Исправительный дом

Как развивалась тюрьма. Начало

Исправительный дом

Тюрьмы в том или ином виде были всегда. В древние времена преступники находились в заточении в основном до суда, а после вынесения приговора наказание приводили к исполнению.

Это могла быть смертная казнь, принудительные работы на рудниках, высылка или изгнание.

Со временем наказание в виде заключения под стражей приобрело доминирующий характер – именно такой вид наказания указывал на благосостояние общества и его гуманность.

В действительности тюремная «отсидка» как мера наказания появилась в уголовных кодексах Европы совсем недавно – в XVIII веке. Однако даже и тогда ни порядка организации, ни определённых целей тюрьма не несла – её основная задача заключалась в изоляции преступников особенно неугодных властям.

Заключение в древности

Если говорить о тюрьмах древности, то точных свидетельств этому крайне мало. Первые упоминания о наказаниях Древнего Египта, к примеру, сводятся к тому, что преступники жили в отдельных поселениях и выполняли тяжёлые работы совместно с рабами.

Работы в Древнем Египте

Немного больше была развита пенитенциарная система Римской империи. Особых учреждений для постоянного и долгого содержания преступников в Римском государстве не было.

Однако существовали так называемые карцеры (carceres). Они предназначались для тех же целей – заключённые находились там временно до суда или исполнения наказания.

Одним из древнейших таких карцеров является Мамертинская тюрьма с подземельем – там осуществлялись казни.

Мамертинская тюрьмаВ Риме тех времён также были эргастулумы (смирительные дома для рабочих). Чаще всего они появлялись на территории усадьб и выступали как помещения для временного наказания рабов и невольников, пожизненно обречённых на работы в кандалах. Кроме этого, в эргастулумы попадали и граждане, вовремя не отдавшие долги или совершившие другие незначительные правонарушения.

Более суровым наказанием были рудники и копи – приговорённые к каторжным работам считались вечными рабами государства.

Тюрьмы Западной Европы в Средневековье

Средневековая темница

Пенитенциарная политика Западной Европы Средних веков тесно связана с мировоззрением католической церкви.

В эти времена наказание в виде лишения свободы и только до решения суда применялось как борьба с неблагополучными слоями населения, бродягами и нищими, неизлечимо больными и сумасшедшими. От тяжких преступлений и насилия в ту эпоху спасала социальная политика и поддержка малоимущего населения.

Однако принимались и радикальные меры по борьбе с нищенством и бродяжничеством особенно в голодные времена. При нехватке провизии всех приговорённых сажали на корабли и вывозили на отдалённые остова.

Тюремная система Англии

Тюремная системы в Англии сформировалась довольно рано. В 1166 году вышел указ о постройке спецзаведений в каждом графстве. Тогда существовало два типа таких заведений: графское и иммунное.

Изначально наиболее распространены были графские тюрьмы, куда попадали лица, обвиняемые в фелониях (оскорбление вассалом сеньора). Функционал тюрем состоял из шерифа, помощника шерифа, смотрителей или надзирателей.

Со временем сеть тюрем разрасталась. Стали широко использоваться иммунные тюрьмы. Они обслуживали больше людей, в том числе светскую и духовную знать. В них содержались преступники, должники, мелкие правонарушители, пришлые люди и бродяги. Специальные заведения имел также каждый суд.

В Лондоне неподалёку от резиденции британских королей была особая тюрьма – замок Тауэр. Это прочная, каменная постройка с собственным гарнизоном, в которой содержались государственные изменники и другие опасные лица для властей. Кроме Тауэр, в аналогичных целях использовались и другие замки Англии.

Лондонский Тауэр

Однако, невзирая на широко развитую сеть тюрем, вплоть до конца XVIII века в Англии из-за дороговизны содержания под стражей заключённых самым распространённым наказанием по-прежнему оставалась смертная казнь через повешение даже за незначительную кражу.

Работные и исправительные дома

Первыми странами, которые применили практику правоохранительной системы на бедное население, стали Швеция, Дания, Англия и Голландия. В тот период в этих странах хватало самого факта бедности, чтобы тебя казнили.

Внешний вид здания работного дома в Англии

В связи с этим в 1595-1596 годах для обеспечения работой малоимущих появляются первые режимные работные дома с тюремным содержанием (цухтхаузы). В таких учреждениях заключённые находились 8-12 лет. В них также заточали сумасшедших и смертельно больных. Со временем Цухтхаузы распространились на всю Европу.

