаться 200 человек, запихнули 350. Я сто раз была в этой зоне. Там сидели по «болотному делу». Эта зона сейчас полупустая. Как можно было перенаселить барак? Из садизма. Больше никак.

Пытки на следствии в Питере и в Пензе, десятки статей об этом, дело свежее, 2018 года, пытают всех, включая свидетелей.

Пытки в колониях Свердловской области, о которых знают все, кто хоть немного знаком с темой прав человека в российской пенитенциарной системе, — уж сколько было видео, сколько было свидетельств — все по барабану. Все продолжается.

Я просто дам ссылку на поисковый запрос «пытки зона Свердловская область», половина видео там уже удалена, но при самой легкой настойчивости найдете все, что заинтересует.

Можно просто набрать в ютьюбе словосочетание «пытки в зонах», там много всего, только уберите от экранов детей и беременных женщин.

В СИЗО Саратова заключенному в глаза насыпали хлорку за отказсотрудничать с опером; известному борцу против всего плохого Сергею Мохнаткину в процессе перевоспитания на зоне сломалипозвоночник.

О пытках в той же колонии ИК-1 в Ярославле (это в черте областного центра Ярославля) сообщалось еще в апреле 2017 года.

Тогда о пытках и избиениях заявил Иван Непомнящих, фигурант дела 6 мая, который отбывал срок именно в этой колонии.

Четверо осужденных (Непомнящих, Вахапов, Макаров, Курбонов) сообщали об унижениях и избиениях в прокуратуру и СК, адвокаты связывались с уполномоченным по правам человека Татьяной Москальковой.

Проверка осмотрела в том числе «оптический диск», который и был опубликован на днях в «Новой газете», но нарушений не нашла. В возбуждении уголовного дела было отказано.

А заключенный Курбонов еще и получил дополнительный срок лишения свободы по статье «ложный донос». Более того: проверку проводил тот же следователь, который принимал участие в «болотном деле».

Сам расследуешь, сам сажаешь, потом сам проверяешь — удобно.

Гуманизация на марше

Проверки не находят нарушений. А если скандал все же становится громким, то дело все-таки возбуждают, но реальное расследование проводится по двум направлениям: кто слил и кем пожертвуем.

Получив пару-тройку посаженных по делу о превышении служебных полномочий, временно озабоченная публика потирает руки, заявляет о «победе общества» и умиротворенно затихает.

Ну нельзя же все время про одно и то же.

Вот свежий доклад о соблюдении прав человека в российских местах лишения свободы, подготовленный омбудсменом Татьяной Москальковой и — что поразительно — поддержанный несколькими уважаемыми правозащитными организациями: здесь доклад, а здесь согласие с ним. Все хорошо, а будет еще лучше. За два месяца до обнародования видео о пытках в ярославской зоне Татьяна Москалькова даже сравнила российские тюрьмы с курортом.

А вот альтернативный доклад, направленный в ООН другими организациями, в том числе «Общественным вердиктом» и «Русью сидящей», — там ситуация описывается несколько иначе, мягко говоря.

Правозащитникам, которые пытки видят и фиксируют, вход в места лишения свободы запрещен. Для запрета используется закон 2008 года об Общественных наблюдательных комиссиях (ОНК).

Со времени его принятия пространство для работы благотворительных и некоммерческих, а тем более правозащитных организациях в местах лишения свободы резко сократилось.

Сначала запретили общественное наблюдение за соблюдением прав человека всем, кроме членов ОНК, а потом выхолостили сами наблюдательные комиссии, оставив в них ветеранов прокуратуры и прочих отставных силовиков или людей, зависимых от ФСИН.

Вот, например, члены ярославской Общественной наблюдательной комиссии — они знали о пытках в колонии, причем не первый год. Заключенные жаловались и показывали раны. Но члены ОНК, как это теперь водится, «не хотели поднимать шум и не хотели обострять».

Простые рецепты

Так что же делать? Рецепты известны, не бином Ньютона.

Прежде всего — открытость. Зачем засекречивать деятельность пенитенциарного ведомства? Что там происходит, чего нельзя показать обществу? Как раз если нельзя показать — значит, что-то происходит.

Например, масштабно воруют. Нарушают права человека. Нет? Покажите. Всем, кто хочет в этом убедиться, а не ветеранам прокуратуры и двум подневольным стажерам региональной телепередачи «Вестник успехов».

Многие страны проходили и прошли через это. Сейчас, например, через реформу пенитенциарной системы проходит Украина, и за этим очень интересно и полезно наблюдать.

Причем украинский Минюст много делает для того, чтобы система исполнения наказаний стала открытой для общества. Критиковать можно и признано полезным, искать и принимать финансирование и гуманитарную помощь из зарубежных источников — можно и полезно.

