Использование доказательств полученных с нарушением федерального закона

К вопросу о допустимости в качестве доказательств сведений, полученных с нарушением закона

Использование доказательств полученных с нарушением федерального закона

Смирнов А.В., д.ю.н., проф., советник Конституционного Суда РФ.

Вопрос о допустимости в качестве доказательств сведений, полученных с нарушением закона, в судопроизводстве возникает главным образом в связи с тем, что практике известны случаи, когда отдельные, иногда весьма значимые для дела сведения получали частные лица либо адвокаты, которые при этом совершали то или иное, порой серьезное, нарушение федерального закона. Однако, поскольку согласно Конституции РФ “при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона” (ч. 2 ст. 50), допустимость подобных данных является предметом дискуссии.

В качестве иллюстрации можно привести пример, когда бывший оперативный сотрудник, движимый чувством ревности, по собственной инициативе тайно установил в жилище своей знакомой специальную аппаратуру для видеозаписи, которая случайно зафиксировала момент совершения квартирной кражи, а также личности самих преступников. С фактической стороны бывший работник спецслужбы как бы провел оперативно-розыскное мероприятие с помощью технических средств, включающее обследование помещения и наблюдение. Но поскольку подобные действия вправе совершать лишь специально уполномоченные Федеральным законом “Об оперативно-розыскной деятельности” органы и только для достижения целей и решения задач, предусмотренных этим Законом (ч. 2 ст. 5, ч. 6 ст. 6), возникает вопрос о допустимости использования полученной подобным путем видеозаписи в качестве доказательства по уголовному делу, возбужденному по факту кражи.

В другой ситуации звукозапись признания лица в совершении им преступления была получена в результате применения к нему пыток сотрудниками частной охранной структуры, причем по инициативе стороны, считавшей себя пострадавшей от данного преступления.

В третьем случае адвокат, будучи представителем потерпевшего по уголовному делу о вымогательстве, нанял детективное агентство, которое по его заданию фактически провело оперативное внедрение своего сотрудника “под прикрытием” в некую организацию с целью получения сведений изобличающего характера. Учитывая, что по Закону РФ “О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации” граждане, занимающиеся частной детективной деятельностью, не вправе осуществлять какие-либо оперативно-розыскные действия, отнесенные законом к исключительной компетенции органов дознания (ч. 3 ст. 1), собранный в результате такого внедрения и представленный адвокатом суду информативный материал (аудиозаписи бесед, телефонных переговоров с подозреваемыми, документы) было необходимо оценить с точки зрения допустимости или недопустимости признания его в качестве доказательств.

Представляется, что данная проблема в разных условиях будет решаться по-разному. Так, на первый взгляд, исходя из буквального толкования ст.

50 Конституции РФ, все названные выше сведения должны быть, безусловно, отвергнуты как недопустимые доказательства, ибо они были получены с нарушениями федерального законодательства.

Однако, прибегнув к логическому толкованию норм закона, можно прийти к несколько иным выводам.

В соответствии с УПК РФ доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств (ст. 85), а собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем и судом посредством производства следственных и иных процессуальных действий (ч. 1 ст.

86), а также защитником путем получения предметов, документов и иных сведений, опроса лиц с их согласия, истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций (ч. 3 ст. 86) .

В то же время подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, будучи сторонами в деле, тоже вправе представлять доказательства (п. 4 ч. 2 ст. 42, ч. 2 ст. 43, п. 2 ч. 4 ст. 44, ч. 3 ст. 45, п. 4 ч. 4 ст. 46, п. 4 ч. 4 ст. 47) и поэтому также могут считаться субъектами доказывания .

Однако не имеют права собирать и представлять “готовые” доказательства лица, не являющиеся сторонами либо вообще участниками уголовного процесса, хотя они вправе по собственной инициативе либо по запросу органа дознания, следователя, защитника, суда представить предметы или документы, могущие быть признанными доказательствами.

В гражданском процессе так называемые лица, участвующие в деле, – стороны, третьи лица, прокурор и т.п. (ст. 34 ГПК РФ) – имеют право inter alia представлять сведения, которые сразу же именуются доказательствами (ст. 35 ГПК РФ).

