Интимная жизнь в женской тюрьме

Женщинам закон не писан

Интимная жизнь в женской тюрьме

Что заставляет слабый пол нарушать закон, выясняли корреспонденты “Известий”.

Первые тревожные звоночки прозвенели еще в середине 90-х. Графики женской преступности неумолимо ползли вверх. С 1997 по 2006 год количество женских преступлений возросло на 60 процентов. Последние пять лет усугубили картину: число узниц подскочило на четверть.

Женские колонии переполнились. Сегодня в 46 разбросанных по России дамских “казенных домах” живут свыше 46 тысяч женщин – на 8 тысяч больше допустимого. Федеральная служба исполнения наказаний в спешном порядке создает дополнительные места для “вновь прибывших”.

Такого разгула женской преступности никто не предвидел.

Женская исправительная колония N 3 затерялась на окраине Кинешмы в Ивановской области. Старинный городок на берегу Волги когда-то планировалось сделать оживленной железнодорожной развязкой, но в итоге Кинешма так и осталась конечной станцией, а также символическим тупиком для приговоренных женщин.

– Сейчас здесь содержатся 1147 заключенных, – рассказывает замначальника колонии Александр Терентьев, пока на КПП внимательно изучают мои документы. – Все они “первоходки”.

Если не обращать внимания на колючую проволоку, то колония представляет собой вполне уютный городок. С баней, пекарней, церквушкой, швейными мастерскими, огородами и даже фонтаном. В советское время сюда “селили” в основном растратчиц и алкоголичек. Но с тех пор список “популярных” статей резко изменился.

– 33 процента женщин попали сюда за убийство, еще 32 процента – за хранение и торговлю наркотиками. 16 процентов узниц попались на краже, – говорит Александр Терентьев.

– Остальные, – продолжил Александр Терентьев, – сидят за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, грабеж и разбой.

За каждым преступлением тянется один и тот же шлейф: неурядицы в семье, нищета, безработица и тотальная безысходность. В женском исполнении привычные злодеяния приобретают совсем иной оттенок.

Мужчина ударил ножом – и пошел тело прятать. А женщина режет с ожесточением – 10, 15, 20 раз. А потом сядет и расплачется. И ждет приезда наряда.

Так произошло с Мариной Александровой, которая прославилась на всю колонию как поэтесса-самородок. В моих руках – толстая тетрадка, исписанная аккуратным почерком. Больше сотни нежных стихотворений о любви и прекрасном незнакомце, который обнимет и положит конец невзгодам. Сложно поверить, что три года назад, аккурат на Рождество, Елена зарезала своего мужа, с которым прожила 13 лет.

– Жили в Воркуте, я во вневедомственной охране работала, а он – шахтером, – вполголоса, будто по секрету рассказывает Марина. – Все бы ничего, да он начал пить и наркотиками баловаться. С каждым годом становился все невыносимее, начал меня бить.

В тот день он особенно крепко выпил и набросился на меня. А дальше как в тумане: начала защищаться, схватила нож и ударила наотмашь несколько раз. Едва поняла, что сделала, вызвала “скорую”, но было поздно. А потом… Сдалась, что ж делать…

Детский вопрос

Часто жертвами женщин-убийц становятся их собственные дети. Для некоторых мамаш задушить “случайного” ребенка подушкой или выбросить в мусорный бак кажется самым простым решением проблемы. Однако даже в криминальной женской среде это самый страшный грех.

– В женской колонии детоубийца автоматически становится изгоем, эдаким козлом отпущения, как педофилы в мужских зонах, – поделилась с “Известиями” замдиректора Центра содействия реформе уголовного правосудия, автор книги “Сон и явь женской тюрьмы” Людмила Альперн. – Рядом с ней все остальные чувствуют себя чуть ли не ангелами.

Для многих находящихся здесь чадо осталось единственной ниточкой, связывающей с настоящей жизнью. Детям отсылают скромные передачки, ждут свидания, пишут письма. Оставшийся сиротой ребенок попадает в приют, что для матери становится страшной пыткой. Даже если дитя живет в спецприюте при колонии, на свидание отведен лишь час в день.

– Пять лет назад у нас произошла душераздирающая история, – вспоминает Александр Терентьев. – К нам посадили женщину, чей ребенок остался на воле один и попал в приют. Заключенная отсидела несколько лет, не имея с ним связи. Однажды в колонии проходило мероприятие: сотрудники этого приюта привезли к нам в гости своих воспитанников.