Однако Тридцатилетняя война между странами европейского континента (1618-1648) вызвала голод и разорение, что в свою очередь и остановило деятельность таких учреждений.

Самыми жёсткими методами борьбы с нищими и бродягами были телесные наказания. Им подвергались как и сами нищие, так и подающие им милостыню.

В 1557 году для борьбы с нищими формируются дома исправления с тюремной дисциплиной и строгим трудовым режимом. Но уже в 1587 году от этой идеи отказались, так как проблему бродяжничества дома не решали, а наоборот усугубляли положение заключённых и увеличивали затраты.

Исправительный дом для падших женщин в Нидерландах. Первая регулярная тюрьма — цухтхауз,

В итоге все попытки борьбы с нищими не увенчались успехом, а исправительные заведения просто превратились в тюрьмы. Однако правовая и материальная база для таких тюрем сформировалась лишь во времена буржуазии.

Тюрьмы в Новое и Новейшее время

Монах бенедиктианского ордена Жан Мабильон для исправления преступников предложил специальную систему мер – спасение человека, совершившего грех (преступление), возможно только покаянием, молитвой в суровых условиях заточения. И эта концепция позже вошла в создание будущей пенитенциарной системы Европы.

Жан Мабильон

В 1778 году в Англии принимается Закон о создании пенитенциариев, в которых должны содержаться преступники, солдаты, нерадивые слуги, нищие и бродяги, а также дети за их непослушание родителям. Всех их привлекали к тяжёлому принудительному труду.

Филадельфийская тюремная система

Квакеры

В 1776 году в США квакерами была предложена Филадельфийская система (Пенсильванская) пенитенциариев – это тюрьмы со строгими условиями отбывания наказания в одиночестве. Идея заключалась в том, чтобы устрашить и заставить человека, преступившего закон, раскаяться перед Всевышним.

Режим отбывания наказания включал: абсолютная изоляция от внешней действительности и полная тишина, нельзя писать письма, не положено свиданий и посылок, за попытку разговора – избиение плетью, из одежды – войлочная обувь, выход из камеры только в маске, администрации и надзирателям не известны ни совершённое преступление, ни имя, ни срок арестованного. Единственное, что должен делать заключённый – молиться в церкви в одиночной закрытой будке.

Такое суровое наказание предполагало, что одиночество приведёт к раскаянию и возвратит человека к добру. Однако всё заканчивалось умопомешательством и неспособностью прошедших такое заточение ориентироваться на свободе.

Долгое время такая система применялась во многих странах Европы.

Оборнская тюремная система

Заключённые, занятые физическим трудом

В середине XVIII века пересмотрение подходов к наказанию в уголовной политике начались послабления – наказание сменяет месть государства на общественную защиту. Так, в 1820 году появляется Оборнской тюремной системы, цель которой снизить негативные последствия Филадельфийской системы.

В связи с этим уже в середине XIX века изоляция Филадельфийской системы заменяется «карцерной» системой, которая давала гораздо больше свободы заключённым.

Заключённые, занятые физическим трудом

В этот период в Европе стали появляться исправительные колонии со строгой дисциплиной и обязательной работой в сельском хозяйстве и других отраслях. Считалось, что только физический труд и полная занятость способны исправить человека: «Всё, что вызывает усталость, способствует изгнанию дурных помыслов». За дисциплинарное нарушение – карцер.

Прогрессивная система наказания

Колония-поселение

С середине XIX века и по сей день действует прогрессивная система исполнения наказания. Она базируется на разделении арестантов на категории. Для каждой категории создан разный режим содержания.

Есть возможность перехода от жёсткого режима и тяжёлого труда на рудниках к более лёгким условиям жизни – можно завести семью, хозяйство, построить жилище, а также условно-досрочного освободиться. Самым главным критерием служит отношение к труду и поведение заключённых.

К тем, кто нарушает условия, применяются телесные наказания.

Совершенствование прогрессивной системы привело к так называемой Ирландской системе. Её отличие в том, что существовал ещё и этап пребывания в переходной тюрьме с возможностью УДО.