Вопрос о собирании доказательств защитником в юридической литературе относится к числу спорных, однако при логическом анализе мы принимаем во внимание лишь прямой смысл указанного текста закона.
Следует отметить, что по смыслу ч. 2 ст. 86 УПК РФ названные лица представляют не сами доказательства, а только письменные документы и предметы, которые могут в дальнейшем быть приобщены к уголовному делу в качестве доказательств дознавателем, следователем или судом. Однако это вовсе не исключает подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей из числа субъектов доказывания, означая лишь наличие публичного контроля над их участием в доказывании.

То есть в судопроизводстве действуют как субъекты доказывания, так и лица, которые в рамках функции содействия правосудию играют роль источников информации, которая в момент получения доказательством еще не является.

Собирание доказательств субъектами доказывания с нарушениями требований федеральных законов в силу названного конституционного запрета объективно делает полученные доказательства недопустимыми.

Это относится в уголовном процессе к дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору, действующему в судебном заседании, суду, защитнику, а также – с учетом особенностей их участия в доказывании – к подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику и их представителям , а в гражданском судопроизводстве – ко всем “участвующим в деле лицам” и суду.

Мыслимо нарушение этими лицами закона на таком этапе собирания доказательств, как обнаружение доказательственной информации, о чем будет сказано ниже.

Когда же лицо не является субъектом доказывания, оно, независимо от характера допущенных им при получении сведений правонарушений, формально не способно нарушить закон при получении доказательств, ибо последние как таковые пока что отсутствуют и появляются только после признания сведений в доказательственном качестве публичным органом, ведущим процесс. То есть сведения, полученные не субъектом доказывания с нарушением закона, логически не подпадают под категорию недопустимых доказательств, предусмотренных ч. 1 ст. 75 УПК РФ, ч. 2 ст. 55 ГПК РФ и т.д., что, впрочем, не исключает привлечения к юридической ответственности лиц, совершивших подобные нарушения. Если дознаватель, орган дознания, следователь или суд, фиксируя эти сведения в установленном законом порядке при их обнаружении или изъятии, то есть в процессе собирания доказательств, не допустят каких-либо нарушений закона, полученные доказательства будут считаться допустимыми, хотя бы в их основе и лежали данные, которые изначально были получены незаконным образом. Ведь в качестве собственно доказательств они были получены без каких-либо нарушений. Очерченный подход логически не противоречит названным требованиям Конституции РФ, ибо не предполагает использования доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

Приведенный формально-логический анализ может быть подкреплен содержательным доктринальным толкованием. Как известно, судопроизводство должно осуществляться на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ).

Если бы сведения, полученные с существенным нарушением закона субъектом доказывания, являющимся стороной в процессе, могли приниматься в качестве допустимого доказательства, то другая сторона, которая закон не нарушала, была бы поставлена в несправедливое и неравное положение, чем умалялась состязательность процесса, а значит, ставилась под сомнение и сама законность судопроизводства. Ведь другая сторона будет в этом случае вынуждена терпеть несправедливое применение к ней “двойного стандарта” в виде разрешения ее процессуальному противнику отступать от требований процессуального права .

Может явиться мысль о предоставлении второй стороне возможности симметрично нарушить закон в ходе доказывания ради восстановления равенства, однако такой способ “выравнивания” положения сторон был бы несовместим с началом законности.

Так, в приведенном выше примере информация, представленная адвокатом – представителем потерпевшего, фактически явившаяся результатом использования неуполномоченным субъектом методов оперативно-розыскной деятельности, не может быть признана допустимой в качестве доказательства по делу.

Точно так же сведения, полученные государственной спецслужбой при захвате подозреваемого, проведенном в нарушение норм международного права, не должны признаваться допустимыми доказательствами, поскольку при этом спецслужба фактически (а как правило, и юридически) выполняет функцию уголовного преследования.

Однако когда, получая имеющие значение для дела сведения, закон нарушает лицо, не являющееся стороной в деле (в том числе потерпевшим, гражданским истцом, ответчиком и т.д.), эти сведения могут быть представлены субъектом доказывания и использованы в процессе в качестве доказательств.