Сокращать тюремное население (вдвое за три года), заменять лишение свободы штрафами, работами, пробацией — можно и нужно.

Добилась ли Украина соблюдения прав человека в местах лишения свободы? Нет, не добилась.

Но там случилась другая важная вещь: нарушения прав человека теперь связаны с бедностью, а не с осознанным и покрываемым начальством садизмом. СИЗО переполнены? Да.

Они старые, там грибок, туберкулез, плохое освещение? Да. В ожидании суда и приговора слишком много времени подозреваемым приходится проводить в СИЗО? Да.

И пенитенциарное ведомство занимается именно этим: строит центры пробации, расселяет тюрьмы, ищет деньги на реновацию, ремонт и строительство современных тюрем, пускает в тюремные больницы Красный Крест, «Врачей без границ» и любые другие организации, способные помочь. Но чтобы заключенных физически пытали, одни люди других — этого нет. Раньше — было, теперь нет. Невозможно стало — вокруг столько глаз, столько разных представителей разной общественности, что боже упаси.

На мой взгляд, ошибок там сделано предостаточно. Но в открытой системе ошибки тоже видят и говорят об этом.

Например, отменили обязательность труда, зато ввели отчисления за коммунальные услуги колонии, так что работать стало невыгодно, никто и не работает.

Сейчас собираются стимулировать труд с помощью повышенного коэффициента зачета трудодней в срок: чем больше работаешь, тем раньше освобождаешься.

Да много там всего, на что полезно смотреть и вблизи, и изнутри. Ну так посмотрите же.

Или на Германию посмотрите, как они реформировались после объединения: от тюрем Штази и восточногерманских зон до скучной, но эффективной европейской модели.

На Эстонию, там тоже познавательно и не без крупных ошибок, оно полезно — в качестве примера эстонцы взяли американскую тюремную модель, а не скандинавскую, которая им подошла бы больше, но выруливают, ошибки осознают, работают.

Во многих странах думают о концепции преступления и наказания, даже в Китае (о чем отдельный долгий разговор, там сделали ставку на научно-технический прогресс — с правами человека в КНР в общем и целом нехорошо, но тюремную систему реформируют, и там много любопытного).

В Португалии сделали упор на очистку тюрем от наркоманов и на повышение толерантности общества к этой проблеме: там теперь заместительная терапия на свободе — это то, чем общество оплачивает свою безопасность, чтобы наркоман (существо несчастное и не cool, как сообщалось в очень дорогой и талантливой сопутствующей рекламной кампании) не шел на кражи и грабежи ради дозы, а получал ее официально у доктора и не садился за это в тюрьму.

Ведь сажать — это и дорого, и опасно для общества. Посаженного наркомана там надо содержать, перевоспитывать, лечить, потом ресоциализировать, а он снова что-нибудь украдет для дозы и опять сядет. Проще его не сажать, а давать дозу добровольно, параллельно пытаясь вернуть его в наш мир.

Люди думают над проблемой преступления и наказания, пытаются бороться с преступностью гуманизацией, пробацией, ресоциализацией, изменением уголовного права, реформированием пенитенциарного законодательства и так далее.

Но в России все по‑прежнему. Держать и не пущать. И по почкам. И шваброй. Понимаете, нельзя изменить ситуацию законодательным запретом применять швабру для введения в задний проход заключенного с целью его унижения. Ок, будут применять для того же веник. Это нельзя починить. Это надо разровнять бульдозером.

Современная нам российская система исполнения наказаний должна быть полностью уничтожена — хуже от этого никому не будет. И на ровном месте построить скучную, гражданскую, строгую, но полезную для общества пенитенциарную систему. За образец лучше взять Германию (лучшие тюрьмы в Скандинавии, но их не потянем, это дорого), там скучно и надежно.

Да любой можно взять образец или самим придумать, концепций написано навалом (самая свежая писалась в прошлом году в Центре стратегических разработок) — все будет лучше, чем сейчас. Но оставлять так, как есть, нельзя. Это смертельно опасно. И это самый большой позор страны.

И вот еще важная вещь — кадры. Помните, в начале 90-х стали открываться первые «Макдоналдсы»? Они давали очень точные объявления о приеме на работу — «без опыта работы в советской торговле». Здесь нужно то же самое.

Прекратить семейные династии тюремщиков, полностью отказаться от богатого дурного опыта, перевести ведомство в разряд гражданских, оставив только охрану, вернуть в места лишения свободы медицину и образование — ну просто стыд и позор доказывать кому-то, что это абсолютно необходимо.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:

Источник: https://esquire.ru/articles/60442-russian-prison-violence/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.