Однако Ирландская система оказалась сложной и чересчур громоздкой, поэтому он неё отказались. Спустя время её вновь применили и сейчас она действует во Франции и Швеции.

В 70-х годах в СССР эта идея реализовалась в создании колоний-поселений.

Источник konspekt.biz, wikipedia.

Полезная информация наWorld Prison.Спасибо!

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5c10475a7fe79400ab368759/kak-razvivalas-tiurma-nachalo-5c474e66162d6e00ade1f6b2

Читать

Исправительный дом
sh: 1: –format=html: not found

Юринсон Александр

Исправительный дом

Александр Юринсон

Исправительный дом

Начальником исправительной колонии был крупный негр, больше двух метров в вышину и, наверно, столько же в обхвате. Он не казался толстым, скорее походил на баобаб, уже достаточно поживший, но еще не старый.

– Исправляемый КР-28512?

– Приговорен к исправлению в 2144 году за нарушение положения об интеллектуальной собственности, – эхом закончил приветственную формулу стоящий на пороге худой светловолосый человек в оранжевом комбинезоне.

Начальник пошевелил губами и кивнул, приглашая садиться. Взял со стола магнитную карточку и вставил в компьютер.

– Вы подали рапорт о переводе вас на филологический факультет, – в конце фразы послышался легкий вопрос, возникший от удивления.

Заключенный кивнул. – Чем вы обосновываете эту просьбу?

– Чем? – человек в оранжевом комбинезоне приподнял брови. – Я хотел бы заняться делом, которым хочу, и которое поэтому лучше всего у меня получится.

– И что это за дело?

– Литература. – И, чуть помедлив, добавил: – Я хочу стать писателем.

– Кх! – издал звук начальник. – И что вам мешает заниматься литературой сейчас?

– Ничего. Не хочу размениваться.

Негр посмотрел большими белыми глазами в потолок; затем извлек из компьютера карточку и всунул другую. Минуту рассматривал то, что появлялось на экране.

– Вы крали программное обеспечение, – сформулировал начальник результаты беглого ознакомления с делом. – На ваше счастье, суду удалось доказать, что – только коммерческое. А то – промышленный шпионаж и – трибунал. В лучшем случае – французский легион. А мы тут сидим и беседуем о литературе.

– Мы рассматриваем возможность перевода меня из одной области обучения в другую, – возразил заключенный. – Закон этого не запрещает.

– Да. Наш закон уже не тот, что был во времена императора Августа.

Он уже не так суров, но все равно – закон.

Заключенный молчал.

Негр снова уставился в экран:

– Три года! – воскликнул он. – Три года вы занимались радиационными технологиями, и теперь хотите начать с начала!

Заключенный кивнул, но начальник не обратил внимания:

– И там, на Земле, вы закончили Пражский университет…

– Не закончил.

– Что? Ну почти закончили. Медицина, то есть – тоже связано с радиацией. Смежные, можно сказать, специальности, и вдруг писательство! Тоже мне, еще один Густав Юман на мою голову! Но тот хоть спокойно исправился, не требовал поменять ему лазер на перо.

– А потом, освободившись, выбросил ваш лазер на помойку, – добавил человек в оранжевом комбинезоне, и вдруг с интересом посмотрел на начальника: – Вы исправляли Густава Юмана?

– Ага, – буркнул негр. – А вы что думали? Мне почти семьдесят лет.

В кабинете повисло недолгое молчание. Наконец начальник заговорил своим обычным тоном:

– Ладно. Все равно, перевод в противоположную область знаний – не в моей компетенции. Решать будет суд, который выносил вам приговор.

Все необходимые документы я отправляю. И – желаю удачи… писатель.

– Он секунду помялся и сообщил: – Знаете, в вашу пользу то, что компьютер, узнав об этом… пожелании, предложил перевести вас из разряда исправляемых в исправляющиеся. Хотя до этого не давал и пятидесяти процентов. И, черт меня побери, я готов с ним согласиться!

* * *

Колонна людей в оранжевых комбинезонах тянулась, шаркая ногами, по бесконечному ярко освещенному коридору.

Исправительный дом станция, вращавшаяся на орбите Юпитера, напоминала исполинскую гантель, на концах которой размещались с одной стороны спальные, административные и грузовые отсеки, а с другой – учебные и лаборатории.