Женщины им всегда ужасно рады: готовят вкусности, собирают со всех по копейке на подарки. И вот представьте: детей и заключенных вывели во дворик на встречу, как вдруг в толпе женщин раздался пронзительный вопль. Мать узнала своего сына, бросилась к нему, упала на колени, обнимала его. Все были в шоке, многие плакали.

Вскоре женщина вышла условно-досрочно и забрала сына из приюта.

“Гламурный” снеговик

Несмотря на типовые постройки из серого бетона, колония вмиг опознается как женская. Вот тянутся мерзлые грядки – летом с них собирают по 10 тонн огурцов и кабачков. Выращивают их… бабушки-зечки, поднаторевшие копаться в огороде. Я гляжу на одну из “божьих одуванчиков”, она затягивается папиросой у входа в барак. В колонии живет 47 старушек. 40 из них сидят за убийство своих супругов.

Завернув за угол, натыкаюсь на огромного снеговика, слепленного из розового снега. “Девочки захотели, чтоб было “гламурно”, – усмехается мой сопровождающий.

Женская рука чувствуется во всем: в кружевных занавесках на окнах, в разноцветных стенгазетах и “зеленых уголках” с цветами, в наклеенных над кроватью фотографиях оставленных дома детей.

Для заключенных эти трогательные мелочи – глоток кислорода, помогающий свыкнуться с заключением.

– Женщины переносят неволю гораздо хуже мужчин, – объясняет Александр Терентьев. – Вот и начинают создавать уют и заниматься самодеятельностью. Защитная реакция…

– Для женщины вообще противоестественно находиться в колонии, – говорит Людмила Альперн. – Особенно когда женские колонии почти не отличаются от мужских. В таких условиях происходит перестройка всего человеческого существа, очень сильно меняется психика женщины.

Именно поэтому штатный психолог при колонии работает на износ, принимая в день десятки страждущих.

– Психологов рвут на части, – призналась старший инспектор психологической лаборатории Марина Садовникова. – Женщины постоянно просятся на прием и с порога вываливают наболевшее. Новенькие переживают проблему адаптации.

В женской колонии нет “паханов” и такого социального расслоения, как у мужчин. Но сами понимаете: новый коллектив проверяет вновь прибывших на прочность, надо показать себя.

Но куда болезненнее переживают старожилы, которым скоро выходить.

Долгожданной свободы женщины боятся едва ли не больше, чем раньше – приговора. С каждым годом, проведенным в тюрьме, их связь с волей становится все слабее. Вырастают дети, все реже пишут друзья, умирают родственники. А на воле – безработица, которая погонит на новые преступления. Многие узницы не имеют специальности.

Отчасти поэтому они с такой охотой работают в швейной мастерской при колонии. Помимо скромного заработка женщина получает удостоверение швеи 3-го разряда.

Это увеличивает ее шансы устроиться на работу после того, как за ней захлопнется дверь колонии и она останется на автобусной остановке с узелком вещей и оплаченным государством билетом домой.

Здравствуй и прощай

По пути из колонии я рассматриваю в окно автобуса серый, словно невыспавшийся после зимы, город Иваново. Таким же маршрутом едут из колонии освободившиеся женщины, чья жизнь отныне четко разделилась на “до” и “после”. И “после” начинается где-то здесь, среди обшарпанных ивановских хрущевок.

Вот усталая женщина с трудом несет тяжелые сумки, а за ней, хватаясь для равновесия за столбы и деревья, пытается поспеть вдребезги пьяный, перепачканный мужичок. Вероятно, муж и потенциальная жертва женского отчаяния.

– Современные женщины стали жестче и менее терпимы, – считает Людмила Альперн, отвечая на вопрос о причинах роста женской преступности. – У них изменились представления о том, что можно, а что недопустимо по отношению к ним. Раньше ее били, и она молчала, а сегодня в ответ ударила ножом. Подобные явления необходимо изучать и делать выводы.

В современном мире хранительница очага работает наравне с мужчиной, занимает руководящие посты. Те, кому не удалась карьера, едва ли могут рассчитывать на спасение в браке.

По мнению социологов, Россия переживает обесценивание семейных ценностей: по данным за 2010 год, в среднем по России из 100 браков заканчиваются разводом 53, причем женщины выступают инициаторами расставания чаще мужчин, называя причиной алкоголизм, наркоманию и измену супруга.

В таких условиях, считают эксперты, бороться с преступницами тюремными сроками означает морально калечить женщин и множить и без того огромную армию рецидивисток.