В самом деле, принцип равенства в этом случае отнюдь не страдает, поскольку он регулирует лишь поведение самих сторон в процессе и требует, чтобы ни одной из них не были предоставлены неоправданные преимущества, в том числе возможность безнаказанно нарушать закон.

Принцип равенства – это равенство возможностей, данных сторонам законом, но не равенство средств, которые стороны приобрели, использовав предоставленный им шанс. Здесь пределы принципа равенства сторон заканчиваются, а полученные средства (фактические данные, сведения) могут быть любыми.

И было бы явно несправедливо, если бы сторона, воспользовавшись этими данными, несла ответственность, в том числе процессуальную, за чужие правонарушения.

Так, не нарушает равенства сторон в судопроизводстве признание в качестве доказательства упоминавшейся выше незаконной видеозаписи квартирной кражи, ибо лицо, установившее записывающую аппаратуру, не было и не могло быть стороной в данном деле.

Напротив, если, добывая информацию, закон нарушает сама сторона, процессуальное равенство не может считаться полноценным. Например, вряд ли можно рассчитывать на допустимость использования в качестве доказательства звукозаписи признания лица в совершении им преступления, когда оно по инициативе потерпевшего было получено от этого лица под пыткой.

Вместе с тем если лицо, не участвующее в деле, незаконным путем получает сведения, действуя по поручению, просьбе или уговору лица, явившегося стороной в процессе, то есть не будучи вполне независимой, то можно полагать, что имеет место своего рода посредственное исполнительство и в этом случае применимо правило о недопустимости полученных доказательств.

Подтверждение такого вывода можно найти в практике Европейского суда по правам человека. Так, по делу A. против Франции гражданин по своей инициативе сообщил о сговоре на совершение убийства старшему полицейскому офицеру, а также вызвался позвонить заявителю A.

, участнику сговора, предложив записать их телефонный разговор. Как установил Европейский суд, старший полицейский офицер “…внес значительный вклад в осуществление операции, предоставив на некоторое время свой кабинет, свой телефон, свой магнитофон.

По общему признанию, он не доложил о своих действиях начальникам и не обращался к судебному следователю за разрешением, но он действовал при исполнении своих обязанностей высокопоставленного полицейского.

Следовательно, публичные власти были вовлечены в такой степени, что государство становится ответственным в соответствии с Конвенцией”.

Постановление Европейского суда по правам человека от 23 ноября 1993 г. Series A, N 277-B.

К аналогичным выводам Европейский суд по правам человека пришел и по делу M.M. против Нидерландов , где прокурором было сделано предложение S. подключить к ее телефону магнитофон, чтобы она могла записывать звонки от заявителя.

Затем полицейские подключили магнитофон к домашнему телефону S. и объяснили, как работает устройство. Они предложили S. направлять разговоры с заявителем в русло сексуальных приставаний со стороны последнего. S. записала три разговора с заявителем и передала их полиции.

Эти записи были приобщены в качестве доказательств к материалам уголовного дела против заявителя. Европейский суд постановил, что в данном деле, с учетом роли полиции в записывании телефонных разговоров S.

с подозреваемым, имело место вмешательство в осуществление права обвиняемого на “уважение его личной жизни и его корреспонденции”.
Постановление Европейского суда по правам человека от 8 апреля 2003 г. // Система “КонсультантПлюс”. 2008.

Таким образом, можно сделать вывод, что доктрина “серебряного блюда” применима при оценке допустимости доказательств с учетом той роли, которую выполняет лицо, получающее сведения, а именно: если оно субъект доказывания, то допущенные им существенные нарушения закона исключают допустимость полученного им или по его инициативе доказательства, когда же лицо не является в деле субъектом доказывания и стороной – незаконно полученная им независимая информация тем не менее может стать доказательством после приобщения к делу в установленном процессуальном порядке.