В перемычке находились системы жизнеобеспечения и четыре таких вот коридора; два из них каждые восемь часов заполнялись голосами и шарканьем заключенных; по одному колонна шла в одну сторону, по другому – в обратную.

И так – каждый день, изо дня в день, из года в год.

* * *

– Идентификационный номер?

– КР-28512.

– Фамилия?

– Нармаев.

– Имя?

– Адам.

– Второе, третье и так далее – имя?

– Нет.

– Год рождения?

– Две тысячи сто девятнадцатый.

– Место рождения?

– Краков-2.

– Национальность?

– Русский.

– Вероисповедание?

– Атеист.

– В каком году осуждены?

– Две тысячи сто сорок четвертом.

– За что?

– Положение две тысячи восемьдесят шестого года об интеллектуальной собственности. Глава третья, абзацы семь тире восемнадцать.

– Специальность, курс?

– Литература XX-XXII веков, второй курс.

Клерк, младший офицер, тупо посмотрел в экран, производя, очевидно, вычисления в уме.

– Пятый год исправления – второй курс? – он поднял глаза на сидящего перед ним заключенного. – А, писатель.

Прозвище, – даже не прозвище, а ярлык, навешанный начальником колонии, мгновенно получил широкую известность. “Густав Юман Второй”

– так прозвали 28512-го заключенные; надзиратели и преподаватели обращались к нему не иначе как “писатель”.

Человек в оранжевом комбинезоне промолчал.

– И чем ты нас порадуешь, писатель? – глумился клерк; и вдруг спохватился и вернулся к “заклинанию”: – Жанр произведения?

– Повесть.

– Название?

– “Семнадцатый спутник”.

– Язык?

– Русский; сделан перевод на английский.

– Давай сюда.

Заключенный протянул карточку; клерк взял ее и вставил в компьютер:

– Свободен, – сказал он и добавил неофициальную формулу “заклинания”: – В том смысле, что можешь идти в камеру.

* * *

Через несколько дней его вызвали в службу контроля за распространяющейся информацией, иначе – цензурный отдел. Принял старший офицер, блондин с отталкивающим лицом и шестиконечной звездой на погонах.

Чуть пониже красовалась “птичья лапа” – знак пацифиста. Много лет назад, заключая контракт на службу, этот человек ставил условие не привлекать его к участию в боевых действиях.

Такие значки были у многих надзирателей.

– Что это за галиматья? – дернул он некогда острым, а теперь мясистым и безобразно выпирающим подбородком в сторону экрана.

– Разрешите посмотреть? – спросил заключенный.

– А для чего, как ты думаешь, я тебя позвал?

Человек в оранжевом комбинезоне колебался. Формально разрешения не было. Если он обойдет стол и заглянет в экран, офицер может обвинить его в покушении. А это уже однозначно трибунал.

Заключенный поколебался и все-таки подошел.

На экране красовался его номер; под ним – текст его повести.

– Как ты думаешь, такое можно читать?

Офицер ткнул в экран кривым толстым пальцем, но попал куда-то не туда. Текст повести сменился другим: заключенный успел увидеть оскалившуюся змею в углу и надпись: “Совершенно секретно!” У офицера перехватило дыхание. Он беспорядочно замахал руками, прогоняя 512-го на другую сторону стола.

– Вон! – вырвался наконец запоздалый хрип.

– Слушаюсь, – произнес заключенный и повернулся к двери.

– Стой, – неожиданно нормальным и спокойным голосом заговорил офицер. – Вернись. Я имел в виду – вон из-за моего стола. Я не закончил.

Человек в оранжевом комбинезоне вернулся и расположился в кресле.

Испуг сбил с цензора гонор; к тому же он не знал, что успел прочитать заключенный – у некоторых людей фотографическая память.

– Итак, – офицер собирался с мыслями. – Решение, сделать ли твою писанину общедоступной, принимаю я. А мне кажется, что делать этого не стоит. Во-первых: что за язык? Сплошные ругательства и жаргон. И вообще это очень вредная вещь. Что это такое – прилетают инопланетяне и освобождают заключенных?

– Вы, очевидно, не дочитали до конца. – 512-й устроился в кресле поудобней и закинул ногу на ногу. – Не освобождают, а превращают в своих рабов. А жаргон… я описывал наш быт.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=72046&p=1

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.