– Из 46 тысяч женщин, осужденных по всей России, 9021 рецидивистка, 2369 опасных рецидивисток и 509 особо опасных, – поделился с “Известиями” официальный представитель ФСИНа Александр Кромин.

Означает ли это, что решение проблемы придет лишь с улучшением социальной обстановки?

– Суды не должны давать женщинам такие большие сроки, – считает Людмила Альперн. – Сейчас средний срок для женщины – 7,5 года. Это убийственно много.

С этим согласны и представители системы наказаний.

– По нашим наблюдениям, максимальный срок для женщины – 5 лет, – заявил Александр Терентьев. – Им для раскаяния этого вполне хватает, в отличие от мужчины. А после пятилетки уже начинается необратимая психическая ломка.

Необходимо приспособить нашу “гулаговскую” систему наказания под женщин, уверена Людмила Альперн.

– На Западе женщину держат в тюрьме лишь в самом крайнем случае, если она опасна для общества, – говорит эксперт. – А ведь большинство наших заключенных – это наркоманки, алкоголички и убийцы по неосторожности. Исправлять их каторгой – значит лишь калечить им психику.

В качестве альтернативы тюрьме пойдет домашний арест или передача преступницы под надзор общественной организации. Очень важно давать им возможность жить с детьми, как на Западе. У нас же детей селят в тюремный приют с ужасными условиями и дают 1 час свиданий в сутки.

* * *

В Европе – та же тенденция

Бум женской преступности не является российским эксклюзивом. Крупнейшее итальянское агентство частных расследований Miriam Tomponzi Investigations провело масштабное изучение проблемы женского криминала в Европе.

Данные доклада ошеломили Европарламент: по словам итальянцев, за последние 20 лет уровень женской преступности повысился на 400 процентов, а если считать с 1960 года, то на 600. Женщины-убийцы составили 13 процентов от общего числа.

Кроме того, слабый пол совершает 36% подделок чеков, 24% краж со взломом и 16,2% угона автомобилей. Три четверти краж в магазинах совершают несовершеннолетние преступницы.

Источник: https://iz.ru/news/373090

Как решают проблемы любви и секса а лагерях и тюрьмах

Интимная жизнь в женской тюрьме

Хотел написать рассказ о любви. Но передумал, и начал писать о сексе. Потом снова о любви. Похоже, это неотделимо друг от друга, и рассказ будет один.

О любви и сексе в «параллельном мире». И о транссексуалах в лагерях общего режима.

Я наблюдал за тысячами окружающих меня зеков, как за объектами социологического исследования. Так я играл сам с собою — хотел уйти от реальности. Но о некоторых вещах я могу говорить уверенно и без всяких игр.

Любовь спасает. И людей за «решёткой», в том числе. Единицы тех счастливчиков, что пронесли в себе это чувство, смогли выйти на свободу людьми. Не испохабились и не замарались в том, в чём им пришлось жить годы.

Когда кого-то любишь, всегда хочется быть лучше. Именно быть, а не притворяться. Для этого заставляешь себя развиваться. Но любовь — это не только мотиватор жить и меняться.

Когда вокруг тебя не просто агрессия, а тщательно отработанная система угнетения, то любовь помогает от всего абстрагироваться. Она действует как волшебный плащ. Закутаешься в него, и живёшь сквозь насилие, ложь и доносы, не опасаясь заразиться вирусом страха.

За решёткой любовь действует, как высококачественный допинг. И если её вдосталь, то срок пролетает практически без бед. Шрамы на теле и порванные связки не в счёт.

Но у этой энергии есть и оборотная сторона — если её подпитка исчезнет, то привыкший к любви организм разрушается очень быстро. И не единицы, а сотни бедолаг усыхали тут и там.

Как в первые же дни своего заключения, когда жёны мгновенно подавали на развод, так и в последние, перед освобождением, когда через годы надежд зек вдруг понимал, что всё это время он жил лишь своими фантазиями.

И его давным-давно никто не ждёт.

У таких начиналось нервное расстройство. Вокруг и так очень нездоровая атмосфера перманентного стресса, а тут ещё и треск всех подпорок.

Человек либо проваливался в глубочайшую депрессию, либо у него вскипала неконтролируемая агрессия. Уход внутрь себя нередко толкал к суициду, выплеск же себя через гнев — к «раскрутке» на новый срок.

Тех, у кого на воле любовь опирались лишь на секс и чувство собственности, карма быстро щёлкала по носу.