Источник: https://WiseLawyer.ru/poleznoe/28658-voprosu-dopustimosti-kachestve-dokazatelstv-svedenij-poluchennykh-narusheniem

Недопустимые доказательства. При осуществлении правосудия не допускается использова­ние доказательств, полученных с нарушением федерального закона

Использование доказательств полученных с нарушением федерального закона

При осуществлении правосудия не допускается использова­ние доказательств, полученных с нарушением федерального закона. Данное положение Конституции РФ (ч. 2 ст. 50) конкретизируется в целом ряде норм уголовно-процессуального закона (ч. 3 ст. 75, ч. 2-4 ст. 88, ч. 2 ст. 229, ч. 5 ч. 234, ст. 235, ч. 4 ст. 236, ст. 271, ч. 4 ст. 292, ч. 5-6 ст. 335, ч. 3 ст. 336 УПК).

Под недопустимыми доказательствами следует понимать доказатель­ства, полученные с нарушением требований закона, предъявляемых к их а источнику и способу собирания (формирования)1.

Законодатель предельно широко формулирует основания признания дока­зательств недопустимыми, устанавливая, что таковыми являются наруше­ния требований УПК при их получении (ч. 3 ст. 7; ч. 1, п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК).

Как основания для признания доказательств недопустимыми следует рассматривать любое нарушение предусмотренных законом условий и порядка проведения следственного или судебного действия, а именно: получение доказательств до возбуждения уголовного дела (кроме случа­ев, предусмотренных законом), собирание доказательств путем производ­ства следственных и судебных действий, не предусмотренных законом; получение доказательств в результате производства следственных и су­дебных действий ненадлежащими субъектами; осуществление следствен­ных или судебных действий при отсутствии законных оснований для их производства, отсутствие судебного решения, необходимого для прове­дения следственного действия; получение доказательства из источника, не предусмотренного законом; нарушение установленного законом по­рядка производства и оформления следственного или судебного действия (ч. 2 ст. 74 УПК).

К нарушениям такого рода также относятся: производство следственно­го действия в отсутствие одного или нескольких субъектов, участие кото­рых обязательно (в частности, производство обыска с одним понятым, до­прос свидетеля в возрасте до четырнадцати лет без участия педагога и т- п.

); проведение следственного действия в ночное время, когда отсутст­вуют данные, указывающие на наличие обстоятельств, не терпящих отлага-тельства; несвоевременное разъяснение, неразъяснение или неправильное разъяснение участникам следственных и судебных действий их прав, обя­занностей, ответственности и порядка производства следственного дейст­вия; применение технических средств без предупреждения об этом участ­ников следственного действия; нарушение установленной законом после­довательности проведения следственного действия (например, при первом допросе вместо выяснения у обвиняемого, признает ли он себя виновным, ему предлагается дать показания по существу предъявленного обвинения и т. п.); нарушение установленного законом порядка составления протокола следственного действия (например, составление протокола спустя несколь­ко дней после окончания следственного действия, отражение в протоколе действий, которые не производились, и результатов, которые не получа­лись); нарушение установленного законом порядка ознакомления участни­ков следственного действия с протоколом и внесения в него замечаний, дополнений и исправлений (ознакомление с частью протокола, отказ вне­сти в него замечания, дополнения, исправления); отсутствие в протоколе подписей кого-либо из участников следственного действия без соответст­вующей записи об этом.

К числу недопустимых доказательств закон прямо относит: показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствии защитника, включая случаи отказа от защит­ника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде; показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей ос­ведомленности; иные доказательства, полученные с нарушением требова­ний УПК (ч. 2 ст. 75).

Порядок признания доказательств недопустимыми включает установ­ление дознавателем, следователем, прокурором, судом предусмотренных законом оснований признания доказательств недопустимыми и принятие ими соответствующего решения.

Чем быстрее доказательство, полученное с нарушением требований за­кона, будет признано недопустимым, тем благоприятнее это скажется на защите прав и законных интересов участников уголовного процесса, ско­рейшем решении задач по конкретному делу, связанных с назначением уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК). Доказательство, признанное не­допустимым, должно оставаться в уголовном деле.

Доказательство может быть признано недопустимым по инициативе властных субъектов уголовного процесса или по ходатайству сторон.