Опустошённые души заполнялись энергией разрушения и они с лёгкостью работали садистами на карантине или в изоляторе.

Любовь спасает, её недостаток — уничтожает.

Рассказ был бы неполон, не коснись он темы секса за «решёткой». В том числе и секса с трансвеститами.

С сексом в лагерях и тюрьмах не просто. Ради десятиминутных свиданий в вонючей и тусклой камере ожидания в подвале какого-нибудь районного суда, любовь одних и похоть других платила немалые взятки конвоирам. Это было так распространено, что в некоторых судах стояли негласный, но многим известный прайс.

Парочки расписывались и в СИЗО и на зоне, лишь бы у них появилась официальная возможность видеться друг с другом не только днём, но и ночью.

Бывало, из-за картонных дверей комнат свиданий доносились настолько долгие и яростные стоны, что приходилось выбивать дверь, чтобы перестать смущать приехавших на свидание родителей.

Уехать за пару лет до освобождения «на посёлок», то есть перевестись из лагеря в колонию-поселение многие стремились уже потому, что «на посёлке» отбывали наказание и женщины.

Некоторые — за бухгалтерские аферы, некоторые за сбитого на дороге человека, но большинство — за наркоту и воровство. Последние были особенно не против совместной жизни с новоприбывшим мужчиной. Правда, многие из них были не только с гепатитом, но и «ВИЧ-положительные». «Голодных» мужиков это не останавливало.

В «параллельном мире» встречалась и экзотика. В том числе и экзотичный секс.

Итак лето. Москва. Автозак.

Жестяной фургон, словно маршрутка, едет по столице и собирает по тюрьмам своих пассажиров. Целый день развозит их по судам и, уже вечером, вновь собирает их вместе и доставляет к местам содержания. На одной из остановок в автозак запихивают белокурую и длинноногую блондинку в модном спортивном костюме. Даже сквозь великоватую ей куртку сильно выделяется грудь. Это зеки отмечают мгновенно.

Девушку закрывают в «стакан». Довольно неуютное одиночное местечко. Летом в нём духовка, зимой — морозилка. Чаще всего там ездят бывшие сотрудники, педофилы, экстремисты и осуждённые на пожизненный срок. Такая инструкция.

Естественно, у основной массы зеков в автозаке к пассажирам в «стаканах» проявляется здоровый интерес: «кто, откуда и за что». Им можно не рассказывать о себе или отделаться скупой информацией, но ушлые зеки разговорить сумеют.

Бывало, такие беседы заканчивались освистыванием бывшего прокурора или угрозами выявленному педофилу. Разговорили в этот раз и блондинку. Она оказалась «трансом», о чём объявила сразу после своего имени. Представилась Александрой.

Разговоры на иные темы в автозаке исчезли тут же. Самый коммуникабельный и циничный зек закидал Александру вопросами. Обращался он к ней в женском роде. Это Александре льстило. Когда она рассказала, что пол сменила, но паспорт не успела и потому поедет отсиживать свой срок в мужскую колонию, её спросили, не боится ли она?

Цитирую по памяти ответ.

— Ой, ребятки, да не боюсь, а мечтаю! Побыстрее бы уже…

Зеки пооткрывали рты.

— Ох и насосусь же я там!

— призналась Александра.

Перемотав память на несколько лет вперёд после разговора с Александрой, подобную ей «девушку» зеки уже вовсю пользовали в камере этапного централа. Не только не стесняясь вновь прибывших по этапу, но и предлагая им редкую для этого мира забаву.

Ещё спустя годы, такого же не поменявшего паспорт «транса», насиловал актив изолятора в одной из «красных» колоний. Бедолага, не успевший до конца и пол свой сменить, работал уборщиком в ШИЗО. Он всё же рискнул поведать о своей беде хорошему человеку.

Когда актив на предупреждение не среагировал и снова изнасиловал «парня» с женской грудью, предварительно его избив, весть дошла до оперативного отдела. Весь актив изолятора в этом же кабинете и перебили. Но на том и разошлись.

«Транса», стоит признать, больше никто не трогал.

Дс, хотел спеть гимн Любви, а вышла пошлая история.

Один хороший человек, с почти десятилетним сроком за убийство, весь свой срок хранил любовь к жене. И веру в её любовь к нему. Оберегал и защищал свою веру. С кулаками в отряде и молитвой в церкви.

Стойкость помогла ему не только уберечься от превращения в зека «до мозга костей», но и толкнуть к изменениям в светлую сторону. Как в интеллектуальной, так и духовной сфере.

И, да, он немного стал заниматься йогой.

Однако любить, сидя за решёткой, не сложно. Фантазия, память и желание спрятаться от окружающего мира быстро заволокут глаза любовными мечтами. Сидишь себе за тумбочкой, вздыхаешь над календарём, да сочиняешь письма.

Настоящие же герои, достойные романа со счастливым концом — это те женщины, что продолжают любить своих, попавших в беду, мужчин. И уж совсем фантастичны те случаи, когда женщины начинают любить уже сидящих. Да ещё и пожизненников. Да ещё и добиваются через Конституционный Суд длительных свиданий, чтобы не только встречаться с любимым, но и иметь от него ребёнка.

Нереальные к пониманию, но реальные в жизни. Такие женщины для понимающих мир — богини. Их энергия любви, в чём-то выраженная и материально, осветляет изнутри наипоследнейших подонков. И, зачастую, те даже готовы расстаться со своей гадкостью, лишь бы продлить незабываемые переживания влюблённых людей. А постепенно, и они сами начинает верить в любовь, потому как чувствует на себе её силу.

Чтобы любить, за решётку попадать не обязательно.

Но так как от этого не застрахован никто, начинать любить стоит уже прямо сейчас.

Читайте тюремные истории о любви у меня в фейсбуке

Источник: https://woman.rambler.ru/love/41720263-kak-reshayut-problemy-lyubvi-i-seksa-a-lageryah-i-tyurmah/

Признания тюремного врача: что происходит в самой большой женской тюрьме в Европе

Интимная жизнь в женской тюрьме

Убийцы, похитительницы детей, наркоманки, мошенницы и поджигательницы — все они презираемые члены общества и, одновременно, пациентки Аманды Браун, которым она обязана помогать.

Аманда работает терапевтом в Бронзефилде — самой большой женской тюрьме Европы, расположенной в Миддлэсекссе. Британка привыкла общаться с женщинами, совершившими ужасные преступления.

Более того, врач утверждает, что некоторые из них — довольно милые и умные люди.

В женской тюрьме Бронзефилд отбывают наказание более 500 заключенных. Среди них есть те, кто совершил самые громкие преступления последних лет. Тем не менее, доктор Аманда Браун пытается игнорировать злодеяния, а видеть личность. Британка говорит, что она не должна осуждать своих пациенток, ведь это уже сделал суд.

О своем опыте Аманда написала книгу под названием «Тюремный врач: женщины внутри».

65-летняя терапевт вспоминает о том, как от знакомства с одной преступницей ее чуть не стошнило. Заключенная по имени Ханна отбывала срок за убийство собственного ребенка. Преступнице еще не было 30 лет. Она приехала и сказала полиции, что убила сына, чтобы спасти его от жизни в аду. То, что женщина была очень спокойна, шокировало Аманду.

Карен Мэттьюс отбывает наказание за фальсификацию похищения своей дочери

Терапевт предпочитает не узнавать детали злодеяний, совершенных ее пациентами. 15 лет назад она ушла из обычной больницы в учреждение для несовершеннолетних преступников, а 4 года назад перешла в тюрьму Бронзефилд. Работа здесь изменила ее отношение к заключенным.

Аманда говорит, что несмотря на темное прошлое, многие женщины оказываются довольно милыми, на долю которых выпали трудные испытания. 50-летняя заключенная Линда обратилась к врачу с жалобами на кашель. Она рассказала, что получила срок за то, что пыталась отрезать колючей проволокой пенис мужу.

После услышанного Аманада даже не смогла закончить осмотр. Преступница была замужем 28 лет и жила обеспеченной жизнью, но супруг контролировал каждое ее движение. Он заставлял ее вести дневник питания, следил за тем, что она говорит, ест и что покупает. Иногда муж выгонял Линду из дома и она вынуждена была ночевать в гараже.

Бывало, что он прятал ее ингалятор и смеялся, когда она, задыхаясь, металась по дому в его поисках.

Бывший супруг насиловал Линду и тратил тысячи на проституток. Она не раз заставала его с любовницами. В конце-концов, женщина напала на него и искалечила. Преступница говорит, что это был один из ее лучших поступков. День, когда она попала в тюрьму, стал для нее началом новой жизни.