Прокурор, следователь, дознаватель при наличии соответствующих ос­нований обязаны признать доказательство недопустимым по собственной инициативе (ч. 2 ст. 88 УПК) или по ходатайству подозреваемого, обви­няемого (ч. 3 ст. 88 УПК). Суд вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству сторон или по собственной инициативе, в порядке ус­тановленном ст. 234 и 235 (ч. 4 ст. 88 УПК).

На досудебных стадиях закон ограничивает возможности сторон в заяв­лении ходатайств о признании доказательств недопустимыми, предоставив его только подозреваемому и обвиняемому (ч. 3 ст. 88 УПК). В стадиях предварительного слушания и судебного разбирательства такое право сто­рон ничем не ограничено (ст. 235, 271 УПК).

Ходатайство стороны о признании доказательства недопустимым может быть заявлено в письменной или устной форме. Письменное ходатайство приобщается к уголовному делу, устное заносится в протокол следственно­го действия или судебного заседания (ст. 120 УПК).

В ходатайстве должно быть указано на доказательство, об исключении которого заявлено, приве­дены основания для исключения доказательства, предусмотренные зако­ном, и обстоятельства, обосновывающие ходатайство – сведения о фактах и обстоятельствах, свидетельствующих о недопустимости доказательства (ч. 2 ст. 235 УПК).

Данное ходатайство заявляется дознавателю, следовате­лю, прокурору либо в суд (ч. 2 ст. 119 УПК).

Ходатайство о признании доказательства недопустимым подлежит рас­смотрению и разрешению непосредственно после его заявления.

Когда не­медленное рассмотрение и разрешение ходатайства, заявленного в ходе предварительного расследования, невозможно, оно должно быть разрешено не позднее 3 суток со дня его заявления (ст. 121 УПК).

Решение по хода­тайству может быть обжаловано прокурору (ст. 124 УПК), либо в суд (ст. 125 УПК).

Прокурор, следователь, дознаватель решение о недопустимости дока­зательства принимают в форме мотивированного постановления (п. 24 ст. 5 УПК).

Источник: https://studopedia.ru/8_155332_nedopustimie-dokazatelstva.html

Статья 55 ГПК РФ. Доказательства

Использование доказательств полученных с нарушением федерального закона

1. Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей могут быть получены путем использования систем видеоконференц-связи в порядке, установленном статьей 155.1 настоящего Кодекса.

2. Доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда.

< Статья 54. Полномочия представителя Статья 56. Обязанность доказывания >

1. Доказательство представляет собой единство сведений о фактах и процессуального источника.

Не содержащий в себе сведений о фактах, имеющих отношение к делу, документ также не будет письменным доказательством, как и имеющие отношение к происшествию данные, распространяемые в виде слухов, а не сведения о фактах гражданско-процессуального характера.

Когда же информация, о которой сначала было известно по слухам, будет закреплена в одном из источников, указанных в абз. 2 ч. 1 комментируемой статьи, на свет появится доказательство.

2. Верховный Суд РФ оперировал и таким понятием, как “факт”, в значении доказательства . Несмотря на высказываемый большинством процессуалистов иной взгляд на понятие доказательства, невозможно безразлично относиться пусть даже и к отличающейся от общепринятой практике высшего органа правосудия нашего государства.

——————————–

См., к примеру: Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 мая 1996 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 1. С. 2.

3. Понятиеобразующие признаки доказательств:

1) в доказательствах содержатся сведения о фактах;

2) сведения о фактах – это сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела;

3) сведения о фактах должны быть “собраны на” предусмотренный законом источник;

4) в гражданско-процессуальное доказывание сведения о фактах вовлекаются в определенном законом порядке.

4. Сведения о фактах – это содержание доказательства – данные (информация) о рассматриваемом и разрешаемом споре (происшествии).

5. Объяснения сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов – это форма доказательств, их принято называть процессуальными источниками сведений о фактах или источниками доказательств.

6. Установленный законом перечень средств доказывания является окончательным и расширенному толкованию не подлежит.