Трейси Коннели замучила до смерти своего маленького сына

Еще одна заключенная, 82-летняя Хильда, пыталась задушить жестокого супруга его грязными трусами, когда он спал, а затем выплеснула горячий чай ему в лицо. Женщина прожила с деспотом 50 лет, и ее терпение лопнуло. Хильда говорит, что в тюрьме она чувствует себя лучше, чем когда-либо, и не хочет отсюда выходить.

Доктор Аманда рассказывает, что многие преступницы умоляли судью отправить их в тюрьму, ведь только там они могут чувствовать себя в безопасности. Женщины составляют всего 5% от общего количества заключенных в Англии и Уэльсе.

Многие из них находились в порочном круге домашнего насилия, наркомании или бомжевали. Более 50% заключенных, которые освобождаются из Бронзефилда, оказываются на улице. Женщины, которые становятся бомжами, в среднем, доживают только до 43 лет.

Терапевт говорит, что до работы в тюрьме она считала, что люди делятся на добрых и злых. Оказывается, реальность намного сложнее. Пациентки часто рассказывают ей о прошлой жизни, и с некоторыми из них у врача устанавливается тесная связь.

Одна из преступниц, с которой Аманда видится регулярно, — наркозависимая по кличке Мама Браун. Им всегда есть о чем поговорить и над чем посмеяться.

Экстремистка Рошонара Чоудри в 2010 году зарезала британского депутата Стивена Тиммса

Среди заключенных есть те, которых тюремные работники называют «постоянными пассажирами». Треть преступниц освобождается и опять возвращается за решетку, становясь хорошими знакомыми доктора. Для многих из них тюрьма превращается в убежище от хаоса жизни.

Одна из самых больших проблем на зоне — наркотики. Поскольку женщин не подвергают физическому досмотру, они прячут запрещенные вещества в вагине и анальном проходе. Аманда говорит, что прием наркотиков становится еще опаснее, если заключенные параллельно принимают прописанные лекарства. Мейрид Филпотт и ее муж Мик устроили пожар, в котором погибли шестеро ее детей

Около половины женщин совершили преступление с целью поддержания наркозависимости своих родных и знакомых, а 39% из них сами употребляют наркотики. Чтобы пронести на зону запрещенные вещества, заключенные идут на разные ухищрения. В одной тюрьме банда поставляла наркотики, набивая их в брюхо мертвым крысам, которых перебрасывали через ограду.

Доктор Аманда прописывает жидкий метадон пациенткам, сидящим на героине. Правильная доза вещества помогает им безопасно выйти из зависимости. Терапевт говорит, что 99% женщин, страдающих от зависимости в течение многих лет, не могут покончить с наркотиками без ужасной ломки и болезни. Преступницы часто боятся бросить наркотики, потому что они помогают им забыть о прошлом и насилии.

Аманда вспоминает, как однажды к ней обратилась юная Клэр с жалобами на боль в груди. Девушка была невысокого роста, но с бюстом огромного размера. Она рассказала, что увеличить грудь ее попросил бывший любовник, который хотел сделать из нее «силиконовый идеал».

Кроме того, он заставлял ее перевозить пакеты с наркотиками, на чем ее и поймала полиция. Большие импланты причиняли боль, и Клэр боялась, что у нее возник рак груди. Терапевт направила ее к специалисту, чтобы удалить силикон.

Преступницы находят себе в тюрьме сексуальных партнеров. Многие становятся лесбиянками. Медработники даже дают заключенным средства защиты, чтобы они не заражались венерическими заболеваниями.

Пациентки не делятся с Амандой деталями своих сексуальных похождений, но некоторые отношения становятся довольно крепкими и серьезными.

Коронавирус сильно повлиял на жизнь в тюрьме. Заключенные больше времени проводят в камерах, и администрация запретила посещения родных и близких. Врачи регулярно измеряют температуру, а преступницы часто оставляют им открытки со словами благодарности за заботу и участие.

Доктор Аманда верит, что большинство ее пациенток не должны были отбывать наказание в тюрьме. Многие стали жертвами ужасных обстоятельств. 18 000 детей в Великобритании лишаются матерей из-за заключения.

В России запущен проект, посвященный истории уголовно-исполнительной системы страны, — его подготовили Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) и Национальная электронная библиотека (НЭБ). В его рамках были опубликованы фотографии, на которых запечатлена жизнь заключенных до революции и в сталинскую эпоху.

Смотрите также — Гризельда Бланко — кокаиновая королева, перед которой трепетали мафиози

Хотите быть в курсе обновлений? Подписывайтесь на наш , страницу в или канал в Telegram.

Источник

Источник: https://BigPicture.ru/?p=1334488

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.