7. При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением закона не только в силу ч. 2 комментируемой статьи, но и в соответствии с положениями ст. 50 Конституции РФ.

8. Верховный Суд РФ обращал внимание судов на необходимость выполнения конституционного положения о том, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ).

Доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией РФ права человека и гражданина или если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами .

——————————–

По аналогии с толкованием ранее действовавших гражданских процессуальных норм. См.

: О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 года N 8 // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М.: Издательство “Спарк”, 1997. С. 534.

9. Суд не должен ограничиваться перечислением в решении доказательств, которыми подтверждаются те или иные имеющие значение для дела обстоятельства, а обязан изложить содержание этих доказательств.

10.

На практике возник вопрос: может ли быть подтверждено получение заработной платы в определенном размере в случае утраты первичных бухгалтерских документов о заработке граждан свидетельскими показаниями? В силу комментируемой статьи обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу, могут устанавливаться, в частности, с помощью показаний свидетелей. Вместе с тем ст. 60 ГПК РФ предусматривает, что обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами. Согласно же ст. 1 Федерального закона от 17 декабря 2001 года N 173-ФЗ “О трудовых пенсиях в Российской Федерации” установление трудовых пенсий осуществляется в соответствии с указанным Федеральным законом, который не содержит каких-либо ограничений в способах доказывания получения заработной платы в определенном размере.

——————————–

См.: Собр. законодательства РФ. 2001. N 52 (ч. 1). Ст. 4920.

11. Поэтому суд вправе принять во внимание любые средства доказывания, предусмотренные гражданским процессуальным законодательством, в том числе и показания свидетелей при разрешении вопроса о размере заработной платы гражданина, исходя из которого рассчитывается среднемесячный заработок, необходимый для определения страховой части пенсии при оценке пенсионных прав граждан.

Вместе с тем следует учитывать, что согласно ч. 1 ст. 57 ГПК РФ суд вправе предложить гражданину представить дополнительные доказательства, а также оказать содействие в их собирании.

В случае невозможности подтверждения указанного обстоятельства иными доказательствами кроме свидетельских показаний суд оценивает свидетельские показания в том числе и на предмет их достоверности и достаточности (ст. 67 ГПК РФ) .

——————————–

См.: Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за первый квартал 2005 года: Обзор судебной практики Верховного Суда РФ от 4, 11 и 18 мая 2005 года // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. N 10. [Электронный ресурс]. М., 2005.

12. Аналогичные требования предъявляются к порядку доказывания факта участия в работах по ликвидации последствий чернобыльской катастрофы .

——————————–

См.: О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел, связанных с реализацией инвалидами прав, гарантированных Законом Российской Федерации “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС”: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 14 декабря 2000 года N 35 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. N 2.

13. То же самое можно сказать и о доказывании характера выполняемой работы.

Поскольку действующее пенсионное законодательство не содержит каких-либо ограничений в способах доказывания данного обстоятельства, подтверждение которого необходимо для целей назначения пенсии на льготных условиях, суд вправе принять во внимание любые средства доказывания, предусмотренные ГПК РФ, в том числе и показания свидетелей, если подтверждение стажа документами невозможно по причинам, не зависящим от работника .

——————————–

См.: Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2004 года: Обзор судебной практики Верховного Суда РФ от 9 февраля 2005 года // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. N 7. [Электронный ресурс]. М., 2005.

14. По делу о возмещении вреда, причиненного имуществу в результате дорожно-транспортного происшествия, одним из доказательств может быть и постановление о прекращении дела об административном правонарушении. Оно подлежит оценке наряду с другими доказательствами.

Постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении не является обстоятельством, исключающим привлечение лица, нарушившего правила дорожного движения, к ответственности за причинение вреда имуществу в порядке гражданского судопроизводства .

——————————–

См.: Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2007 года. Утвержден Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 27 февраля 2008 года // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. N 5. [Электронный ресурс]. М., 2008.

15. См. также комментарии к ст. 59, 77, 86, 284 ГПК РФ.

Источник: https://zknrf.ru/gpk-rf/Razdel-I/Glava-6/Statya-55/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.